Ной многозначительно хмыкнул и, закинув пакет на плечо, неспешно двинулся вниз по улице:

– Я буду в госпитале к восьми. И если ты все ещё думаешь, что я соглашусь познакомиться с твоей женой – оставь свои мечты прямо на этой помойке.

– Она также твоя сестра.

– Моя сестра никогда бы не оскорбила себя, притворяясь избранной.

Мне нечего было ответить. Ной был прав. Во всем. Кроме того, что Нана пошла на этот шаг добровольно. На самом деле у неё не было выбора. Не было…

Чтобы быть со мной, Нана была вынуждена переступить через свои принципы. Как избранный высокого ранга, я не мог вступить в брак с бесплодной. Это не было запрещено законодательством Конфедерации. Однако, для таких, как я – существовали неписаные правила. Моя девочка их понимала. Иногда я задумывался – а не стала ли её болезнь расплатой за вынужденную сделку с совестью? Но тут же гнал от себя эти мысли! Мысли, которые взрывали мой мозг и разъедали душу. Мысли, которые занозой сидели во мне… Удивительно. Я думал, что хуже болезни Наны со мной уже вряд ли что может случиться. Но я ошибался. Играя роль избранной рядом со мной, под улыбающейся маской золотой девочки, Нана покрывалась трещинами и пустотами. Будто бы она собственной жизненной силой подкармливала прожорливое пламя обмана… А я его даже не замечал…

Включив в машине автопилот, я закрыл глаза и устало откинулся в кресле. Звуки ночного города остались снаружи. Меня окутала тишина, которая в последнее время стала по-настоящему оглушающей. Гнетущей. Беспощадной. Чтобы избавиться от неё, включил радио. Лучше уж слушать новости. Хоть что-нибудь слушать… Робот хорошо поставленным размеренным голосом вещал мне о том, что силами антитеррористического подразделения Конфедерации был предотвращён очередной теракт. Объектами атак в последнее время, как правило, становились хранилища криобанков. А их организаторами – зародившееся в начале века радикальное течение «Свободные». Эти ребята вели активную подрывную деятельность… Выступали против политики, проводимой Правительством Избранных. В общем, всячески дурили людям головы, оправдывая свои преступления борьбой за равноправие. Лично я их мотивы понять не мог. Не потому, что сам был избранным. И даже не потому, что был действующим членом Военного совета Конфедерации. Все дело в том, что существующему строю не было альтернативы. Избранные действовали исходя из реалий жизни. Они делали все, чтобы эту самую жизнь сохранить. Абсолютно все…

Нана

Снова взрыв… Очередной криобанк взлетел в воздух. И это учитывая беспрецедентные меры безопасности, которые предпринимались правительством для сохранности донорского материала.

Видит Бог… Я пыталась понять логику Свободных… Черт, да я ведь и сама была пустой! А потому видела пренебрежение избранных, несправедливость, царящую в нашем обществе… Но ведь именно избранные были последним шансом землян. Не будет их… Не будет и нас. Вот только достаточно ли этого для того, чтобы избранные так сильно наглели? Делало ли их это кем-то исключительным? Действительно ли давало право на все те индульгенции, которыми они без зазрения совести пользовались?

– Привет…

– Привет, Яков… Как прошла ночь? Ты выглядишь усталым, – заметила я, пристально разглядывая мужа.

– Очередной взрыв, Нана… Я практически не спал.

– Нашел какие-нибудь зацепки?

– Мы почти вычислили исполнителя. Пришлось даже вспомнить навыки ближнего боя.

– Ты подобрался так близко?!

Яков беззаботно пожал плечами:

– Славная выдалась ночка.

– Я могла тебя потерять… – прошептала потрясенно, заметив небольшой порез у Якова на щеке. Осторожно коснулась его дрожащими пальцами. Закусила губу. В последнее время я так редко вспоминала о том, насколько опасной была работа моего мужа… Я думала лишь о себе!

– Нет. Не могла. Я здорово задал этой мрази… Поверь, он выглядит еще хуже.

Яков предпочел сделать вид, что ничего особенного не случилось, а я… Я не могла. В голове засела страшная мысль – а что бы я делала, если бы с ним и правда случилась беда?

– Ну же… Не кисни! Хочешь… сходим куда-нибудь?

– Правда?! Мы можем покинуть палату?

– Угу… Доктор сказал, что тебе сегодня получше.

Я улыбнулась и радостно качнула головой. Такие дни действительно случались. С каждым разом все реже. На некоторое время болезнь как будто отступала. И уходила боль. Я чувствовала себя почти нормальной… Почти живой.

Идея выйти из больничной палаты была очень заманчивой. Но на уме у меня было совсем другое. Я загадочно улыбнулась… И Яков сразу же разгадал мой замысел.

– Нет… Девочка… не нужно, милая, правда.

– Подойди…

На самом деле во мне не было и капли уверенности. Я больше не была привлекательной… Не была сексуальной. Я лишь только могла надеяться, что Яков все еще хочет меня. Последний раз мы были вместе слишком давно… Слишком давно для любого нормального мужчины. Я не могла не думать о том, что однажды… он может не выдержать такой жизни. А потому, когда боль хоть немного отступала, я использовала любую возможность, чтобы быть с ним…

– Подойди, – повторила настойчивее.

Он облизал губы и склонился надо мной. Поцеловал. Нежно. Едва касаясь… Совсем не так, как это делал раньше. Я прикусила его губу, протестуя, и потянулась к пряжке на брюках.

– Заблокируй дверь, – шепнула куда-то в шею.

Он послушно выполнил мой приказ. Щелкнул пультом, отбросил его. А после выпрямился во весь рост, вытянув руки по швам. Мышцы на его шее были напряжены. Крылья носа подрагивали, выдавая силу желания. Я выдохнула тайком. Значит… несмотря ни на что, Яков хочет меня. Любую… Понимание этого теплым комком свернулось где-то внизу живота. Я игриво провела ладонью по вздутой ширинке. Он запрокинул голову. Я скользнула внутрь, сжимая через трикотаж боксеров крепкую, слегка влажную плоть.

– Сделай это…

Облизнув губы, я чуть приспустила его одежду. Прямо перед моим лицом оказался длинный напряженный ствол с округлой головкой. Я мягко лизнула ее. Он зашипел.

– Давай… Милая, возьми его! Я так нуждаюсь в этом…

Разве я могла ему отказать? Нет ничего лучше его терпкого вкуса на моих губах. Он не продержится долго – знаю. Тем лучше, я устаю с каждым разом все сильнее, но, как бы ни было, отказаться от этих минут не могу. Покуда это возможно. Всасываю сильнее. Языком тереблю уздечку, одновременно с этим прижимая головку к небу. Яков не в силах больше себя контролировать. Отчаянными рывками толкается в мой рот и с криком кончает. Сглатываю. С каким-то бесшабашным весельем отмечая тот факт, что его драгоценная во всех смыслах сперма – моя единственная еда за долгое-долгое время. Смеюсь…

– Неплохой перекус, любимый… В меню кафе, я думаю, такого нет.

Он все еще задыхается. Под рубашкой, которую Яков так и не снял, его спина покрыта испариной. Он дрожит и трется низом своего живота о мое лицо. Успокаивается…

– Я так тебя люблю… Но больше никогда… Не проси… Это неправильно.

– Неправильно то, что мы занимаемся любовью не так часто, как нам того бы хотелось. Ну же, Яков, не будь занудой…

Я, конечно, бодрюсь. Секс вымотал меня, даже несмотря на то, что это был просто минет, послевкусие которого я не хочу портить.

– Кажется, кто-то мне обещал, что мы выйдем из этой чертовой палаты…

Яков приводит себя в порядок: заправляет рубашку, поправляет ремень, но все это время не сводит с меня своего пристального взгляда.

– Ты и правда хорошо себя чувствуешь?

– Не сомневайся. Что… я зря надела это шикарное платье? – я развела руками, демонстрируя свой наряд. Красивый, но свободный, как и все, что я носила до этого, в попытке скрыть пугающую худобу.

– Дай, посмотрю…

Секунду спустя пышный подол моего платья был задран мне на голову, а жаркий рот мужа настойчиво ласкал меня между ног. Как и ему самому, мне не понадобилось много времени на то, чтобы кончить. Уже у самого финиша он резко дернул ткань трусиков, через которую меня ласкал. И эта легкая сладкая боль привела меня к долгожданному освобождению.

Собственный оргазм отнял последние силы. В глазах мужа я увидела отчаяние. И сожаление. Он действительно сожалел, что поддался собственным чувствам. Это было ужасно. Мое сердце мучительно сжалось.

– Не жалей ни о чем. Даже если бы я сейчас умерла… Это была бы самая сладкая смерть…

– Ты не умрешь.

– Нет… Конечно же, нет…

Я отрубилась на пару часов. А когда проснулась, мы все-таки пошли в больничное кафе. Точнее… Пошел Яков. Я же сопровождала мужа, сидя в специальной коляске. Мне не удалось убедить его, что я вполне способна ходить самостоятельно. А на споры сил просто не было.

Стоило нам усесться за столик, как робот-официант, принимающий заказ за соседним столом, направился в нашу сторону. Сидящий за ним парень возмутился:

– Эй, какого хрена, железяка?!

– Я хочу, чтобы нас обслужили в порядке очереди, – прошептала Якову.

– Нана…

– Я хочу, чтобы нас обслужили после парня! Это, что… так трудно сделать?! Он пришел первым и, по крайней мере, в отличие от меня, он действительно сможет поесть!

Я так взбесилась, что нечаянно скинула со стола корзинку с хлебом. Парень вскочил. Пошарил под столом, куда она закатилась, достал ее на свет божий и принялся заново в нее собирать разбросанный по полу хлеб. Не знаю, почему, я сползла со своего кресла, чтобы ему помочь.

– Встань, сейчас же! – скомандовал Яков.

– Упавшее нельзя употреблять в пищу, – одновременно с ним изрек робот.

– Много ты понимаешь, железяка… – это уже парень.

– Нана, встань! Я соберу этот чертов хлеб!

– Вы будете делать заказ? – взбодрился робот.

Я прикрыла глаза. От поднятого шума разболелась голова.

Яков вскинул голову. Я не слишком внимательно за ним следила в том момент, но все же обратила внимание на то, что в его лице что-то неуловимо изменилось. Он сощурился, что ничего хорошего не предвещало.

– Мы сделаем заказ вместе.

Хорошее предложение. Правильное. Оно вполне могло бы сгладить произошедший инцидент, но…

– Спасибо, избранный, – выплюнул парень. – Я сыт вашим братом по горло.

Открыв рот, я наблюдала за ситуацией. Мой взгляд метался от одного мужчины к другому, но я так и не понимала, что между ними происходило. Незнакомец пятился к выходу из кафе, настороженно поглядывая на моего мужа, который, в свою очередь, был готов броситься за ним следом. И только мое присутствие не давало ему сорваться с места прямо сейчас.

Наконец, парень скрылся за дверью. Яков резко обернулся ко мне. И в отчаянии провел по волосам:

– Если тебе надо – иди. Я попрошу, чтобы кто-нибудь проводил меня до палаты.

Всего на секунду Яков замешкался. Потом кивнул головой и бросился вслед за беглецом.

Путь до палаты, в нарушение всех инструкций мужа, я решила преодолеть самостоятельно. И пусть это было по-детски, но в последнее время я сама с собой частенько заключала подобного рода пари. Бросала вызов собственным возможностям… Встану ли я сегодня с кровати… Дойду ли до туалета… Смогу ли выпить йогурт и не обблеваться… И на кону, конечно же, всегда была моя жизнь. Как любовь – в гадании на ромашках. Только там всегда можно было схитрить… Если последний лепесток выпадал на «любит», то хорошо. А если нет – то в игру вступала серединка… А значит, все равно «любит». В гадании на жизнь жульничать не получалось…

В этот раз у меня все получилось, как надо. Дверь в палату тихо щелкнула у меня за спиной. Я растянулась на кровати и блаженно прикрыла глаза. Сегодня был чудесный день. Несмотря на то, что я так и не поняла, куда сорвался мой муж… Несмотря на то, что я своими глазами увидела, как паршивый робот, проигнорировав обычного парня, бросился обслуживать избранного… День был просто прекрасным. Что же касается всего остального, то… Я не успела додумать свою мысль и провалилась в сон.

Яков

Это был он! Террорист, на совести которого находился взлетевший на воздух криобанк! Брат моей жены! Ной! Порез на его губе не оставлял сомнений. Я лично его нанес в пылу драки. Теперь мне стало понятно, почему вчерашний преступник мне показался таким знакомым. Его движения, пластика, техника боя…

Я рванул за ним, но он уже скрылся из виду. Я нажал кнопку лифта, одновременно с этим надевая на глаза обруч. В шахте лифта связь была хуже некуда!

– Внимание! Говорит Избранный, генерал-лейтенант Военного совета конфедерации … Немедленно приказываю заблокировать все входы и выходы. Особые приметы…

Его не удалось задержать. Ной покинул госпиталь буквально за секунду до моего распоряжения.

– Сири… Записи камер видеонаблюдения на дисплей. Время… двенадцать сорок одна, – отдавал я распоряжения компьютеру, спускаясь в подземный паркинг. Если он уедет на метро – то все. Хотя… у меня были его данные.

– Сири… Ну-ка… расскажи мне еще раз о Ное Штейне. ID 278104VV17e3.

– Конечно, Яков. Пожалуйста. Ной Штейн, ID 278104VV17e3. Зачат от донора VV711654Z6 и Избранной. Рожден в Мемфесе в две тысячи девяносто седьмом. Пустой…

Бла-бла-бла… Я это все уже слышал. Но ничто в биографии Ноя не указывало на то, кем он был на самом деле. Я все сильнее склонялся к мысли, что она была фальшивой. Только как?! Как ему удалось подменить данные?!

– Ной Штейн, ID 278104VV17e3, окончил в школу в две тысячи сто пятнадцатом… Не является военнообязанным.

Вранье! Технике ближнего боя, которой отлично владел Ной, обучали только в элитных подразделениях армии Конфедерации. Он был опытным бойцом. Совершенным орудием убийства. Так почему же Ной пощадил меня, когда моя поврежденная связка дала о себе знать?! Почему не воспользовался моментом?!

Я кружил по улицам, понимая, насколько все это глупо. Ной уже давно скрылся. И все, что мне оставалось – так это доложить главнокомандующему о своих подозрениях на его счет. Но что-то удерживало меня от этого шага… Я устало потер глаза и перешел на ручной режим управления. Но не успел я взяться за руль, как машина дернулась и резко затормозила. То же самое произошло и со всем другим транспортом на автостраде. Огни машин мигнули и выключились. Это еще что за хрень?

– Сири… Двенадцатая улица. Дорожное полотно не функционирует.

– Да, Яков… Дорожный департамент информирует о том, что во всем секторе «С» временно повреждено питание. Для дальнейшего движения вы можете использовать мощности батарей автомобиля. Они заряжены на семьдесят два процента.

– Что случилось, не говорят?

– Информация уточняется, – приятным, доброжелательным голосом проинформировал меня компьютер.

Твою мать! Как же не повезло… Другие машины включились и поехали дальше. Я же съехал на обочину. На всякий случай уточнил по картам, где нахожусь, и с чистой совестью вышел из салона. Сел на шаткие ступени древней хибары и задрал голову к небу. Звезд практически не было видно. В больших городах так бывает всегда… Но где-то там, далеко… Они всегда были и всегда будут. Даже, когда нас самих не станет…

– Я говорил вам не выходить из дома! – раздался строгий голос где-то в глубине улицы.

– Машка хотела есть. Тебя не было целый день!

Я напряженно замер, вглядываясь в темноту.

– В холодильнике суп.

– Машка не хотела суп. Она хотела желейные шарики! Машка, скажи ему!

– Я хотела зилейные салики, – покладисто согласилась девочка.

– Ты знаешь, что это опасно, Ник! Я тебе тысячу раз объяснял!

– Ну… извини! Твоя дочка хотела «салики», – передразнил маленькую девочку мальчишка постарше.

Я осторожно сместился и выглянул из-за угла. Это не могло быть правдой! Я не верил своим глазам. По улице, сжимая в руках крохотную темнокожую девочку, шагал Ной. Рядом с ним семенил насупленный паренек. У него была забавная прическа в стиле афро, отчего в полутьме его голова казалась неестественно большой.

– Больше так никогда не делай! Я не переживу, если с вами что-то случится! Обещай мне, Ник!

– Обещаю, папа…

Папа. Они называли его отцом! Пробирочного и бесплодного. Пустого… Откуда у него эти дети?! Что вообще это все означает?!

– Ник… – вдруг насторожился Ной, – бери Машу и идите в дом.

– Но…

– Без разговоров! Ты знаешь, что делать!

Тот, кого Ной называл Ником, схватил сестру за руку и помчался вместе с ней вверх по улице. Я прижался спиной к шершавой кирпичной стене и не дышал. Как он меня почувствовал? И меня ли? Могло ли его насторожить что-то еще?

– Я знаю, что ты здесь, Яков. Убирайся к чертовой матери, пока я добрый.

– Вот еще… – Не имея другого выхода, я выступил в круг света, очерченный на щербатом древнем асфальте. В моей руке зажат пистолет – близнец того, что был направлен на меня. – Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь, мальчик?

– Ни капельки. Старик.

Я хмыкнул. Да, не такой уж я и старый, если разобраться. Сорок четыре всего. Разве это возраст для мужчины?

– Я тебя узнал. Так что, не думай, что сможешь уйти безнаказанным на этот раз.

– Неужели ты меня арестуешь? – с намеком вздернул бровь парень.

– Именно это я и сделаю. Предлагаю тебе добровольно сдаться. И, может быть, из тюрьмы ты выйдешь еще при жизни. Если, конечно, будешь достаточно сговорчивым.

Ной покачал головой:

– А как же твоя жена? Разве ты забыл, что я ее последний шанс?

– Совершено особо тяжкое преступление. Ты ведь не думаешь, что я тебя отпущу, тем самым нарушив законы Конфедерации, только потому, что моей жене нужен донор?

– Правильный, значит? По закону живешь?!