Цитаты из книг автора «Юрген Вольф»

В каком-то смысле у меня бывали планы, но, конечно, не те, которым учат в школе. Иногда я вкратце записываю то, что, по моим представлениям, должно составить общий скелет книги. Эти загадочные письмена понятны мне одной. Или же я сижу и составляю краткий конспект — от трех до десяти страниц — ее темы и содержания. Могу набросать схему развития действия в определенной главе. Ее хорошо иметь перед глазами, потому что потом легко перейти к следующей части и сказать себе: «А вот нужно было включить вот это или вот это».

но не с самого начала. И он никогда не содержит всех деталей. При этом обычно три пятых плана в процессе написания книги вылетают из головы и так и не попадают в сюжет. Чаще всего в конце я просто проклинаю того типа, который составил этот чертов план. Когда Эми Тан спросили, составляет ли она план для книги, она ответила:

понимая, какими будут начало, середина и концовка, но, когда начинаешь работать, все обязательно меняется, и часто книга, которую собирался написать сначала, превращается в совсем другое произведение.

Промежуточные мнения Пол Остер — один из многих писателей, которые занимают промежуточную позицию между двумя этими крайностями. Он говорит, что приступает к написанию, имея

Драматург Джон Гуэйр говорит: До сих пор помню, как меня стошнило, когда я понял, какой должна быть концовка «Дома голубых листьев». Когда сочинитель песен понимает истинную ценность своей работы, он осознает, что должен убить жену, чтобы не оставлять свидетелей.

Стивен Кинг тоже говорит, что «почти ничего не знает». Может быть, перспектива начинать с чистого или почти чистого листа кому-то кажется пугающей, но Эдгар Доктороу утверждает: Литература — это исследование. Начинаешь ниоткуда и учишься на ходу… Литература подобна вождению ночью в тумане. Видишь только свет собственных фар, но даже так можно успешно проделать весь путь… Литература — это общественно приемлемая форма шизофрении.

Еще один писатель, который рассчитывает, что герои помогут ему написать книгу, — драматург Эдвард Олби. Вот как он описывает творческий процесс: Когда я сажусь за работу, то даже не знаю, какой фразой начать. Я понимаю, в каком направлении нужно двигаться, но совершенно не понимаю, как именно это делать. Я считаю, что герои должны сами определять развитие действия. Их поведение определяет, куда приведет их сюжет.

Джордж Пелеканос далек от таких крайностей: прежде чем начать писать, он знает «очень мало», но представляет себе ситуацию и имеет смутное понятие о том, как собирается закончить книгу. Он говорит: Я в основном сосредоточиваюсь на том, чтобы найти героев. Как только это удается, книга начинает писаться сама.

Спонтанщики (Да, я знаю, что такого слова не было — ну вот, теперь есть.) В отличие от По и Вудхауза, Шелли Джексон отмечала, что не знает о сюжете ничегошеньки, до того как сядет за стол, и добавляла: Мне было бы неинтересно писать книгу, если бы я заранее знала, что собираюсь в ней сказать.

А вот какого мнения придерживался Пэлем Вудхауз: Это только вопрос терпения. Я просто сажусь и делаю заметки, одну за другой, их накапливается страниц четыреста, почти все они бесполезны, но в конце концов одна сцена все-таки встраивается в другую. Эта работа похожа на решение кроссворда: нужно вписать ответ сначала по вертикали, а потом по горизонтали, и, пока решения не сойдутся, дальше двигаться нельзя… Я должен четко понимать, в каком направлении двигаюсь, и еще до того, как начать писать, у меня есть полный сценарий.