Цитаты из книг автора «Юлия Лапина»

Другая модель отношения к женщине гораздо моложе, она находится в стадии становления, можно назвать ее «западной», «европейской» или «моделью равноправия». Она предполагает, что все равны перед законом, имеют равные права на защиту, на распоряжение своим телом. Ни бо`льшая физическая сила, ни социальное положение, ни семейное положение не дают никому права посягать на сексуальную неприкосновенность другого человека. Давая женщинам права, она одновременно забирает у них привилегии «оберегаемых», то есть обычно в этой модели женщины работают, ведут самостоятельную социальную жизнь, а значит, ходят в том числе по вечерним улицам, ездят в одиночку в поездах и автобусах, ходят в бары, знакомятся и т.п. И закон защищает их от всех возможных посягательств. Если вдруг кто-то решит, что женщина, идущая темным вечером одна по улице, — легкая добыча, и позволит себе поддаться первобытным инстинктам, у него будут проблемы. И ни длина ее юбки, ни выпитый ею алкоголь никоим образом не будут являться оправданием для насилия по отношению к ней. Своя логика есть и в той модели, и в другой, а настоящие сложности возникают тогда, когда два подхода сталкиваются или смешиваются. А вот положение женщин на пост­советском пространстве куда как хуже. В нашем случае происходит не столкновение моделей, а их уродливое скрещивание. Нашу женщину не берегут семья и традиция, но и сила закона по факту ее права не защищает. Она должна работать и возвращаться вечером одна, но, если она подвергнется угрозе насилия, скорее всего, ни полиция, ни сограждане на помощь не поспешат

Говоря очень упрощенно, есть две основные модели взаимоотношений полов.«Восточная», или«патриархальная», или«архаичная» — назовите как хотите — относится к женщине как к имуществу мужчины, сначала отца, а потом мужа. Имущество, конечно, не может иметь равных с мужчиной прав, но его«берегут», это предписывается религией и традицией и является безусловной обязанностью «достойного мужа» и всей семьи. Восточная женщина просто не сможет оказаться одна на темной улице или в вечерней электричке — ее всегда сопровождают, она полностью защищена от приставаний посторонних. Если же вдруг кто-то что-то себе позволит, наглецу устроят личный ад судебными или внесудебными методами. При этом от внутрисемейного насилия женщина совсем не защищена. Людям, выросшим в этой традиции, бывает сложно даже объяснить, что такое «изнасилование мужем», для них это выражение не имеет смысла, что-то вроде «украсть то, что и так твое». В некоторых традициях женщинам сложно объяснить даже выражение «секс против твоего желания», потому что нет самого женского желания как понятия.

На начальном этапе питание у всех было одинаковым, но количество еды различалось в зависимости от индивидуальных потребностей. Участники вели обычный образ жизни: встречались с друзьями, занимались спортом. Кроме того, они работали 15 часов в неделю в лаборатории, раз в неделю посещали психолога и вели дневник. В конце периода они прошли множество тестов и измерений. На втором этапе, который длился полгода, еду выдавали дважды в день, меню повторялось каждые три дня. Калорийность еды была снижена более чем в два раза: участники эксперимента получали по 1570 ккал, 50 граммов белка и 30 граммов жиров. При этом им необходимо было активно двигаться: в общей сложности они проходили пешком 35 км в неделю. А в остальном жили как обычно. Участники сильно похудели, большинство из них страдало от отеков в области лодыжек, коленей и на лице. Люди перестали контролировать свои слова и эмоции, сделались раздражительными. Все их мысли теперь были только о еде, которая казалась вкусной, несмотря на ее скудность. В этот период уменьшился не только вес участников, но также размеры их сердца и желудка, вместимость легких. Третий этап — период восстановления — был рассчитан на три месяца. Но даже при увеличении калорийности питания, в котором стало гораздо больше белка и минералов, вес набирался очень медленно, в итоге ни один из участников эксперимента не достиг своего прежнего веса.

Научиться различать эмоцио­нальный и физиологический голод — очень важный шаг, но никто не гарантирует, что даже в момент озарения сахар потеряет для аддикта привлекательность. Зависимый от сладкого человек может долго и кропот­ливо изучать диетологию и физиологию голода,что такое грелин и лептин. Он может узнать в теории обо всех способах обмануть голод. Но сахар все равно победит. Аддикция — это очень острое и яркое желание, некоторые впадают чуть ли не в состояние измененного сознания, тут не до тонких сигналов периферической нервной сис­темы. Именно поэтому у аддиктов сбиты настройки голода и сытости. Кстати, зависимость от сахара может и не сопровождаться лишним весом, то есть организм некоторых аддиктов прекрасно справляется с повышенными дозами сахара. Возможно, так будет продолжаться лишь до определенного момента, а может, и всегда — никто не знает. Точно так же человек, имеющий лишний вес, может вообще не любить и не употреблять сладкое. Диетическая культура и общая озабоченность худобой сделали из сахара, одного из многих аддиктивных веществ, какого-то монстра. Более того, диетическая культура навязывает сахарную зависимость на психологическом уровне людям, которые не являются аддиктами и которые спокойно относились бы к сахару, если бы не лозунг: «Сахар — белая смерть» — и установка: «Удовольствие от пирожного — грех». Благодаря запрету на сладкое формируется сверхценность сахара. Человек думает: « В последний раз наемся от души, а завтра на диету» — так происходит переедание сахара, а организм раскачивается на качелях переизбытка и нехватки глюкозы.

поддержание мифа о том, что красота имеет стандарты и нужно соответствовать им, чтобы найти и удержать партнера. Сегодня нам может казаться смешным, что при выборе невесты имел значение размер ступни, но разве сегодняшнее значение размера одежды не то же самое? В нашей культуре распространено мнение, что как для мужчин, так и для женщин существует «стандарт» тела, по которому многие ищут партнера. На сайтах знакомств установлены фильтры, отсеивающие тех, чье тело не вписывается в этот стандарт.

С одной стороны, навязчивые мысли о форме и размере тела помогают убежать от себя. Это отличный способ отвлечься от любых переживаний — и ситуационных, и более глубоких, включая страх смерти: «Если правильно питаться, никогда не заболеешь и не умрешь». Впрочем, есть и другие способы приглушать переживания: можно запоем смотреть сериалы, совершать бессмысленные покупки, постоянно находить себе занятие — все ради того, чтобы ни минуты не оставаться наедине с собой. Потому что нет этого навыка — «быть с собой», а в себе так много того, с чем не хочется сталкиваться, и даже представить сложно, как к этому подступиться. Это как сложная работа, за которую все никак не получается взяться, потому что постоянно отвлекаешься на кажущиеся важными посторонние задачи.

Вот что пишет на этот счет знаменитая Рэген Честэйн — писательница и лектор, а также успешная (несмотря на свою внушительную комплекцию) танцовщица и хореограф58: Многие годы я тратила свое время, энергию и деньги, испытывая на себе разные способы похудения. Я решительно принималась сбрасывать вес, не думая о том, что в это время происходит с моим здоровьем, с моей жизнью. Была ли я счастлива? Нет — тем более что мои попытки раз за разом терпели поражение. В один прекрасный момент я подумала: «А вдруг для меня не существует способов похудения? Вдруг я на всю жизнь станусь такой, какая я есть?» И тут для меня открылся весь мир. Если раньше я считала тренировки наказанием за свое толстое тело, то теперь я могла двигаться как мне нравится. Я испытывала удовольствие, а не сжигала калории. Вместо того чтобы ненавидеть свое далекое от идеала тело, я полюбила его таким, какое оно есть. Теперь я выбирала еду, исходя не из того, как это отразится на размере моего тела, а основываясь на том, что мне вкусно и от чего я чувствую себя хорошо. С того самого дня, что я бросила худеть, я выбираю салаты, танцы, секс, да и все прочее в своей жизни, основываясь не на том, поможет ли мне это стать стройнее, а на том, хочу ли я это делать и почему, стану ли я от этого счастливее и влечет ли мой выбор какие-либо неприятные последствия. Вы просто не представляете, насколько моя жизнь стала лучше, когда я начала принимать решения, основываясь на том, что делает меня счастливой и приносит удовольствие. Теперь я делаю то, что хочу, и моя жизнь не основывается на чужом мнении о том, что поспособствует или не поспособствует моему похудению.

Тело играет ту же роль, что одежда, часы или автомобиль престижных марок: становится важно не «как мне удобно», а «какое место в иерархии я займу с их помощью». Замужество и рождение детей иногда тоже происходят в жизни не потому, что «хочется», а из-за страха быть отвергнутой — партнером, мамой, социумом и т.д. У нас слабо работающие социальные лифты, а самый короткий путь женщины к власти лежит через сексуальность. Все это сегодня — грустная реальность и наследие патриархального строя. При таком раскладе непросто говорить: «Не важно, какое у тебя тело, важно, какой ты человек». Доступ к вроде бы как полагающимся каждому гражданину благам (например, к хорошей медицине, образованию и безопасности) в реальности многим женщинам достается благодаря деньгам и (или) мужчинам. А те женщины, которые могут все это обеспечить себе и своей семье, по исторической инерции продолжают конкурировать друг с другом, в том числе используя и тело.

Сегодняшний идеал — Ким Кардашьян: суперформы и суперзагар, а 20 лет назад все равнялись на Кейт Мосс с ее экстремальной худобой, до нее — на Монро и ее мягкие очертания тела. В 1920-х годах была мода на плоские мальчишеские тела без малейшего намека на грудь и бедра: прекрасный образ для набирающей обороты диетической индустрии. За последние сто лет идеалами красоты объявлялись совершенно разные типы женской фигуры — как будто это не тело, а платье из новой коллекции. И мода на тело диктовала женщине не только как выглядеть, но и как действовать, как жить. Хотите знать, что объединяет эти разные типы? То, что, когда они были в моде, большинство женщин не имели их. И женщины должны были работать над своим телом, потеть, голодать и платить, платить, платить.

Один из «гениальных» маркетинговых ходов для увеличения продаж косметики — медикализация стандартов красоты, то есть когда ты не просто некрасивый, а «больной», если не соответствуешь определенным стандартам. Еще лет 40 назад некоторые косметические средства стали продаваться только в аптеках, чтобы внушить покупателю: это не просто баночка с кремом, а лекарство. Изначально медицина занималась процессами, угрожающими жизни.