Фарфор

Есть у меня подруга Evil_Snow_Queen , с которой вкусы читательские в большинстве случаев сходятся. И вот взяла она себе привычку периодически подсовывать мне книги, ею уже прочитанные. Книги, которые ее смогли впечатлить и ей очень хочется разделить эти эмоции. Делится она ими со мной, чему я очень рада. Вот и в этот раз она мне сказала - читай! И я отложила на время все игровые книги и села читать. Зацепила! Заманила! Заарканила! Вот что сделала со мной эта книга от абсолютно незнакомого автора.
Юрий Каракур чуть помладше меня, совсем чуть, поэтому и его, и мое детство пришлось на полуголодные, нищенские, безработные 90 - е. Но при этом я, как и автор, с нежной щемящей грустью вспоминаю те годы. Автор вспоминает свое детство, в котором он много времени проводил с бабушкой Галей, а заодно с ее соседками и подружками по лавочке во дворе.
Ковры на стенах, фотографии между стекол серванта, различные шкатулочки и коробочки не только с бижутерией, слегка разбавленной золотом, но и с разной по сути белибердой - пуговичками, кусочками тканюшек (типа пробников), записками и прочим. У меня, кстати, до сих пор хранится записка, написанная мною папе лет в 6-7. Он за что - то рассердился на меня, не разговаривал несколько дней и пришлось мне писать ему "прошение". Да, да, именно так и озаглавлена была та записулька, в которой я искренне каюсь в непослушании и клянусь в вечном послушании (клятву я, конечно же, не сдержала). Так вот эта книга всколыхнула во мне все эти воспоминания, такие теплые, нежные, уютные. Я вспомнила бабушку Наташу, которой уже больше 10 лет нет в живых. Вспомнила дедушку, у которого так уютно было сидеть на коленях и смотреть тот самый черно - белый телевизор на ножках, с которым они ни в какую не хотели расставаться аж до конца 90 - х. Нас у бабушки с дедушкой по отцовской линии было четыре внучки. И с одной из двоюродных сестренок (мы одного года) нас ни в какую не хотели оставлять с ночевками одновременно. Бабушка всегда говорила - "только по одной! они мне хату сожгут или развалят вдвоем!". А так хотелось остаться именно с Аленкой, чтоб вместе пошебуршать в серванте, в шкафу, пока бабушка отвлеклась на готовку в кухне. Были у бабушки и помада со спичкой, и духи в темном непрозрачном флакончике, который сверху закрывался стеклянной такой финтифлюшкой, и множество старых фотографий с незнакомыми людьми из бабушкино - дедушкиной молодости. Мы очень любили бывать у бабушки, которая всегда стремилась нас вкусненько накормить, ее коронным блюдом было пюре с мясным рагу, я больше никогда и нигде такого не ела.
Так, стоп))) отвлекись от воспоминаний, дорогая, и вернись к книге! Те моменты, где автор вспоминает походы за черникой, за грибами, стирку ковра - как же я смеялась! Одну фразу я уже второй день хожу вспоминаю и снова в голос смеюсь! А потом уже взрослый Юрий рассказывает о времени, когда бабушка уже ушла. Двор, квартиру, дачу, ее подружек и соседок, совместные прогулки. И так трогательно описывает, как у него хранится до сих пор бабушкин фарфор и как он тайком от мамы увез к себе старую бабушкину шкатулку. Эта искренняя, нежная, трогательная книга цепляет внутри какие - то струнки, которые звенят и не хотят замолкать! Я никогда не была в Кирове и во Владимире, но я с большим удовольствием прошлась по улочкам этих городов вместе с автором! Очень рекомендую к прочтению, особенно если вы дети конца 80 - х и первой половины 90 - х годов!

Ежели вы не боитесь слова «смерть», хотя кто же не боится. Или так. Ежели вас не смущает словосочетание «задница пенсионерки», хотя кого не смущает такое. Тогда вот так. Ежели принимаете, что любовь бывает всякой, а не только традиционной, тут без ремарок наконец-то.
И еще. Ежели любите печальную нежность, туманную меланхолию, хрупкий фарфор, то вам, безусловно, сюда. В эту книгу, то есть.

Я во время чтения просто всей шкурой души ощущала, насколько оно мне все близко атмосферой, настроением жизни главгера. Я тоже бабушкин ребенок, правда с неожиданным сюжетным поворотом из «похороните меня под плинтусом». Что в конце концов сыграло только в плюс, заставив меня нарастить броню на слишком оголенное чувство эмпатии. То есть лично я не досталась никому, кроме самой себя. Правда тут же набежали новые захватчики на территорию. Но это уже совсем другая история. Нда.

А вот главгер сепарировался от бабушки не слишком поздно, в самый раз. Но не очень удачно из-за глупой и жестокой насмешки одноклассниц. Поэтому у него так и осталось чувство стыда и вины за то, что в какой-то момент стал стыдиться бабушки, ее приятельниц и их времяпровождения. Но может именно поэтому он и смог написать такую книгу. Чем-то оно все напомнило мне пруста на нашенский манер.
В общем, несмотря на то, что бабушка и пожирала его жизнь и энергию, но все же делала это с любовью, без претензий на безоговорочное господство. Хотя... чего стоит ее панический вопрос: досмотрит ли ее внук. Нет, блин, серьезно? Ребенок? Подросток? При сыне и снохе, живущих буквально рядом?
Впрочем, родители там в жизни сына зачастую выглядят просто мимопроходящими со своими разборками и неурядицами. Что, конечно же, вовсе не так, но львиная доля времени внука принадлежит именно бабушке (и немного еще одной бабушке), который спасается у нее от семейных скандалов, а не маме, папе или брату.

И что еще отметила в очередной раз. Такое близкое, очень близкое сосуществование с пожилым человеком, практически симбиоз, без сомнения, накладывает особый отпечаток на ребенка и вообще его последующую жизнь. Плохо это или хорошо, а и черт его знает.
Но душа словно бы сразу попадает в старость, которая далеко не всегда бывает приятной и мудрой. Как грустный пример, истории лермонтова или мисима, насильно разлученных с родителями в самые важные годы их взросления и формирования личности. Это уж как повезет, то есть. И жизнь в какой-то степени проходит словно бы в чреве кита. Можно сказать, что и материнская любовь бывает пожирающей, но все же бабушки - это нечто особенное. Утверждаю на личном опыте.
Так что и жизнь главгера - это буквально череда пожилых женщин с их семейными историями, радостями, горестями и смертями (что важно). Даже друг, единственный из детей, кто всерьез появился в книге, со своей большой трагедией, а не просто какой-то мальчик по-соседству.

Впрочем, о пожирании. Все же ребенок должен быть с определенным складом характера и душевной организацией, далеко не всех проглатывают. Потому что они банально не даются аки жихарки. Но! Но если есть любовь, хоть капелька любви, а не господство и тирания над слабым, тогда ионе хорошо в чреве кита. Пусть он и не ведает об огромном и далеко не всегда дружелюбном и приятном мире, ожидающим по окончанию симбиоза, который рано или поздно неизбежно наступает.
Потому что остается особый взгляд на мир, остается память, остается ностальгия, остается любовь, остается фарфор. Навсегда.

День Конституции напомнил мне
усопшей бабушки портрет:
портрет висит в парадной комнате,
а бабушки давно уж нет.
Игорь Губерман

Брала я эту книгу настороженно и с предвзятым отношением. Но, автору с самого начала удалось задеть какие то струнки моей души, и мне понравилась (местами даже очень). Но... ровно до половины книги. А потом, настроение моё испортилось, и дочитывала я её нехотя. То ли пресытилась всей этой нежнятной ностальгией в перемежу с чернухой из аля-90-х, то ли на самом деле повествование стало расплываться и портиться. В общем, закрыла книгу с одним вопросом "Зачем же было так "душнить" над детскими воспоминаниями?"

— Знаешь, в таких случаях мой друг Тимон говорит: Не оглядывайся на свой зад — он уже прошел!
— Нет, нет, нет! Я говорю: Назад в прошлое не оглядывайся.

Внутреннее оформление романа мне чем-то напомнило старый сервант бабушки, в котором собраны остатки от разных сервизов, хрусталя, фотографий и нелепых фигурок. Знаете, такие серванты/"стенки"/шкафчики, в которых хранилось самое "дорогое", на которое можно было смотреть, и из которого ни в коем разе нельзя было пить или есть. Только изредка, очень аккуратно протирать пыль с этих "сокровищ", вспоминая... и вздыхая. Потому как, каждый предмет скрывал если не тайну, то уж точно семейную историю. Окунал в ностальгию, вызывая или улыбку, или грусть.

Итак, эта книга-сервант из комнаты бабушки Юрия Каракура. И в ней 16 глав-предметов из его семейного сервиза-историй. Какие же истории хранят в них? С одной стороны они разные, а с другой объединены двумя главными героями - 10-летним Юрой и его 73-летней бабушкой Галиной Сафроновной. В каждой главе будут появляться другие персонажи: родственники, друзья, соседи и просто попутчики. Повествование в "Фарфоре" ведётся от имени мальчика Юры, в виде "ностальгических заметок" перемешенных с взрослыми словцами, и матом в том числе. Поначалу мне этот стиль понравился, забавлял моментами, но, с середины книги я стала уставать от однообразия и уже не таких развлекательных "случаев из жизни Юры и его бабушки". Становилось от главы до главы всё тоскливее и тоскливее. А уж когда пошла "отсебятина" от автора про дедушку Ожогова, про то, что могло бы быть... или было, но это не точно - стало неинтересно. Не понравилось мне и отсутствия линейности в сюжете. В одной из глав кого-то хоронят, в следующей она/они живы, потом снова о смерти... Вся эта сумбурность выбивала с ритма.

Вещи такую долгую имеют жизнь, так умеют обосноваться, что я иногда смотрю на них как на победителей

И последние главы... какие же они были длинные, обо всём и ни о чём. Книга-сервант от Юры Каракура переполнился ненужными вещами. Было ощущение, что автора понесло, и он уже не знает на чём остановиться и как этот "блошиный рынок" закрыть.

Да, прекрасными были описание города Владимира и его окрестностей, интересна передана атмосфера такого периода на примерах группки людей вокруг семьи Каракур. Все эти бабушки, дедушки, их истории, воспоминания, кусочки из их жизни - отлично заходили. Со слогом я смерилась, он хорошо отобразил "детские мысли". Сквернословие/мат - тоже нормально вписывался. Как говорится, из песни слов не выкинешь... Но, меня измучил образ самого автора. Одинокий мальчик среди пожилых людей, в основном бабушек. Только от одиночества можно так "ненормально" прикипать к старым вещам, не осознавая, что они уже давно перестали быть "воспоминаниями". В счастливом детстве, наполненными играми, сверстниками-друзьями, новыми открытиями, книгами, фильмами, розыгрышами и баловством, вся грязь и лишний хлам вытесняются. А если нет, то это уже что-то нездоровое.

Об Юре Каракуре и его взрослении, мечтах, душеных страдания, становлении и любви (разной и пусть даже неординарной) - и книга должна бы быть другая, отдельно написанная. Например, под названием "Хрусталь" (он тоже хрупкий). А эту - "Фарфор" сократить бы вдвое, оставив только главы где есть "Юрочка, бабушки и общие воспоминания". И было бы, возможно, 5/5. А сейчас, с большим натягом - "3,5"

И я помню, как теперь,
Что была открыта дверь,
Там был ясный день и чистая вода.
А сегодня срок истёк,
На двери висит замок,
Дверь закрыта, ключ потерян навсегда.

И вчера приснилось мне,
Что нашёл я ключ во сне,
И упал замок, и дверь уж отперта.
Я сдержать себя не смог,
И ступил я за порог,
И за дверью оказалась пустота...

Спасибо!