— Гошечка! — едва не вырывает лысый хвост из рук пацана хозяйка розового Понтиака. Малой тут же разгоняется и запрыгивает ко мне на колени. Дует губы, лишенный игрушки.

— Так не хорошо, — объясняю ребёнку. — Он мог тебя укусить. И что потом? Уколы, таблетки и усыплять псину?

— Изверги! — вскрикивает Олечка, прижимая к груди мохнатого мальчика.

Мама поднимается, в попытке успокоить истеричную гостью, но та направляется к выходу, виляя бедрами с такой скоростью, что едва не разрывает по швам свою узкую юбку.

— А с этого ракурса я как раз её помню, — заключаю глубокомысленно.

— Дима! — затыкает родительница.

— Есть хочешь? — усмехаюсь, глядя на сына. — Вон та фигня вполне съедобна, — минуя манеры, показываю указательным пальцем.

Качает головой. Дует губы и щёки, смотря в след ушедшей игрушке.

— Если бы я знал, что ты её не придушишь, я бы купил тебе такую гав-гав. Но, Андрюх, Алевтина и с тобой одним еле справляется, а если дома появится ещё и собака…

— Неужели ты не мог промолчать! — выставляет претензии мама, возвращаясь к столу.

— Часто думаю в слух, мам, — отмахиваюсь, притаркивая в рот очередной микро шедевр ресторанной кухни. — Издержки профессии.

— Ты так никогда себе женщину не найдешь!

— Так я и не ищу, — усмиряют выпад, прижимая к грудине пацана, прикладывающегося на меня обессиленно. Набесился, набегался, выпроводил очередную женщину — план минимум выполнен.

— А ему? — задаётся она в расстройстве, но уже тише.

— Да ему тоже не надо. Он вообще пока к женщинам равнодушен. Ты же видишь, — усмехаюсь, поднимаясь из-за стола. — Мы поедем.

— Уложи его здесь.

— Не, плед дай, дотащу так до машины.

— А одежда, игрушки? — охает мама.

— Дома всего полно, в крайнем случае завтра заеду, если не решишь устраивать очередные смотрины.

— Не решусь, — жмёт губы обиженно, на манер внука. Плотно укутывает теплым коконом полусонного пацана, захватывая и мою половину. — Завтра точно нет, — рассуждает вслух. — Следующий выбор надо будет куда лучше обдумать.

Фиаско

За каждым великим мужчиной стоит женщина, которая в это время закатывает глаза©Джим Керри

— Верховцев-

Вечер. На него были возложены совсем другие надежды и планы, но пацан, не слезающий с рук перечеркнул жирным мазком всё и сразу. Хватило с него новых знакомств за последние дни. Выдохся, устал. Задолбался, подобно мне. Так, что на главное ни сил, ни возможностей уже не осталось.

Набираю короткую команду на аппарате в восьмом часу вечера.

— Серёг, — понимаю, что до полуночи из дома точно не вырвусь, в то время, как ёлка в чужой квартире стоит. Значит под ней по-любому к утру должны появиться подарки.

Иначе, зачем я её ставил? Какое же это чудо?

— Не в службу, а в дружбу, — прошу того, с кем плечом к плечу иду по жизни долгие годы. — Возьми из багажника моей тачки коробки с подарками и отвези по адресу, с которого забирал утром.

— А что там? — смеётся в голос серьёзный бас. — Коньяк и конфеты для прокурора? Так понедельник завтра, Дмитрий Андреевич. Узнаем, по факту, на какую сумму претензии. Там и отмажу. Челюсть то у должностного поди золотая…

— Да там другое…, — мнусь, при подборе слов, что опять рассыпаются на бесконечное количество букв, как во всем известной детской игре.

В который раз собираюсь переложить Андрюху в его кровать, а он опять резко вздрагивает, вцепляется ручонками в рубашку, начинает пищать и высказывать своё бурное недовольство.

Серёга ждёт дальнейших указаний и слушает.

— Маргариту с утра напряг купить хозяйке квартиры что-то очень милое и приятное, — выдаю тоном, что читают детские сказки. — Сам так спешил к матери на ужин, что даже не уточнил у помощницы, наполнение яркой коробки. А та рыжая, она…, — вновь зависаю с какой-то глупой улыбкой, слыша дыхание в трубке. Начальник охраны не дёргает, даёт высказаться раз приспичило. Надо ли мне это право на деле? Сам не знаю.

Единственным беспрекословным слушателем за последние месяцы остаётся лишь сын. Перед глазами сплошная работа. Беготня по замкнутому кругу. Жизнь — как колесо в клетке у пушистого хомяка. Крутишь, крутишь его и всё без толку. Того и гляди разгонишься ни в себя — вообще выкинет.

— Она в чудеса не верит, прикинь? — задаюсь риторическим, будто сам весь такой: состою из волшебной пыльцы и снежинок. Дочь бы заценила. Оптимистичный такой. С каких-то пор. Вместо выплескивающегося через края реализма.

Сам то и в клуб поперся на годовщину, потому что припёрло. Всё одно и то же вокруг. А тут на тебе — с первой попытки глоток свежего воздуха.

Необычная. Яркая. Такую не просто запомнишь — нарисуешь по памяти.

Новый год. Чудеса. Ёлка. А она, как и я не хочет верить во всю эту муть. Проблема в том, что глядя на неё самому безумно хочется это исправить…

— Там несколько коробок: пацану какая-то модная хрень и остальное для белочки.

— Понял. Принял, — рапортует боец. — Отпишусь по доставке.

Благодарю. Отключаюсь.

Андрюха сонно пялится на меня одним глазом. Второй периодически прикрывает.

— Не, ну мне то вообще спать ещё рано, — заявляю резонно. — Но, судя по всему сегодня ты от меня не отстанешь. Давай компромисс: зал, диван, проектор. У меня — вредная гадость под фильм с погонями и перестрелками; у тебя — бутылка сладкого молока и гора мягких подушек.

Единогласно. Считываю в молчании и иду претворять планы в жизнь. За окном уже слишком темно. Во всей квартире притушен свет. В доме напротив сияют окна, огни, где-то виднеются яркие ёлки.

И от чего-то накрывает странным, далёким, необъяснимым чувством: там где всегда было привычно, нормально, сейчас вдвоём как-то достаточно одиноко.

— Ёлку завтра поставим, — ворчу заходя в просторную комнату. Прикладываю сына, вручая бессменный любимый напиток. Обкладываю коконом по краям, а сам занимаю оставшиеся две трети дивана. Свободно. И пусто.

Врубаю фильм. Глушу свет. Минут через пять телефон в кармане начинает вибрировать:

«Груз доставлен. Две коробки, деревянный домик, орехи…» — да блин! Закрываю ладонью глаза, понимая, что Маргарита выполнила разом все просьбы. Пакет с кормушкой отправился по искомому адресу, вместо родительского, и прикорм для пушистой зверюшки тоже.

Набираю Серёгу, уточняя без перехода:

— Как отнеслась?

— Поблагодарила за ужин, — хмыкает после непродолжительной паузы. — В следующий раз, — всё же ржёт в голос, договаривая без привычной чеканки: — просила разбавить рацион личинками, грибами, мышами.

— Ммм, — выдыхаю задумчиво, а потом ржу вслед за ним, но уже менее глухо.

— За подарки просила передать спасибо. Открывать на пороге не стала, осмотрела и словесно, в ироничной манере, оценила только кормушку.

— Ну, хоть насмешил, — выдаю глухо. — Может где и зачтется. Спасибо. Увидимся утром.

— Да не за что, кэп, — уходит в размеренность. — Только, если мышей решишь ей везти, давай хоть живых? С дохлыми возиться как-то противно.

— Надеюсь, до этого не дойдёт. Обойдусь цветами, конфетами.

— Там пацан похлеще, чем твой, — разгоняет мою фантазию тот, кто за все эти годы наблатыкался подмечать любые детали. — Она за порог, а он из-за угла меня уже срисовывает и зыркает.

— Разберусь.

— И бывший — прокурор, — напоминает Серёга. — Взвесь все за и против, Дмитрий Андреевич. Ну, оно тебе надо?

Молчу, пялясь в широкий экран, а воздух вырывается из лёгких с гулким раскатом.

— Понятно, — заключает Серёга. — Тогда прокурора беру на себя, а на счёт остального…, — бьёт в трубку звучным смешком. — Веселенькое вырисовывается дельце. Но вдруг. Новый год, как-никак. Чудеса-то реально случаются.

Незадачка

Говорят, браки заключаются на небесах. Но то же самое происходит с громом и молнией© Клинт Иствуд

— Белла-

— Я к нему, — фиксирую улыбку перед стойкой секретаря. Указываю на дверь серьёзного кабинета, которым заведует бывший. Уже цепляюсь за ручку, намереваясь опустить её вниз, а секретарь вместо приветствия заметно мнётся. Присматриваюсь перед тем, как полезть с уточняющими.

Понедельник. Девять утра. Мне необходимо быть на рабочем месте через час. Пока, разговор с Градским и полный расклад укладывается во временной отрезок, но вскоре придётся нестись сломя голову, придумывая для собственного начальства правдоподобные отговорки.

Не прокатит же объяснение: заявилась к прокурору с утра, чтобы узнать личность парня, которого притащила домой накануне?

А узнать кто он такой, с каждой встречей или новым упоминанием, всё более хочется. Взять в расчёт хотя бы вчерашнего амбала, вручившего у двери гору подарков. Здесь и карточка то не нужна «от кого». Других людей, с таким специфическим чувством юмора, в моём окружении попросту не существует! А с такими друзьями, сослуживцами, знакомыми, и понятия не имею кем ещё — так тем более!

Градский — он единственный, кто способен расставить все точки над «и» в этой истории. Однако, в воскресенье, без погон и без формы бывший-негодник объясниться со мной так и не пожелал. Привёз сына, сдал без видимых повреждений из рук в руки. Был истошно мил, тих и до приторности обходителен. Одаривал меня комплиментами, любовался наряженной ёлкой, уточнив до этого, кто помог водрузить в центр зала лихую конструкцию? Отговорка «муж на час» — заставила его ненадолго скривиться, однако, и тут Матвей выкрутился очередной шуткой, что ни один приходящий в эту квартиру не способен заменить настоящего мужа. Посмеялся сам с собой, слил все важные обсуждения на понедельник и свалил восвояси.

Утро. Первое на новой неделе. Какого черта я в очередной раз иду у него на поводу? Самолично припёрлась в святая святых, вместо того, чтобы расспросить о личности парня того же «курьера»? Не хотела показывать свой интерес и набивать ему цену?

Бывший настолько заинтриговал своим поведением, вернее, информацией, которую он откровенно умалчивает, скрывает, что теперь мне самой истошно захотелось её разузнать! И виной тому не та самая приятная мордашка нового «знакомого незнакомца». Ни его дурацкие шутки и взгляд, заставляющий испытывать такое далёкое чувство смущения. Нет и ещё раз нет!

Моё любопытство носит исключительно профессиональный характер. Я, как журналист, порой люблю покопаться в чём-то специфическом и неоднозначном.

— Белла Владиславовна, — дёргает плечами сухожилая мадам в классическом тёмном костюме. Криво ведёт губами в попытке выдать улыбку. Вцепляется пальцами в стойку. — Матвей Игоревич занят. Просил записать вас на первое свободное время. Это примерно через половину часа. Вы же подождёте?

— Реально? — возвращаю ручку на двери в исходное положение. Улыбаюсь, оторопевшему секретарю. Уточняю нейтрально: — Летучка закончилась полчаса назад. Уточните, пожалуйста, у начальства, сможет ли он принять меня раньше. У него посетитель?

«Нет» — мотает головой не произнося и звука, а губы нервно дёргаются в такт голове.

— Тогда, возможно он найдёт несколько драгоценных минут своего времени на короткий разговор с бывшей женой?

— По какому обстоятельству? Мне необходимо зафиксировать обращение и время визита, — сводит брови и кусает губы, продолжая устраивать передо мной нелепое шоу.

Градский, мать твою! Едва не рычу, доставая из сумочки телефон.

Женщине передо мной порядком за сорок, а он обязывает её выступать в роли расхожего клоуна! И после этого он посмеет мне заявить, что произошедшее накануне его совсем не заботит? Отыгрывается гад, щёлкая по носу моей никчемностью и своими возможностями.

Нет бы просто пояснил с кем меня угораздило связаться в клубе? Я бы поблагодарила искренне. А он устраивает цирк, заставляя меня думать и гадать, не находить себе места, вместо того, чтобы выкинуть из головы вопиющий случай грехопадения!

— Матвей, ты издеваешься? — воплю, не сдерживая эмоций. — Может мне ещё через месяц прийти, а?

Тяжёлый выдох бьёт в трубку, а сильный голос выводит вдогонку:

— Жди. Танюша права, в девять тридцать у меня свободно.

— Кофе? — прячет взгляд секретарь.

— Обойдусь, — плюхаюсь на свободный стул и залезаю в поиск, перебирая в памяти известные фамилии на округе. Вбиваю, рассматриваю, хмурюсь, сравнивая возможных родителей с сыном.

Полчаса. Больше, меньше? Дверь торжественно открывается и из-за неё появляется одна из знакомых сотрудниц. Красивая. Статная. В такой же синей форме.

Смотрит на меня с лукавой улыбкой. Игриво проводит пальчиком под губами, будто поправляя помаду после поцелуя или… чего-то ещё способного её порядком размазать.

— Видимо ты следующая, Звоночек, — усмехается звонко, чеканя шаг в сторону выхода своими острыми каблучками и расхлябанно виляя пышными бедрами.

Выдыхаю разом всё внутреннее напряжение. Секретарь уже не прячет глаза, она и вовсе от меня отворачивается занятая делами.

Захожу. Матвей с широкой улыбкой и открытым жестом предлагает присаживаться.

— Фу, Градский! — выпаливаю, осматривая кабинет на предмет куда можно приторкнуться, чтобы не испытывать спорных ассоциаций.

Ухожу к окну, распахиваю шторы, присаживаюсь на подоконник. — Надеюсь тут ты никого…, — аж передёргиваясь от настигающей мысли. — Выкладывай, что хотел и даже не смей ко мне после подкатывать со своей неостывшей любовью!

— Ревнуешь? — издевается холодом. — Иди сюда, ненаглядная. Там фотографий хренова куча, да ещё папка с материалами, отшвыривает по столу одну из коробок. Дело в разработке.

— Именно он? — вздыхаю натужно, с трудом расширяя клокочущие бронхи. — Или кто из ближайших? Фамилия?

— Отец, — чеканит Градский. — Да и он сам порядком не лучше. Старший Верховцев беспринципный, подкупный, далеко не законопослушный адвокат связанный с рядом инвестиционных пирамид, за которые может присесть легко и надолго.

— С его-то рейтингом по числу выигранных дел, брось, — хмурюсь, порядком зная по двум своим специальностям данную подноготную. — Если бы ты мог его вздёрнуть, то давно бы это сделал. Рыбка не маленькая, а так… Боже…, — кривлюсь ещё больше, понимая куда угораздило вляпаться. Известная семейка, радующая взгляд красивой картинкой, а по факту: с кучей припрятанных скелетов от которых ломятся все шкафы.

— Младший Верховцев, отныне, вызывает у меня не меньший интерес, Звоночек, — руки Градского сложены домиком под подбородком, а глаза сияют огнем и желанием отмщения. — Начальник и основатель элитного охранного предприятия, занимающийся по факту помимо основных форм деятельности выбиванием крупных долгов и поиском компромата.

— Боже…, — тяну, прикрывая ладонью глаза, в то время как бывший делает расклад желаемого и действительного. Описывает в красках возможности, его, мои, если впишусь в это дело как осведомитель и союзник, со стороны журналистики. Нахваливает мои навыки, рисует успехи. Умасливливает. Обещает. Привычно вешает лапшу на уши.

— Градский, ты реально пойдешь на то, чтобы подложить жену под какого-то придурка, ради новой звёздочки на погонах? — встреваю, недоверчиво хмуря брови, в то время, как его зелёные глаза моргают правдивейшим одобрением.

Улыбка на губах становится шире, как ещё одно молчаливое подтверждение.

— Бывшую жену, — поправляет медово-сладко. — Да и напомню: ты сама его выбрала. Не я тащил его силой в твою постель. Такой шанс ни с того ни с сего… Так почему бы не совместить приятное с полезным, а? Бэль, ты отлично вписываешься в озвученный мною план. Жена ты мне бывшая, а звёздочки на погонах всё же лишними не бывают.

— Боже, Градский! Ты бы хоть постыдился начальства! — взрываюсь, а не шевелюсь с места. Чего-то жду и неминуемо обдумываю. А ещё привычно робею под взглядом. Не мужа, начальника, до мозга костей. — Как ты вообще это всё официально представишь?

Вначале из Мэта вырывается мат. Затем он выдыхает, и его голос звучит уже нежнее и тише. Довела. Добесила. Доконала.

— …ты журналист с юридическим! Сама, без указки всё красиво обставишь.

— Юрист с журналистским, — заключаю посредственно. — Но тебе не понять разницы, как и во многих вопросах, что касаются меня.

— Градская, тебе это зайдет! — усмехается он зло, бросаясь щедрой подачкой.

— Дело? — уточняю, смутно представляя как заявлюсь на порог своего начальства с подобной идеей. Новый год — светлый праздник, а у меня тут сенсация на подходе, разгром и копание в самом грязном белье. Зато сборы, рейтинг, просмотры.

— Или дело, — вздыхает бывший, всё никак не сравняя со мной счёты. — Или дело… или мажор.

— Ты меня поражаешь. Градский, ты хочешь, чтобы я начала с ним спать и копать под него? Кто тебе нужен: отец или сын, который по незнанию покусился на мою честь и заехал тебе в ухо?

Бывший показательно кривится, усмехается, театрально поправляет на плечах прокурорскую форму. Озаряется широкой улыбкой и мягко выводит:

— Звоночек, просто выполни свою работу. Только смотри не влюбись. Я же видел, как этот тип на тебя смотрит.

Молчу. Думаю. Не двигаюсь с места.

— Свободна, — командует бывший с укором.

Один: ноль. И не понятно, в чью пользу.