– Мне кажется, – говорю я, – что элементарное нежелание быть в составе страны, которая ведёт себя как не родная, и желание сохранить свою идентичность, – вот что было причиной войны
Нет… Я люблю тебя патологически. Я истерически тебя люблю… – Там, где кончается равнодушие, начинается патология, – улыбалась она.Ей нравилось, что кровоточит. В те дни у меня начались припадки. Я заболел.
– Артём, а как вы думаете, чем сейчас занимается Иисус Христос? Какие-то у него должны быть дела, нет? Сглотнув, Артём внимательно посмотрел на Василия Петровича и подумал: “…А действительно? Чем?” – Он ведь ночью вернул мне ложку на место, – добавил Василий Петрович, и Артём поначалу подумал, что это всё про Христа идёт речь. – Тоже человек. Вернул ворованную ложку… Или просто ягод ещё хотел.
Обратил внимание на Сивцева – тот был будто бы в сукровице: поначалу Артём подумал, что мужик разбил висок вдребезги. Оказалось – ягоды: намазал рожу от комаров, деревенский хитрец.
– Есть два золотых дня – вчера и завтра, – приговаривал мелкий, метра в полтора мужичок, стоявший возле Артёма. – Вчера уже прошло, Господь позаботился о том. Завтра я вверяю ему, он позаботится и о нём. И остаётся один день – сегодня. Когда я молитвенно свершаю свой труд. Мужичок посмотрел на Артёма, на баланы и ничего не ответил.