Глава 3. Задачка со звёздочкой

Меня хвалили великое множество раз, и я всегда смущался; я каждый раз чувствовал, что можно было сказать больше©Марк Твен

— Верховцев-

Утро воскресенья. Нормальные люди отсыпаются, отдыхают или проводят время с семьёй. Другие — назначают в этот день приватные встречи.

Моя работа неотъемлемо связана с конфиденциальностью и защитой любых личных данных. Есть ли нормальные люди среди моих клиентов? Теоретически…

— Ма-аам! — выкрикиваю с порога, огромного загородного родительского дома. Эхо быстро разлетается вверх и в стороны, по всем углам, этажам.

Не прохожу дальше, удерживая в левой руке объёмную походную сумку, а правой обхватываю поперёк узкое тельце мелкого сорванца. Он извивается, шумит и брыкаться, намереваясь тут же сбежать, если хоть на секунду верну его в горизонтальное положение. Мигом смоется на улицу к большой детской площадке, выстроенной специально для него. Деревянный лабиринт, как и всё остальное вокруг, вместо снега, пребывает в грязи и воде. Дай волю — Андрюха будет там бесится, пока непромокаемый комбез не потеряет ту самую заявленную функцию неубиваемости, на которую я так надеялся при его выборе.

— Ма-аа-м! — повторяюсь, не желая снимать ботинки. Иначе этот мелкий женоненавистник и вовсе не отпустит, куда-то от себя. Заныкает ключи от автомобиля или пустится в слёзы для более действенной манипуляции.

Здесь прокатывает только передача из рук в руки с четким напутствие вести себя согласно кодексу правил, иначе… Обычно хватает для устрашения одного грозного взгляда. Но парень растёт, день за днём становится более смекалистым. Приходится искать новые подходы и уловки.

Стою, жду, потрясываю пацана, из стороны в сторону. Он вьется ужом, пыхтит, кряхтит и пытается разжать мою руку. А потом надувает губы при виде бабушки и зависает, наверняка обдумывая новую пакость.

— Здравствуй, мой любимый, — тянет губы не ко мне та, что всегда отражала в себе картинку идеальной женщины. Соответствовала самой высокой из заявленных планок: ежедневно, на протяжении всех моих лет выглядела так, будто в любой момент была готова попасть под прицел фотокамер. И этим мама поражала всех: идеальным образом в любой, даже домашней одежде; отточенными манерами; мягким ласковым голосом; непревзойденным стилем; прекрасным воспитанием.

Я смотрел на всё это с детства и был уверен, что именно такая женщина и должна завоевать моё сердце, а на деле… Сердцу не прикажешь и своё, родное, никогда не укладывается в кем-то идеально очерченные рамки. Твой выбор поражает своей нелогичностью и простотой, вместо манерности и вычурности к которой меня приучали годами. Такое «своё» цепляет раз и… На всю жизнь?

Я тоже так думал когда-то, но пришлось и в этом перекроить свои планы. Любовь нельзя держать в клетке. Она в ней угасает.

— Приютишь этот вечный двигатель до вечера? — давлю улыбку, подставляя и свою щеку для поцелуя. Раньше мне перепадало первостепенно, как-никак единственный сын, а теперь… Теперь внук потеснил с первого места.

Мама, естественно, улыбается, целует и протягивает к сорванцу свои тёплые руки.

— Андрюха, — командую строго. — Главнокомандующего слушаться и не обижать. А начнёшь громить здесь весь дом — мне придётся продать квартиру и переехать сюда. Тогда бабуля и дед смогут ежедневно щекотать тебя, кормить брокколи и мучить несмешными старыми мультиками.

Пацан прячет ухмылку, подозрительно присматриваясь к той, что уже, удерживая на руках от побега, начинает его раздевать.

— Не слушай своего папу, — науськивает шкета женщина, что любит его уже в разы больше, чем родного сына. — Я в детстве столько сказок читала твоему отцу и столько времени тратила с ним на игры, что если ты переедешь в этот дом, в свою комнату, то все от этого только выиграют. Запомни, бабушка умеет растить хороших мальчиков.

— И пытается до сих пор воспитывать меня, — подмигиваю, смеясь на её закатывающиеся глаза. — Поэтому мы с ним лучше сами, мам. Пробуду в офисе часов до пяти. За минувшие дни накопились важные встречи. Пора надеть пиджак и немного побыть серьёзным и взрослым.

— Иногда это бывает очень полезно, милый, — поддакивает мама ехидно. — Тридцать три. Не мальчик уже. Да и подобное притягивает подобное. Задумайся на досуге.

— За Андрюхой присмотри, — прошу на нейтрале.

До первой встречи чуть более часа. Достаточно, чтобы приехать в офис и влезть в дорогой костюм. Упаковаться, чтобы убеждать клиента с порога — я и мои ребята стоят потраченных денег. Среди наших заказчиков нет простых людей. Потратиться на охрану моих ребят или выполнение ими какого-то дела — сможет не каждый. Да и договор, на сотрудничество я подписываю только после полной проверки, а в документах и людях уже вроде разбираться умею.

— Алевтина жаловалась на тебя вчера, — заявляет мама перед тем, как отпустить меня восвояси.

— Даже не удивлён, — парирую звучным смешком. Умалчиваю о чужом желании свести меня с хозяйственной «девочкой». — Она провела с Андрюхой два дня, сегодня я её отпустил, решив, что третьи сутки подряд с ним не выдержит. Замену ещё не нашёл.

— Как и жену, — мягко улыбается мама.

— Не начинай. У меня сейчас реально нет времени.

— Димочка-а-аа, — тянет она отпуская с рук заскучавшего внука. Тот обиженно отворачивается от меня и удирает в одну из самых больших и красивых комнат. — Вокруг столько хороших девушек, — дополняет мама мечтательно.

— Была уже одна одобренная тобой. И брак по расчету в угоду отцу. Где она сейчас? — пропускаю резкий мышечный спазм, не успевая скрыть эмоции широкой улыбкой. — Свалила в беспроблемную жизнь, оставила сына.

— Наташа была ещё слишком молода и эмоциональна для брака с тобой, — поджимает губы мама, рассуждая менее весело. — Уверена, пройдет время, она одумается и станет приезжать к Андрюше. Её родители ведь проявляют внимание.

— На кой она ему, а? — чеканю холодом, не принимая мысль, что смогу понять и простить. — Нет ответа? Правильно, мам. Не фига пацану ломать психику такой матерью. Вырастет — сам решит нужно ему общение с ней или нет, а пока я за него говорю и отвечаю.

— Димочка, ты жесток, — выдыхает вновь пытаясь учить меня правильности. Сохранять на протяжении сорока лет совместной жизни тепло и уют, несмотря на многочисленные интрижки отца — это её правда. Мои отношения с женой сложились иначе. Да и не было фактически этого брака. Так, удачно оформленная отцом сделка. Мы развелись ещё до рождения сына. А потом Наташка заявилась со скандалом и громкой истерикой. С официально заверенными документами, что отказывается от всех прав и если я не решусь взять единоличную ответственность за ребёнка, то…

— Истеричка, — подытоживаю ход собственных мыслей.

— Умные девочки слишком глупеют от любви, — горестно заключает мама. — Наташа была очень умной, но слишком сильно тебя любила, а ты нет, увы.

— Опоздаю на встречу, если продолжишь этот бессмысленный разговор. Андрюх! — выкрикиваю малому. — Будь молодцом! Я скоро!

— Ужин в шесть, — произносит мама с примирительной улыбкой и лезет к моей гладкой щеке с поцелуем. — Буду не против, если ты приедешь в костюме. Так давно не видела в полном великолепии своего сына.

— Подхалимаж принят.

Салютую и выхожу, сбрасывая на улице весь нахлынувший негатив. По глазам бьёт яркое холодное солнце, а с неба сыпется кристальная мелкая крупа. Переливается. Искрится.

За асфальтированной площадкой у забора растут размашистые ели и по одной из них, с ветки на ветку, как знак свыше, прыгает яркая рыжая белочка.

Пригород. Дорогой закрытый экологичный поселок. Рядом лес, озеро.

— Надо купить кормушку с орехами, — проговариваю вслух смеясь.

И придумать, с чем подойти к той самой, что служит этой картинке истинным олицетворением. Духи? Камни? Золото? Красивые новогодние игрушки на ёлку? Или крутой бластер пацану? Мой бы не отказался от последнего, а этот…?

Сажусь в автомобиль, набираю номер своей помощницы.

— Да, Дмитрий Андреевич, — поднимает с половины гудка, прибывая в полной готовности к выполнению любых требований. — Маргарита Михайловна, будьте добры, костюм, рубашка, ботинки, кофе покрепче. Буду через двадцать минут. И уточните на досуге чем увлекаются пацаны лет семи. Самое трендовое и навороченное. Некогда искать, а надо сделать подарок.

— Конечно, Дмитрий Андреевич, — парирует чётко и явно записывает моё каждое слово. — Что-то ещё?

— Кормушку с орехами родителям для белочки. И девушке надо… Серьезной такой, красивой, самостоятельной, — описываю, сам не понимая, что возлагаю на плечи помощницы. — Купить что-то… Милое?

— Насколько…? — запинается, обдумывая задачу.

— Максимально. Хочу увидеть её довольной.

— Поняла, Дмитрий Андреевич, — заверяет, вызывая очередную улыбку. — В ближайшее время всё будет сделано.

Попытка намбер ту

Порядочный человек — тот, кто делает гадости без удовольствия©Сергей Довлатов

— Верховцев-

— Мать моя — женщина, — выдыхаю смеясь, наблюдая на парковке у дома родителей дорогой, восстановленный ретро автомобиль. — Вырвать бы руки тому, кто тебя так изувечил, дружище, — плавно прохожусь распахнутой пятерней по блестящему ярко-розовому капоту Понтиака ограниченной серии. Глажу или сочувствую той придури, в которую превратили классического брутала.

Страшно даже представить, кто является водителем этого монстра! Однако, по завету матери, около шести вечера я всё же переступаю порог родительского дома в классическом, строгом костюме, накрахмаленной кристально белой рубашке и даже при галстуке.

— Андрюх! — привычно вскрикиваю, едва не налетая на сына, что гонит к выходу, а потом от него, по широкому холлу мелкую страшно модную псину.

Та удирает от пацана, выпучив большие глаза во всю узкую морду и вывесив язык, что работает как парус и едва не ложится на её спину.

Резко хватаю пацана за шкирятник на повороте. Поднимаю вверх, не позволяя уцепиться на лысый хвост. Держу, купируя второй рукой его желание вырваться и продолжить забег. Тем самым, позволяю животинке скрыться за угол и хоть немного перевести дух.

Устало прикрываю глаза, уточняю тихим шепотом у дьяволёнка:

— Это кто?

— Гав-гав, — парирует шкет, обиженно дуя губы и щёки.

— Да понятно, что… Пффф, — выдыхаю совмещая в мыслях несовместимое: родители и животные — это слишком. У меня за всё детство были, разве что, золотые рыбки и пауки с улицы в банке, а тут собака! Дословно и ассоциативно: вездесущая шерсть; царапины на мебели; погрызенное имущество; покусанное… всё, что только возможно; Андрюха с зародившимся желанием обнять, придушить и замучить бедное животное, а тем самым свести его в неглубокую могилу.

— Маа-а-ам! — выкрикиваю с порога, продолжая держать сына подвешенным в воздухе.

Он кряхтит, елозит всеми четырьмя конечностями, упирается и целенаправленно смотрит в направлении исчезнувшей псины.

— Димочка, отпусти Андрюшу, они с Гошей просто играют, — назидательным тоном бранит мама. С довольным видом осматривает меня сверху донизу, складывает руки на груди в знак умиления. — Пойдём ужинать, я познакомлю тебя с одной очень хорошей девушкой.

— Может не надо? — выдаю запоздало. — Давай мы с наследником просто тихонько свалим?

— Дмитрий Андреевич, — повышается женский голос до стального лязга и строгости. — Оленька ждёт тебя уже час. Будь добр пройти за стол и показать гостье свои манеры.

— Андрюх, — шепчу прищуренным хитрым глазам. — Развлекайся. Бабушка разрешила.

Ставлю на пол бомбу замедленного действия. В знак поражения, повинно приподнимаю вверх руки:

— Оленька, так Оленька. Проще самому сдаться, чем повторить судьбу Понтиака.

— Не утрируй, — фыркает мама, зачитывая тихо послужной список: — Тридцать лет, бывший муж банкир, детей нет, красива, не столь умна. Блондинка, по типажу как ты любишь, милый.

— Спасибо, что помнишь мои вкусы, — язвлю, откровенно скалясь на её показную открытость.

— Твоя дочь является ярким напоминаем. Кстати, когда привезут Алису?

— После каталитического Рождества. Встретит Санту, огребёт подарков и приедет помогать ставить мне ёлку.

Кривлюсь, понимая, что уже с пару месяцев в живую не видел это шилопопое чудо. Выросла, наверняка. В чём-то поумнела, что-то забыла. Общение по видеосвязи не заменяет запахи, разговоры, объятия. А эта девчонка пахнет так, что невозможно нанюхаться. И обнимает крепче любой на свете. Убалтывает, убаюкивает, успокаивает одним своим присутствием рядом. Осознанием: моя, не смотря ни на что, любимая копия. Пусть там семья и отец-ни отец, и сестра-ни сестра… Всё равно мы с ней ближе…

— Я тоже соскучилась, — нехотя признается мама. Ставит в один ряд внуков от двух невесток и всё же порядком их разделяет. — Мы заготовили с папой гору подарков. Андрюше понравится и Алисе тоже.

Моё спасибо зависает в воздухе, так и оставаясь неозвученным. Отца не бывает дома в это время, но стол, накрытый на несколько персон, в столовой уже занимает Олечка.

Сидит и звучно тыкает когтями в экран своего телефона. Долбит, как дятел, не замечая противного монотонного стука. Едва не высекает искры своим розовым острым покрытием об неубиваемый слой защиты.

— Блондинка, — хмыкаю себе под нос, пытаясь разглядеть в образе преподнесенного великолепия хоть каплю натуральности и живой непосредственности.

Волосы — нарощенные и крашеные; разрез глаз, нос, губы, да и грудь, ниже из-за стола просто не видно, — однозначно сделанное под копирку наимодного тренда. Тридцать? Верится смутно. Ощущение, что банкир при разделе имущества, десяток лет брака ей из паспорта скинул.

Когда дамочка хмурится, не попадая когтем в нужную точку экрана — натягивается даже затылок. Не удивлюсь, что и ягодицы, из-за стола просто не видно.

— Может я пойду, пока этот Франкенштейн меня не унюхал? — шепчу со смешком маме на ухо.

— Не паясничай, — одергивает она и проговаривает громче с широкой улыбкой: — Олечка, а вот и мой сын Дмитрий.

— Рада познакомиться, — блеет с идеальной улыбкой белокурое недоразумение. Тянет ко мне руку через всю ширину стола, не утруждая себя нехитрым просчетом, что я едва коснусь кончиков пальцев.

— А вы уже знакомы с моим сыном? — освобождаю галстук, расстегивая ворот рубашки. Фривольно падаю на стул, закидывая ногу на ногу так, что сверкает одна из пяток. В общем, пытаюсь разонравится гостье сразу и безоговорочно поражая всей своей многогранностью и выдающимися манерами.

Олечка слегка напрягается переводя взгляд на маму.

— Да, Андрюша хороший мальчик. Так быстро поладил с моим роднулькой. Гоше же тоже всего лишь два годика. Ему нужна компания. Он мне как ребёнок.

— И очень на вас похож, — улыбаюсь, припоминая выпученные глазки и вывернутый на бок язык. — Как говорите ваша фамилия, Олечка?

Мама услужливо накладывает мне разносортной еды, предлагает закуски гостье.

— Ершова, — улыбается та, пытаясь быть милой. Собирает на своей тарелки всякую низкокалорийную дрянь и кичится тем, что не потребляет жиры, и углеводы.

— Бармен итальянец, — усмехаюсь в голос, наблюдая за тем, как вытягивается лицо новой знакомой. — Мои ребята собирали компромат для бракоразводного процесса Ершова. Вы хотели оттяпать у него половину, а он, узнав про измены, не оставил даже дом. Я, кстати, мог бы помочь клиенту и вовсе оставить вас с голой задницей, но именно к ней он питал особую страсть, так что решил обойтись без скандала.

— Дима! — ударяет по столу мама, призывая к порядку. Прикрывает глаза рукой, прибывая в полном внутреннем негодовании.

— Прости мам, — извиняюсь в ироничной манере, что имеет все шансы разрядить обстановку. — Фотографическая память на лица, но в этой перекройке, от подбородка до копчика, даже она не сработала. Зря вы не сменили фамилию вслед за внешностью, — пожимаю плечами, глядя на невесту, поджавшую пухлые, дрожащие губы.

Нейтрально дожёвываю какую-то непонятную хрень, запиваю апельсиновым соком.

— Мм, а вкусно, — отсылаю комплимент прелестной хозяйке. — Как давно я не ужинал деликатесами в такой приятной компании.

Выражение лица мамы превращается в гримасу.

Где-то в доме раздается жалобный лай, скуление и визг.

— Гоша! — резко подрывается блондинка, подхватывая со стола свой телефон. Странно, что ещё с пару минут до этого продолжала тупо пялится на меня и сидеть, приклеенной к месту. Всё же утверждение про умственные способности, ранее данное мамой, недалеко от истины.

— Гоша! — дамочка быстро переступает длинными худыми ногами в узкой короткой юбке, намереваясь поспеть к выходу, в то время как моё чадо, в роли варвара-победителя, уже тащит за хвост в гостиную упирающуюся и скулящую псину.

— Андрюх! — показательно повышаю голос, наблюдая как с каждым метром глазки у животинки становятся всё более выпуклыми. — Отпусти собаку, ей не нравятся такие игры!