Разве я могла ему отказать? Нет ничего лучше его терпкого вкуса на моих губах. Он не продержится долго – знаю. Тем лучше, я устаю с каждым разом все сильнее, но, как бы ни было, отказаться от этих минут не могу. Покуда это возможно. Всасываю сильнее. Языком тереблю уздечку, одновременно с этим прижимая головку к небу. Яков не в силах больше себя контролировать. Отчаянными рывками толкается в мой рот и с криком кончает. Сглатываю. С каким-то бесшабашным весельем отмечая тот факт, что его драгоценная во всех смыслах сперма – моя единственная еда за долгое-долгое время. Смеюсь…

– Неплохой перекус, любимый… В меню кафе, я думаю, такого нет.

Он все еще задыхается. Под рубашкой, которую Яков так и не снял, его спина покрыта испариной. Он дрожит и трется низом своего живота о мое лицо. Успокаивается…

– Я так тебя люблю… Но больше никогда… Не проси… Это неправильно.

– Неправильно то, что мы занимаемся любовью не так часто, как нам того бы хотелось. Ну же, Яков, не будь занудой…

Я, конечно, бодрюсь. Секс вымотал меня, даже несмотря на то, что это был просто минет, послевкусие которого я не хочу портить.

– Кажется, кто-то мне обещал, что мы выйдем из этой чертовой палаты…

Яков приводит себя в порядок: заправляет рубашку, поправляет ремень, но все это время не сводит с меня своего пристального взгляда.

– Ты и правда хорошо себя чувствуешь?

– Не сомневайся. Что… я зря надела это шикарное платье? – я развела руками, демонстрируя свой наряд. Красивый, но свободный, как и все, что я носила до этого, в попытке скрыть пугающую худобу.

– Дай, посмотрю…

Секунду спустя пышный подол моего платья был задран мне на голову, а жаркий рот мужа настойчиво ласкал меня между ног. Как и ему самому, мне не понадобилось много времени на то, чтобы кончить. Уже у самого финиша он резко дернул ткань трусиков, через которую меня ласкал. И эта легкая сладкая боль привела меня к долгожданному освобождению.

Собственный оргазм отнял последние силы. В глазах мужа я увидела отчаяние. И сожаление. Он действительно сожалел, что поддался собственным чувствам. Это было ужасно. Мое сердце мучительно сжалось.

– Не жалей ни о чем. Даже если бы я сейчас умерла… Это была бы самая сладкая смерть…

– Ты не умрешь.

– Нет… Конечно же, нет…

Я отрубилась на пару часов. А когда проснулась, мы все-таки пошли в больничное кафе. Точнее… Пошел Яков. Я же сопровождала мужа, сидя в специальной коляске. Мне не удалось убедить его, что я вполне способна ходить самостоятельно. А на споры сил просто не было.

Стоило нам усесться за столик, как робот-официант, принимающий заказ за соседним столом, направился в нашу сторону. Сидящий за ним парень возмутился:

– Эй, какого хрена, железяка?!

– Я хочу, чтобы нас обслужили в порядке очереди, – прошептала Якову.

– Нана…

– Я хочу, чтобы нас обслужили после парня! Это, что… так трудно сделать?! Он пришел первым и, по крайней мере, в отличие от меня, он действительно сможет поесть!

Я так взбесилась, что нечаянно скинула со стола корзинку с хлебом. Парень вскочил. Пошарил под столом, куда она закатилась, достал ее на свет божий и принялся заново в нее собирать разбросанный по полу хлеб. Не знаю, почему, я сползла со своего кресла, чтобы ему помочь.

– Встань, сейчас же! – скомандовал Яков.

– Упавшее нельзя употреблять в пищу, – одновременно с ним изрек робот.

– Много ты понимаешь, железяка… – это уже парень.

– Нана, встань! Я соберу этот чертов хлеб!

– Вы будете делать заказ? – взбодрился робот.

Я прикрыла глаза. От поднятого шума разболелась голова.

Яков вскинул голову. Я не слишком внимательно за ним следила в том момент, но все же обратила внимание на то, что в его лице что-то неуловимо изменилось. Он сощурился, что ничего хорошего не предвещало.

– Мы сделаем заказ вместе.

Хорошее предложение. Правильное. Оно вполне могло бы сгладить произошедший инцидент, но…

– Спасибо, избранный, – выплюнул парень. – Я сыт вашим братом по горло.

Открыв рот, я наблюдала за ситуацией. Мой взгляд метался от одного мужчины к другому, но я так и не понимала, что между ними происходило. Незнакомец пятился к выходу из кафе, настороженно поглядывая на моего мужа, который, в свою очередь, был готов броситься за ним следом. И только мое присутствие не давало ему сорваться с места прямо сейчас.

Наконец, парень скрылся за дверью. Яков резко обернулся ко мне. И в отчаянии провел по волосам:

– Если тебе надо – иди. Я попрошу, чтобы кто-нибудь проводил меня до палаты.

Всего на секунду Яков замешкался. Потом кивнул головой и бросился вслед за беглецом.

Путь до палаты, в нарушение всех инструкций мужа, я решила преодолеть самостоятельно. И пусть это было по-детски, но в последнее время я сама с собой частенько заключала подобного рода пари. Бросала вызов собственным возможностям… Встану ли я сегодня с кровати… Дойду ли до туалета… Смогу ли выпить йогурт и не обблеваться… И на кону, конечно же, всегда была моя жизнь. Как любовь – в гадании на ромашках. Только там всегда можно было схитрить… Если последний лепесток выпадал на «любит», то хорошо. А если нет – то в игру вступала серединка… А значит, все равно «любит». В гадании на жизнь жульничать не получалось…

В этот раз у меня все получилось, как надо. Дверь в палату тихо щелкнула у меня за спиной. Я растянулась на кровати и блаженно прикрыла глаза. Сегодня был чудесный день. Несмотря на то, что я так и не поняла, куда сорвался мой муж… Несмотря на то, что я своими глазами увидела, как паршивый робот, проигнорировав обычного парня, бросился обслуживать избранного… День был просто прекрасным. Что же касается всего остального, то… Я не успела додумать свою мысль и провалилась в сон.

Яков

Это был он! Террорист, на совести которого находился взлетевший на воздух криобанк! Брат моей жены! Ной! Порез на его губе не оставлял сомнений. Я лично его нанес в пылу драки. Теперь мне стало понятно, почему вчерашний преступник мне показался таким знакомым. Его движения, пластика, техника боя…

Я рванул за ним, но он уже скрылся из виду. Я нажал кнопку лифта, одновременно с этим надевая на глаза обруч. В шахте лифта связь была хуже некуда!

– Внимание! Говорит Избранный, генерал-лейтенант Военного совета конфедерации … Немедленно приказываю заблокировать все входы и выходы. Особые приметы…

Его не удалось задержать. Ной покинул госпиталь буквально за секунду до моего распоряжения.

– Сири… Записи камер видеонаблюдения на дисплей. Время… двенадцать сорок одна, – отдавал я распоряжения компьютеру, спускаясь в подземный паркинг. Если он уедет на метро – то все. Хотя… у меня были его данные.

– Сири… Ну-ка… расскажи мне еще раз о Ное Штейне. ID 278104VV17e3.

– Конечно, Яков. Пожалуйста. Ной Штейн, ID 278104VV17e3. Зачат от донора VV711654Z6 и Избранной. Рожден в Мемфесе в две тысячи девяносто седьмом. Пустой…

Бла-бла-бла… Я это все уже слышал. Но ничто в биографии Ноя не указывало на то, кем он был на самом деле. Я все сильнее склонялся к мысли, что она была фальшивой. Только как?! Как ему удалось подменить данные?!

– Ной Штейн, ID 278104VV17e3, окончил в школу в две тысячи сто пятнадцатом… Не является военнообязанным.

Вранье! Технике ближнего боя, которой отлично владел Ной, обучали только в элитных подразделениях армии Конфедерации. Он был опытным бойцом. Совершенным орудием убийства. Так почему же Ной пощадил меня, когда моя поврежденная связка дала о себе знать?! Почему не воспользовался моментом?!

Я кружил по улицам, понимая, насколько все это глупо. Ной уже давно скрылся. И все, что мне оставалось – так это доложить главнокомандующему о своих подозрениях на его счет. Но что-то удерживало меня от этого шага… Я устало потер глаза и перешел на ручной режим управления. Но не успел я взяться за руль, как машина дернулась и резко затормозила. То же самое произошло и со всем другим транспортом на автостраде. Огни машин мигнули и выключились. Это еще что за хрень?

– Сири… Двенадцатая улица. Дорожное полотно не функционирует.

– Да, Яков… Дорожный департамент информирует о том, что во всем секторе «С» временно повреждено питание. Для дальнейшего движения вы можете использовать мощности батарей автомобиля. Они заряжены на семьдесят два процента.

– Что случилось, не говорят?

– Информация уточняется, – приятным, доброжелательным голосом проинформировал меня компьютер.

Твою мать! Как же не повезло… Другие машины включились и поехали дальше. Я же съехал на обочину. На всякий случай уточнил по картам, где нахожусь, и с чистой совестью вышел из салона. Сел на шаткие ступени древней хибары и задрал голову к небу. Звезд практически не было видно. В больших городах так бывает всегда… Но где-то там, далеко… Они всегда были и всегда будут. Даже, когда нас самих не станет…

– Я говорил вам не выходить из дома! – раздался строгий голос где-то в глубине улицы.

– Машка хотела есть. Тебя не было целый день!

Я напряженно замер, вглядываясь в темноту.

– В холодильнике суп.

– Машка не хотела суп. Она хотела желейные шарики! Машка, скажи ему!

– Я хотела зилейные салики, – покладисто согласилась девочка.

– Ты знаешь, что это опасно, Ник! Я тебе тысячу раз объяснял!

– Ну… извини! Твоя дочка хотела «салики», – передразнил маленькую девочку мальчишка постарше.

Я осторожно сместился и выглянул из-за угла. Это не могло быть правдой! Я не верил своим глазам. По улице, сжимая в руках крохотную темнокожую девочку, шагал Ной. Рядом с ним семенил насупленный паренек. У него была забавная прическа в стиле афро, отчего в полутьме его голова казалась неестественно большой.

– Больше так никогда не делай! Я не переживу, если с вами что-то случится! Обещай мне, Ник!

– Обещаю, папа…

Папа. Они называли его отцом! Пробирочного и бесплодного. Пустого… Откуда у него эти дети?! Что вообще это все означает?!

– Ник… – вдруг насторожился Ной, – бери Машу и идите в дом.

– Но…

– Без разговоров! Ты знаешь, что делать!

Тот, кого Ной называл Ником, схватил сестру за руку и помчался вместе с ней вверх по улице. Я прижался спиной к шершавой кирпичной стене и не дышал. Как он меня почувствовал? И меня ли? Могло ли его насторожить что-то еще?

– Я знаю, что ты здесь, Яков. Убирайся к чертовой матери, пока я добрый.

– Вот еще… – Не имея другого выхода, я выступил в круг света, очерченный на щербатом древнем асфальте. В моей руке зажат пистолет – близнец того, что был направлен на меня. – Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь, мальчик?

– Ни капельки. Старик.

Я хмыкнул. Да, не такой уж я и старый, если разобраться. Сорок четыре всего. Разве это возраст для мужчины?

– Я тебя узнал. Так что, не думай, что сможешь уйти безнаказанным на этот раз.

– Неужели ты меня арестуешь? – с намеком вздернул бровь парень.

– Именно это я и сделаю. Предлагаю тебе добровольно сдаться. И, может быть, из тюрьмы ты выйдешь еще при жизни. Если, конечно, будешь достаточно сговорчивым.

Ной покачал головой:

– А как же твоя жена? Разве ты забыл, что я ее последний шанс?

– Совершено особо тяжкое преступление. Ты ведь не думаешь, что я тебя отпущу, тем самым нарушив законы Конфедерации, только потому, что моей жене нужен донор?

– Правильный, значит? По закону живешь?!

Я не понимал, почему он стал злиться. Впрочем, логику террористов вообще не стоило пытаться понять. Они были просто безумны. И размахивающий пушкой Ной был тому лучшим подтверждением.

– Я защищаю человечество. В этом заключается моя миссия.

Возможно, это прозвучало пафосно. Но я действительно верил в то, что делал.

– Ты не человечество защищаешь, а существующий строй!

– Только благодаря ему мы все еще живы!

– Черта с два! Им выгодно обратное! Оглянись! Криобанки – это такой же бизнес, как и торговля оружием. Главы корпораций делают на этом миллиарды. Миллиарды! Они не заинтересованы в том, чтобы популяция восстановилась естественным путем. Природные ресурсы земли истощены! И на всех их не хватит. Зачем кормить столько ртов? Посмотри вокруг! Посмотри, как живут люди! Роботы отобрали у них работу! Их загнали в рамки пособий и налоговых льгот! – орал Ной, размахивая пушкой у меня перед носом. На секунду мне показалось, что он полностью утратил над собой контроль.

– Сынок… криком ты ничего не докажешь.

Я резко оглянулся на голос. Прямо у меня за спиной стоял пожилой мужчина. Рука осторожно потянулась ко второму пистолету.

– Предложи свой вариант! Как людям выжить, если большинство из них бесплодно? – спросил я у Ноя, в попытке выиграть пару секунд. Но тот быстро меня раскусил. И не поддался на провокацию. Зато в разговор вмешался старик:

– А вы никогда не думали, что они не бесплодны?! Не допускали мысли, что их специально такими делают? К примеру, меня всегда волновал тот факт, что не существует никакого научного объяснения тому, что только у пробирочных детей отсутствует способность к размножению… У пробирочных, рожденных в клиниках Конфедерации… – подчеркнул он.

Это действительно было необъяснимо. Пятьдесят лет назад, из-за экологических проблем, люди столкнулись с проблемой бесплодия небывалых масштабов. Тогда многие из них стали обращаться к донорам. Но дети, рожденные в те годы, были абсолютно здоровыми. Никто не мог объяснить, почему в какой-то момент все пошло псу под хвост.

– Да, брось, отец… Разве он готов нас услышать?

Проигнорировав замечание парня, я перевел взгляд на старика:

– На что вы намекаете? – прямо спросил я, все еще не сводя оружия с Ноя.

– Свободные провели исследование… За последние тридцать лет насчитывалось несколько сот тысяч случаев рождения абсолютно здоровых детей от доноров. И мы детально изучили каждый из них. Как думаешь, что нам удалось обнаружить?

– Понятия не имею.

– Почти в восьмидесяти процентах случаев эти дети были рождены где угодно, но только не в медицинских учреждениях Конфедерации. Кто-то просто не доехал до больницы, у кого-то не было медицинской страховки, кому-то не позволяли религиозные убеждения… и так далее.

Я настороженно нахмурился. И подошел ближе. Ной не шелохнулся, я опустил пистолет.

– Вы намекаете на то, что детям, рожденным от донора в медицинских учреждениях любого уровня, сознательно вредят?

– А как еще объяснить эти совпадения? Я и моя жена рождены дома. И мы абсолютно здоровы! – вместо деда ответил Ной.

– Ты Избранный? – тихо спросил я, внимательно вглядываясь в лицо парня.

– Я – Свободный.

Я не спешил с ответом. То, о чем эти мужчины говорили открытым текстом, было немыслимо… Это просто не укладывалось в голове любого, далекого от политики и мира больших денег человека. Речь шла о глобальном, фатальном по своим масштабам заговоре. И если допустить возможность… Всего лишь возможность того, что в их обвинениях присутствовала хотя бы доля истины, то это означало бы поставить под сомнение вообще все процессы, происходящие в обществе. Поставить под сомнение все свои взгляды и убеждения. Поставить под сомнение всю свою жизнь.

– Это были твои дети? – уточнил я на всякий случай, все еще не понимая, как действовать дальше.

– Да. Николай и Мария. Кровь от крови моей…

– Они…

– Абсолютно здоровы.

– И рождены…

– Не в больнице.

Я снова задумался. В моей голове было много вопросов. И много сомнений. Я не был готов вот так, запросто и бездоказательно, поверить чужаку. Преступнику, если так разобраться! Но что-то в его словах меня зацепило. Возможно, их безупречная логика… Возможно. К тому же я не был склонен идеализировать существующий строй. Я встал на его защиту лишь только из желания сохранить жизнь на Земле. Все остальное для меня не имело значения. По большому счету, я даже не особо вникал в вопросы, находящиеся вне зоны моей ответственности. Я всегда был приверженцем четкого разграничения полномочий.

– Расскажи ему все… – старик кивнул в мою сторону и пристально посмотрел на внука.

– Нет. Он – Избранный, – ощетинился парень.

– Он – лучший… А нам нужна помощь.

Я не мог понять, с чего этот человек вообще решил, что я стану им помогать, но, признаюсь, мне было интересно послушать их обоих.

– Пойдем, – после секундного раздумья бросил Ной и, наконец, опустил пушку. Мы пошли вверх по улице. Мимо темных нависающих домов, к полуразрушенной церкви. Вошли в нее и, миновав центральный зал, спустились по ступеням.

– Осторожно, здесь ни черта не видно, – предостерег меня Ной. Как будто бы я в этом нуждался!

Спустя пару минут, оставив позади темный, смердящий плесенью коридор, мы очутились в тесной комнатушке. Щёлкнул выключатель, яркий свет с непривычки резанул по глазам. Из-за двери в углу комнаты выглянул уже виденный мною мальчик:

– Ник, погуляйте пока… – попросил Ной, включая чайник. Но тот яростно зашипел из-за отсутствия в нем воды. Парень ругнулся и выдернул провод. Он был нервный и какой-то дерганый… Совсем не такой, каким он мне показался при нашей первой встрече.

– Твои данные в системе – фальшивка, – начал я разговор. – Я не поверю ни единому твоему слову, если не буду знать, с кем говорю.

Ной оглянулся на деда, и я только сейчас опомнился, что мне его так и не представили.

– Можешь называть меня Джеком, – будто бы прочитав мои мысли, произнес мужчина.

– Яков.

Джек кивнул, открыл древний холодильник и пошарил в его недрах. Достал какую-то кастрюлю. В современном обществе считалось честью, когда гостя приглашали к столу.

– Крысиная лапша. Ты точно такого не ел, Избранный, – не удержался от поддевки Ной.