Цитаты из книг автора «Юрий Козлов»

Все стремятся в рай. Есть ли принципиальная разница между вратами водочными, одеколонными и полиэтиленовыми?

чужим и одиноким. И не находил иного объяснения тому, кроме: точно так же чувствует себя Бог – самое чужое, одинокое существо во Вселенной. Человеческие одиночество и тоска суть атомы и электроны космических смещений, белых карликов, красных гигантов, черных дыр, млечных путей тоски и одиночества Господа.

И до и после, сплошь и рядом чувствовал себя

почувствовал себя совершенно чужим и одиноким в озерно-лесном, насыщенном живыми тварями мире. Впрочем, не менее чужим и одиноким он чувствовал себя во всех остальных мирах.

были патриотами, то есть носили в сердцах любовь к несовершенному, если не сказать хуже: воинственно-несовершенному, упорствующему в несовершенстве, идущему в несовершенстве навстречу гибели. И не могли перестать любить, так как перестать любить означало не жить.

дерзновение претворить его в жизнь.

открылась вторая, а потом первая) мысль Господа: не сам золотой сон (коммунизм) есть смерть, но

По Господу выходило: единственным способом облегчить страдания летящему в пропасть народу было лишить его воли и желания жить. Для чего требовалось всего-то ничего: последовательно превращать его земную жизнь в ад. Что и делалось с известной, впрочем, непоследовательностью, связанной исключительно с истощением фантазии у правительства.

некоем отклонении, как вирус в компьютерную программу, вошедшем в коллективную мечту (сон) народа о царстве Божьем на земле да и переведшем народ, как стрелочник поезд, в режим параллельного (между золотым сном и провальной реальностью) существования, когда добро снится, зло же творится неустанно, и нет выхода, так как сам народ спит, сам творит и сам не хочет просыпаться.

Довериться такому мосту было все равно что довериться очередному генеральному секретарю, президенту, председателю Кабинета министров или Верховного Совета, сумасшедшему сочинителю очередной экономической программы, грозящемуся в кратчайшие сроки вытащить народ из нищеты, втоптав его в нищету еще более лютую. Но и не довериться было совершенно невозможно, так как это был единственный мост на весь ручей. Не хочешь – не езди.