Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Тьма в конце тоннеля (сборник)

Тьма в конце тоннеля (сборник)
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
29 уже добавили
Оценка читателей
4.29

В этом томе лучшие образцы прозы Юрия Нагибина разных жанров. «Встань и иди» – повесть об отце и о беспощадно жестоком мире его предвоенного детства. «Ночной гость» – рассказ чеховских интонаций и полутонов. Рассказ, по которому был поставлен фильм с Иннокентием Смоктуновским в главной роли. «Терпение» и «Поездка на острова» о тех, кто нашел любовь и сразу ее потерял, о жутких гримасах времени, о воле и мужестве, о совести и разнузданности. У Юрия Нагибина никогда не было иллюзий относительно времени и места: он четко фиксировал духоту, бездарность, конформизм, разрушение и «тяжкую одурь» общества. Но когда в 90-е годы он вновь увидел зловещие черты фашизма, юдофобии, и прочие признаки «советской скверны», появилась повесть «Тьма в конце тоннеля».

Лучшие рецензии
fullback34
fullback34
Оценка:
31

Как у Ахматовой: если бы вы знали, из какого сора растут стихи? С «Дневником» - та же самая история. Предельно откровенная. Откровенная, открытая в первую очередь возможностью поразмышлять над мотивами действий/бездействий, чем над собственно фактурой. А коли есть возможность подумать, поразмыслить над прочитанным, значит, книга «выстрелила», сработала. И, как говорил Герцен, «книга – акушерка мысли», - всё точно.

Концептуально: Нагибин совершенно справедливо определяет главное – дневник – документ эпохи. Возможно, это не совсем точно, потому что всё же это – не хронология 20 века в исполнении Советского Союза. Но это – заметки «по поводу» человека умного, успешного, столько же внутренне слабого, несомненно, надломленного. Это – конформист, где-то напоминающий героя Моравиа и Бертолуччи.

Тварь дрожащая или право имею? Всё-таки – не Раскольников автор. И бунта не было и не мыслилось его. Была формула прямо скажем безбедного существования (Юрий Маркович упоминает 2 домработниц, дежурного водителя, 25 или 30 стран, им посещенные), не говоря по мелочи о квартирах или машинах. Этот пунктик – материальное обеспечение – сколько из уехавших и из оставшихся, - сколько их, споткнувшихся на этом вопросе, ну или испорченных этим вопросом! Это – плюсом к обычным выяснениям внутри богемы, кто гениальней. Сколько добрых слов можно найти на страницах «Дневника» по поводу коллег по цеху, что, вообще говоря, никаким секретом не является, но всегда интересны читателям вне тусовки писателей: а у них как? Да вот так, как в этой книжке. Только Нагибин более откровенен и открыт.

Заведомо, всегда ущербная, уязвимая позиция богемы советской, говорящей о невыносимой легкости бытия в Союзе: как гнобили, как не пускали книг, картин, как не выпускали, не брали, не давали, не признавали и проч. Это говорят люди, жившие на порядок лучше самого передового класса общества! Вечная фига в кармане. Уж и не знаю, кто лучше или что лучше: откровенные дуболомы, как у Урфина Джюса, или вечные «бунтари», чей бунт дальше кухни не выходит?

Конечно, пишет и размышляет умный, талантливый, скорее всего трудоголик. Человек, сделавший себя сам. Не помешал ему тоталитаризм подняться в первый эшелон советской элиты. Писал много, зарабатывал много, женщин любил многих, пил много. Ну скорее всего завидовал многим – а кто не завидует? Обижался на кровавый режим, обеспечивший ему, повторюсь, условия – мама не горюй, обижался, что не брали куда-то, то на Олимпиаду очередную, то на вручение «Оскара» за «Дерсу». Да, по-человечески понятна и обида, и несправедливость. Но это – так, по мелочи. И он сам всё это понимает. Понимает – и пьет, то есть бунтует по-советски.

Интересные нашел факты и фразы. Например, автор говорит, что ни Достоевский, ни Чехов, ни Цветаева, - никто из них своих произведений не читали. Или, что как среди людей вообще, так особенно среди писателей «грязно и мерзко среди людишек». Ну что, флаг в руки, что называется! Приводит Юрий Маркович такое выражение Есенина: «Душа – непосильная тяжесть для человека». И своё: жестокая мудрость старости. Не совсем понял вот, что: по установленному порядку на биеннале, как я понял, это церемония награждения «Оскаром», потому что речь шла о фильме «Дерсу Узала», можно было ехать только одному человеку. Так вот, его не пустили и поехал «стукач», как он выразился. Стукач – это кто? Куросава? Али же кто-то там ещё? Если кто прочел – помогите разобраться. Об отношениях, браке с Беллой Ахмадуллиной откровенней говорил Василий Аксенов, чем Юрий Маркович.

Книга – специфическая, интересная, на самом деле – документ, субъективный, разумеется, эпохи. Книжка живого, успешного, ошибающегося, где-то отталкивающего человека. К прочтению.

Из подборки "100 книг, которые нужно прочесть прежде, чем..."

Читать полностью
palych
palych
Оценка:
13
Нелегкое это чтение. Порой кажется, что о некоторых вещах не стоит и писать, тем более публиковать. Но, тем не менее, на страницах дневника много интересного. Это и описания природы – охота, Мещера, Тригорское. Хлесткие характеристики коллег по «писательскому цеху». Например, о В.Кожевникове – « Галилей, вбежавший в застенок инквизиции с криком: «А все-таки она не вертится». О похоронах Платонова – «этого самого русского человека хоронили на армянском кладбище. Наглядевшись на эти самые пристойные, какие только могут быть похороны, я дал себе слово никогда не умирать». О сталинском времени – «Дикая ирония: весь день восхвалять «бога», а ночью трястись от страха перед «громом небесным» (1949). О писательском съезде: «Ужасающая ложь почти тысячи человек, которые вовсе не сговаривались между собой. Благородная седина, устало-бурый лик, грудной голос и низкая (за такое секут публично) ложь Федина. А серебряно-седой, чуть гипертонизированный, ровно румяный Фадеев – и ложь, утратившая у него даже способность самообновления; страшный петрушка Шолохов, гангстер Симонов и бледно-потный уголовник Грибачев. Вот уж вспомнишь гоголевское: ни одного лица, кругом какие то свиные рыла». Интересны высказывания Нагибина об А. Каплере, П. Нилине, К. Симонове, В. Астафьеве, Е. Носове, Е. Евтушенко, А. Кончаловском, С. Гейченко и о многих других известных писателях, музыкантах.
В предисловии к дневнику Ю. Нагибин интересно характеризует само понятие «дневник». «Эта книга названа дневник. Но является ли она таковой на самом деле? В слово «дневник» заложено понятие фиксации прожитых дней, он ведется изо дня в день. Конечно, возможны пропуски – по болезни, занятости автора или по другим причинам, но в принципе – это жизнь, прослеженная в днях, а не как Бог на душу положит, с пропусками порой в целый год. И непременно указывается дата каждой записи; четкая хронологическая последовательность фиксируемых событий и переживаний автора – непременное требование, предъявляемое к дневнику».
Читать полностью
kisunika
kisunika
Оценка:
11

Я никогда не читала Нагибина, ни одного рассказа или повести. А потом наткнулась у кого-то в жж на пару цитат из дневника – и поняла, что хочу, очень хочу прочитать этот дневник. И когда оказалось, что он есть в продаже и он стоит 2 доллара, я его сразу заказала, не раздумывая. Просто с такими книгами всегда есть шанс нарваться на скучную прозу, или на сплошные банальности, или на бедный казенный язык, или просто на мемуары какого-то ужасно неприятного человека…
Но в случае с Нагибиным мне очень повезло. Его дневник стал для меня одной из самых интересных и приятных книг не только в этом жанре, но и вообще. Я читала его обычно по ночам, когда Семен уже спал. Тихий свет лампы, плед, последняя спокойная и неторопливая чашка чая, и страницы, страницы, которых семьсот, которые перелистываешь и хочешь, чтоб они никогда не кончались…
Самое интересное, что как человек Нагибин мне не сильно приятен. Человек, всегда живший только так, как ему самому удобно. Сменил пять или шесть жен, но не завел ни одного ребенка. Зато у него всю жизнь были собаки с детскими именами – Лешка, Митька, Проня. Наверное, они частично заменяли ему детей. Но при этом не мешали литературной работе, не отвлекали разговорами, ими не нужно было заниматься… Еще он очень любил рыбалку и охоту, а мне охотники очень неприятны. Ну и много еще нюансов. Даже то, что о женщинах он в первой половине дневника говорил не иначе, как «бабы». Ну да, я видела его фотографии (в Дневнике их нет, зато есть в интернете), он породистый и крепкий был мужчина, и в «бабах» недостатка не испытывал наверняка.
Еще он очень старался выжимать для себя побольше поездок за границу – что я, в общем-то, могу понять, в советские времена выбраться за рубеж было на грани фантастики, но вот Нагибин ездил каждый год и объехал весь мир практически. И очень болезненно переживал отказы, когда его за границу не выпускали.
Еще в санаториях и домах писателя постоянно отдыхал. А чтобы зарабатывать побольше, брался за «халтурки» и писал много сценариев (копирайта-то тогда еще не было:))))). Из этого и состояла его жизнь – загранпоездки, дома отдыха, охота, поездки по российской глубинке, дачное лето, сценарии, собаки, «бабы» (ну или потом уже – женщины, в период Ахмадуллиной и последней жены, Аллы).
В молодости ему было некогда писать дневники – он зарабатывал-кутил-гулял-охотился-путешествовал, много пил, ну и «бабы», опять же… И писал порой пару раз в год. Понравилась его традиция подводить итоги в последний день года – совсем как у нас в интернете и в блогах сейчас. К старости записей становилось больше… И такой у него хороший слог и яркий, богатый лексикон, так умело он русским языком пользовался, и такая картина жизни сложилась в этих дневниках у него – с 40-х годов и до 80-х, вся «взрослая» жизнь, с поездками и друзьями, со сменой жен, выходом новых книг, смертью старых собак и появлением новых щенков, с размышлениями о любви, о людях, о родителях, с дачными прогулками и радостью, когда удавалось увидеть лосенка или интересную птицу (и вот как эта радость перекликается со стремлением стрелять и убивать? Я не знаю)… И чужие истории порой в этом дневнике тоже есть, он очень много с людьми общался и записывал иногда то, что его особенно поражало… И описания у него всегда емкие, яркие, и слова он всегда такие находит точные и небанальные… Ну и в целом, все-таки, его взгляды на жизнь, на общество, политику, на человеческие отношения мне отчасти близки, наверное, раз с таким упоением прочла… И этот эгоизм писательский и человеческий, это самокопание, эти переживания по поводу и без, - а наверное, люди другого сорта и не пишут дневники и не испытывают желания говорить с самим собой?
Рекомендую всем, кто любит мемуары, дневники, воспоминания. Я в основном женские воспоминания читаю, и вот сравниваю – да, у Нагибина очень «мужской» дневник, и акценты на другом расставлены. Но этим он и интересен.

Читать полностью
Лучшая цитата
Катя и Петя пили, как сельский поп из знаменитого анекдота: если без закуски, то безгранично, а если с закуской, то безгранично и еще сто граммов.
В мои цитаты Удалить из цитат