Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Ни дня без строчки

Ни дня без строчки
Читайте в приложениях:
Книга доступна в стандартной подписке
53 уже добавили
Оценка читателей
4.18

Юрия Карловича Олешу (1899–1960) в кругу писателей-современников называли «королем метафор». Олеша не умел писать «темно и вяло», длинно и скучно, его проза искрится блестящими образами и афоризмами, чуть ли не каждый абзац по емкости и законченности равноценен новелле.

Роман «Зависть» (1927) – вершина творчества Олеши и, несомненно, одна из вершин русской литературы XX века. В сборник вошли также рассказы Юрия Олеши и книга «Ни дня без строчки» – дневниковые записи, являющиеся, по сути, тонкой и глубокой эссеистикой изощренного стилиста и чуткого человека.

Лучшие рецензии и отзывы
TibetanFox
TibetanFox
Оценка:
56

Олеша — злой, колючий, угловатый. Настоящий ёрш советской литературы. Его мало печатали, хотя писательский талант был виден всем. И это пламя неутолённых амбиций потихоньку сжигало его изнутри.

«Ни дня без строчки» не название, а жизненное кредо Олеши. Писать, как дышать, даже если твои записи вряд ли увидит кто-то кроме самих близких людей. Наполовину это дневник, наполовину — воспоминания. К концу повествование заполняется вообще случайными вещами — заметками о прочитанных книжках, мыслями вслух. Сейчас это можно было бы сравнить с записями в ЖЖ, даже, наверное, с сервисом 750words.com, где каждый день ты должен написать 750 слов, неважно каких, только чтобы была тебе хорошая карма. Такое ощущение, что у Олеши в подсознании тоже был такой сервис, поэтому и писал он обрывками, кусочками мозаики всё, что приходит в голову. Потому что иначе никак, эти слова взорвали бы его изнутри.

Заметно, что поначалу это должна была быть книжка автобиографическая. Детство маленького поляка описано довольно подробно, много историй и случаев, потом начинаются провалы, обрывы, пустота. Уютная тёплая Одесса резко сменяется на наших глазах какой-нибудь сценой из московской жизни, потом возврат, потом что-то ещё… Обиды, непонимание, колючие слова. О дружбе с Катаевым и Ильфом-Петровым совсем немного, так же немного о Бунине, но даже через эти скупые абзацы сквозит неприязнь к его снобству. Безграничное восхищение Маяковским из серии «А я знал мужчину, который видел в театре дядьку, который был знаком с бабушкой человека, который жал руку Ленина, вот как!»

Я не знаю, почему мне так хотелось прочитать именно это произведение Олеши. Прежде всего, именно это, хотя и «Зависть» лежит где-то в списке к прочтению. Есть много других язвительных писателей, есть много других ярких личностей, и уж совсем немало непризнанных талантов, которых затирали и не печатали. Но почему-то именно ершистый Олеша мне был интересен. Может, чем-то близок? Тем, что он всё-таки неидеальный, часто неприятный, мелочный, самовлюблённый, да что уж там, стукач и бузотёр. Не дам ответа, близок ли он. Не стану советовать кому-то читать эти записи. Кому будет интересно, тот набредёт на них сам.

Читать полностью
Orlic
Orlic
Оценка:
10

Какой же он диковинный, этот поляк Юра Олеша.
Сколько в нём честолюбия, желания заявить о себе, сколько в нём отчаянной жажды признания, мечтания дорасти до большого гения; с каким пиететом вспоминает он о Маяковском, а Бунина называет "злым стариком"; как он щедр на метафоры, и как нравится ему заявлять о своём знакомстве с великими: как же, и Владимир Владимирович его хвалил, и Мейерхольд совета просил, и Уэлса он видел, и Капабланку - и в образе автора "Трёх толстяков" (он бы взбеленился, узнав, что знаком современным читателям только как автор сказки, которую написал, кстати, левой задней, почти на спор) просматривается просто мальчик Юра, который рвался из провинциальной, как ему казалось, Одессы в столичную шумную Москву, который хотел вращаться среди богемы и самому быть её частью.
Олешу называли королём метафор, он действительно образен до какой-то дрожи; он нанизывает определения, легко и играючи; и сначала ты даже открываешь рот и готовишь ладони для аплодисментов, но текст идёт, а Олеша всё так же играет, всё так же нанизывает; и его предложения, понимаешь уже впоследствии, просто кардиограмма уязвлённого самолюбия. Он хорош, он сам понимает, что хорош и недоумевает: ну почему же я не матёрый человечище?
И я бы тоже недоумевала, если бы много раньше не прочла у Довлатова в "Наших", как Юра бегал и доносил на Шостаковича.
Потому и не матёрый человечище, чему тут изумляться.

"Зависть", по-моему, отличная вещь; "Ни дня без строчки" настолько нарциссично, что читается с трудом, и это даже обидно: среди унылого однообразия перечисления одноклассников и их красивых толстых лиц есть поистине прекрасные предложения; а рассказы - сплошное "ура-ура, где та дыра", узнаю тебя, о революция, принимаю и приветствую.

Читать полностью
M_Aglaya
M_Aglaya
Оценка:
9

Хорошо, что в отечественной литературе есть такое емкое понятие - "записки"... Потому что иначе-то это все никак не назовешь. )) Дневник? Определенно, нет. Мемуары? Тоже не сильно походит - слишком все фрагментарно и хаотично... Эссе? Слишком кратко... Записки - самое то. Автор сам все объяснил - каждый день писать - хоть что-нибудь. Хоть несколько строчек. И вот это все и собралось... Видимо, потом это уже систематизировали, разбили по разделам, в общем, привели в порядок. (прочитала в биографических справках, что было два варианта - есть "обработанный" и есть опубликованный подряд, без чистки и в хронологическом порядке, по мере написания. Но мне, конечно, достался "обработанный")
Здесь есть записи-воспоминания - из детства, из юности, воспоминания о "встречах в пути" (как раньше любили выражаться), есть записи-размышления - о любимых авторах и книгах, о жизни и времени... Есть записи-зарисовки - про животных, про природу. Иногда встречаются такие неожиданные и выразительные образы - как будто стихи или рисунки... Некоторые мысли повторяются, всплывают то и дело в разных местах (даже несмотря на чистку и обработку). Как-то вот возникает впечатление, что это все писалось явно не для публикации. (не для публики?)
Вдруг, уже ближе к концу прилетело отчетливое ощущение, на что это все походит. На отчаянное, безнадежное сражение в одиночку со старостью, болезнью, смертью... С тьмой и хаосом... (( Уже начиная с вынесенной в начало записи про эти самые "ни дня без строчки". Если ты писатель - так пиши. Что угодно. Лишь бы писать. Когда ты не можешь удержать мысль, додумать до конца, и она ускользает из рук. Когда не можешь удержать свою личность... Когда, наконец, не можешь писать физически, потому что руки не удерживают карандаш... Все равно пиши. Больше-то надеяться не на что. ((( Отсюда эти повторения, эти начатые и оборванные истории... Эти мгновенные оговорки - "нет, это я сейчас не осилю, это в другой раз - лучше я напишу, как падает лист..." В таком роде. Ежедневная битва за самого себя. Я не знаю, есть ли еще подобные примеры в литературе.
И если смотреть под таким углом, становится понятно, почему тут практически отсутствует то, что вроде как должно быть - революции, войны. Репрессии, болезни, смерти. (То есть, он об этом упоминает - но очень кратко и почти без подробностей). Наверно, когда сам стоишь на краю пропасти и изо всех сил стараешься туда не свалиться, то хочется вспоминать светлое и красивое. То, что тебе поможет, укрепит силы, удержит от падения. Родные и друзья - пусть их уже нет на свете и они только в воспоминаниях. Красота природы и радости светлого будущего, произведения искусства - это же все останется на земле.
Так что это - свидетельство силы духа или слабости? Не знаю... Но в любом случае, он не сдался без боя.

"Мне кажется, что я поглупел. Поглупение в том, что уже давно не приходят мне в голову мысли необычного, высшего порядка."
"Появились первые танки, и впервые аэропланы стали сбрасывать бомбы. Однако в музеях по-прежнему висели необыкновенные картины, прекрасные, как деревья на закате."
"Подумать только, я родился через семьдесят девять лет после смерти Наполеона! И после того, как я родился, имея позади себя не так уж далеко просто сказку, в каких-нибудь сорок лет развилась великая техника, изменившая мир до возможности определить его как новую планету."
"Боже мой, какая мука! Доходило до того, что я писал в день не больше одной фразы. Одна фраза, которая преследовала меня именно тем, что она - только одна, что она короткая, что она родилась не в творческих, а в физических муках."
"Как синева сегодня проглянула мне молодость души сквозь старую, порванную куклу тела."
Читать полностью
Лучшая цитата
И в мою жизнь уже много вместилось! Например, день смерти Толстого и, например, тот день, вчера, когда я увидел девушку, читавшую «Анну Каренину» на эскалаторе метро, привыкшую к технике, скользящую, не глядя, рукой по бегущему поручню, не боящуюся оступиться при переходе с эскалатора на твердую почву.
В мои цитаты Удалить из цитат