Отзывы на книги автора «Юрий Поляков»

Советская литература... подвид - перестроечная.

Сюжет: ГГ - журналист с активной гражданской позицией. Не сойдясь во мнениях с руководством своей газеты, он увольняется. Знакомые нашли ему место в другом издании, но там проблемы - нужно еще ждать, когда оно освободится. И тут он случайно встречает своего старого знакомого, с которым вместе учились в институте, тот, в отличие от ГГ, так и работал по профессии - преподавателем в школе. А сейчас его назначили директором, и у него масса идей и энтузиазма насчет того, чтобы организовать школу нового типа. Он предлагает ГГ поработать у него - учителем русского языка и литературы. Подумав, ГГ соглашается - все равно пока ему нечем заняться. И вот он работает в школе, с интересом присматривается к учителям, ученикам, всему окружающему...

Решила ознакомиться с творчеством автора, так как у нас в библиотеке его книг довольно много. Автор на слуху и все такое. Тут надо сказать, что автор прогремел в годы перестройки со своими романами "Сто дней до приказа" и "ЧП районного масштаба". Про проблемы в армии и работу функционеров партийного аппарата, как я помню. И я их даже тогда читала... По-моему, они выходили в журнале "Юность"... Я смутно припоминаю даже журнальные страницы... Но больше не помню вообще ничего - странный эффект. ))

И вот - прочитала. Книжка небольшая и довольно легко читается. Чувствуется, что автор - крепкий профессионал, пишет так ярко, выразительно... Но, опять же, странные какие-то ощущения остаются от книжки. Какая-то она пустая... В общем, попросту говоря, я ей не верю. (( В том плане, что вот автора что-то волновало, о чем он хотел рассказать, выплеснуть что-то и т.д. Книжка больше ощущается, как сделанная. Как будто автор не писатель, а журналист в газете, ему заказали написать статью по заданной тематике, он написал, раз нужно... а лично это его не трогает... Книжка вообще походит на какой-то конструкт, многие моменты ощущаются, как что-то знакомое, что уже было прочитано в других книгах и у других авторов. Как будто автор взял понемножку отовсюду и скомпоновал. Вот тут отчетливо различается "Доживем до понедельника" Полонского, тут сразу вспоминается знаменитая сцена с битьем морды у Макаренко... (только наоборот) Там упорно приходит на ум "Мой рабочий одиннадцатый" Никонова, здесь - "Вверх по лестнице, ведущей вниз" Кауфман... Ага, а тут добавляется модная горячая тема про репрессии... В таком духе.

Ну, вот так книжка более-менее сколочена. Но - конфликты недокручены - хотя уж в таких книжках "про школу" без этого никогда не обходилось! есть с чем сравнивать. Вот почитаешь Алексина или "Чучело" - и потом еще долго будешь дергаться, как лягушка под током... А тут что - типа главный момент в книжке, что на уроке проблемный ученик сцепился с учителем из-за поведения последнего, а тот встал в позу обиженки, а класс решил устроить что-то вроде забастовки в защиту ученика, а директор просил ГГ их успокоить и отговорить, чтобы у школы не было проблем... И ГГ с ними пообщался и успокоил. И что?? Автор явно не желает это все обострять, тут же показывая, что обиженный учитель сам решил уволиться, так как ему надоело возиться с детьми, а ученики просто решили побузить и т.д. Ну и - из чего тут огород городить?

Совершенно нелепое название - так и остается неясным о каких ошибках тут речь, кто их в чем совершил, кто и как над ними будет работать. В обоснование автор порассуждал на банальную тему, что жизнь невозможно писать на черновик, чтобы потом просто переписать набело и т.д. Так себе подводка.

Так что я не знаю... Может, просто не мой автор? ))

«Учение или, как теперь принято говорить, учеба – это, по-моему, многолетняя изнурительная война между классной доской и школьным окном. Начинается она – как и вторая мировая – 1 сентября, с переменным успехом идет весь учебный год, и только к маю распахнутое весеннее окно одерживает прочную победу. Тогда Министерство просвещения объявляет перемирие, продиктованное якобы заботой о детях и в дальнейшем именуемое «каникулы».
***
«Работающего ученика преподаватель обычно не трогает, точно так же хищник не обращает внимания на человека, притворившегося мертвым».
***
«- Мужчины, как я понимаю, делятся на три типа: первые мямлят и смущаются, вторые изображают наивных нахалов, третьи, самые противные, ведут себя так, словно все услуги уже оплатили через фирму «Заря»…
***
«Я еще раз глазами пробежал телефонограммы, вспомнил толстенную амбарную книгу, лежащую на столе у секретарши директора, и подумал: чтобы выполнить все эти распоряжения, нужно создать еще один педагогический коллектив во главе с директором, коллектив, свободный от преподавательской работы. Представьте себе две армии: одна воюет, а другая выполняет распоряжения командиров и начальников. И все довольны».
***
«Поругаться с начальством – то же самое, что поссориться с силами природы!»
***
«…Радовался мастерству коллег, умудряющихся в двухсотстраничном очерке дать настолько обобщенный образ современника, что прототип уже не играет роли».
***
«- Лучше вспомните, как были одеты десятиклассницы на Новый год! На приемах такого не увидишь…
- Хорошо были одеты, в соответствии с растущими потребностями! – согласился Котик.
- В соответствии с непонятными возможностями! – тонко улыбнулась Маневич».
***
«По стенам висели единообразные портреты классиков – и это очень напоминало Доску Почета маленького, но дружного предприятия».
***
«- Недостатки тоже можно искоренять по-разному: с чувством печального долга или с упоением, жестоким наслаждением…»
***
«Конечно, нет ничего удивительного, думал я, что привлекательная молодая женщина ждет от своего суженого материального изобилия. Странно другое: откуда искомое изобилие берется… Обычно объясняют: заработали за границей. Но если так пойдет дальше, мы скоро, как у Уэллса, поделимся на две расы: работавшие за рубежом и не работавшие. Причем те, кто служит своему Отечеству, не выезжая за его пределы, окажутся расой низшей, второсортной…»
***
«- Сначала всегда говорят, что преувеличиваем, а потом обязательно оказывается – преуменьшали!»
***
«Между прочим, у меня есть такая теория: всю жизнь мы долюбливаем свою первую любовь…»
***
«…Я оторопел, потому что во мне, как в каждом мужчине, под наносным слоем цинизма таился базальт целомудрия».
***
«- Вы умеете слушать, а учителя так привыкли говорить, что не понимают даже самих себя».
***
«- Директор школы, чтоб ты знал, - это Остап Бендер: не извернешься, ничего не будет: ремонта, мебели, наглядных пособий…»
***
«…От нее так и веяло покорностью, какую умеют на себя напускать только очень сварливые женщины».
***
«- Я не очень путано объясняю?
- Вообще-то путано…
- Это потому, что мыслю диалектически».
***
«- Вы о реформе пришли разговаривать? – зловеще спросил Стась.
- Я мыслю комплексно, - сознался Расходенков с той продуманной раскованностью, какую наблюдаешь у телевизионных комментаторов. – Реформа начинается с учителя! И я не отделяю случившееся в нашей школе от…
- Реформой, Валерий Анатольевич, - перебил я, - могут назвать или не назвать какое-нибудь событие только потомки или историки. Все остальное – мероприятия…»
***
«- Удивительная сволочь! Восточной борьбой занимается!
- А почему, собственно, негодяй должен быть лысым, маленьким и суетливым?»
***
«- Что случилось?
- Зачем объяснять? – равнодушно улыбнулась она. – Ты сам говорил, что слова начинаются там, где кончается все остальное.
- Но ведь…
- Но ведь ты сам всегда говорил, что любовь – соавторство…
- А что еще я говорил?
- Ты говорил так много, что мне надоело».
***
«- Математикой уважению к Родине не научишь, математика, какой до семнадцатого года была, такой и осталась. А вот история и литература…»
***
«- …Вранье начинается с монополии на правду».
***
«- За что, собственно, ты так любишь Кирибеева? Ты без него жить не можешь?
- Я его ненавижу…
- Тогда будь честным до конца, скажи это завтра на собрании!
- Нет… Извините… Вы поработаете до конца года и уйдете, а мне еще целый год учиться…
- Тебе, Леша, еще целую жизнь жить, а это важнее!»
***
«Эту квартиру я запомнил еще со студенческой поры – простор, высокие лепные потолки, книги, посуда, очень похоже на библиотеку и магазин «Хрусталь – Фарфор» одновременно».
***
«Утомленные служебной властью, многие большие руководители в домашних условиях совершенно безобидны…»
***
«- Мы живем в мире красивых слов. И чем подлее человек, тем красивее он говорит».
***
«- Андрюша, ты должен их переубедить!
- Попробую, - пообещал я.
- Пробуют в пробирках, а ты с живыми людьми работаешь, ты должен!»
***
«- Не волнуйтесь, мы с женой внимательно следим за ее кругом общения…
- Ну, разумеется! Сначала круг общения, потом «наша среда», а там, глядишь, и «наша каста»…
***
«Наверное, из окон служебной автомашины мир выглядит как нагромождение фактического материала, не очень удачно подобранного к блестяще составленному отчету о ходе выполнения перспективного плана…»
***
«- В прежние времена физики с лириками воевали, а теперь тихо: физики читают лирику, а лирики ничего не читают!»
***
«- Вы плохо думаете о нашей литературе, Борис Евсеевич!
- Я не думаю, я читаю…»
***
«Переходя из класса в класс, мы вырастали из своих парт, как из детской одежды, - и это называлось взрослением. Впрочем, минувшее, даже если в нем полным-полно ошибок, всегда дорого, потому что невозвратимо…»