Цитаты из книг автора «Юлия Лапина»

терапия, связанная с переживанием травмы. Ключевой момент в любой терапии заключается в том, что клиент чувствует себя значимым, его воспринимают всерьез и уважают. Важно, чтобы терапия была нацелена на эмоцио­нальный и поведенческий аспекты. Клиенты открывают настоящие причины того, почему еда стала для них основным способом справиться с эмоцио­нальным стрессом. Они учатся отказываться от диет и ограничительного пищевого поведения, которые только усиливают приступы переедания. Также важно, чтобы с человеком работали психотерапевт, понимающий суть приступов обжорства, и психиатр (особенно если присутствует сопутствующее психическое расстройство, такое как депрессия, тревога, СДВГ, ОКР, а также алкогольная или наркотическая зависимости).

Что же конкретно надо делать для излечения приступов обжорства? Существуют различные терапевтические подходы: когнитивно-бихевиоральная, диалектико-­бихевиоральная, семейная терапия, а также тера

совершенно разными для себя последствиями. Так что фраза «Со мной произошло то же самое, но ведь я как-то выжил», которой у нас принято «успокаивать» людей с травмой, мягко говоря, субъективна. К тому же выжить после травмы — совсем не значит пережить ее.

Травма — это неспособность психики в конкретный момент времени справиться с внешними обстоятельствами. Личные ресурсы не выдерживают давления среды. Травма всегда очень индивидуальна, поэтому люди, попавшие в одну и ту же ситуацию, могут выбраться из нее с со

Часто анорексию сопровождает членовредительство (порезы, ожоги, проколы кожи), или алкоголизм, или любое другое саморазрушающее поведение. Тело становится объектом переноса душевной боли, и ярость обрушивается на него.

испытывать ненависть к своему телу, но и считать, что эта ярость — в порядке вещей. Такое состояние требует внимания, любви, заботы, сбора анамнеза — личной истории отношений с телом. Быть может, человек ненавидит его за «предательства» своих желаний и стремлений. Возможно, его детство прошло в среде, где тело подвергалось физическому или вербальному насилию, и иного языка общения с ним человек просто не выучил. Все эти вещи важно увидеть, чтобы понять, какое именно «лекарство» нужно конкретному человеку, причем лекарство это должно быть замешено на базовых ингредиентах — любви и принятии. А такого не встретишь в рекламе клиник пластической хирургии.

диетической культуры, диетического менталитета, основные посылы которых: «Ты сама по себе недостаточно хороша» и «Быстрее, худее, еще худее».

Дело в том, что основной диагностический инструмент психиатра и клинического психолога — он сам и его концепция патологии. Сегодняшние специалисты из самых разных областей — часть мира диетиче

Есть разные объяснения, почему худоба стала такой модной. Одни считают, что для худых моделей проще шить, другие видят в этом коварный замысел модельеров-геев, затеявших убийство женственности. Кто-то уверен, что это попытка легализации педофилии или атака на феминизм: ведь девушки-тростинки, которые едва держатся на ногах, меньше всего похожи на борцов за независимость.

Если ты еще не достиг идеального тела, но очень стараешься — это нижняя ступень иерархии, к тебе проявляют снисхождение. Недаром, когда женщины ловят неодобрительные взгляды на свих «неидеальных» телах, они произносят, словно защитное заклинание от социальной травли: «Я на диете, я стараюсь, правда». А основная ненависть направлена на тех, кто играет не по правилам, не придерживается ЗОЖ. Причем наличие лишнего веса, как ни странно, не имеет решающего значения. Если ты худая — то либо «до поры до времени», либо «больная, но сама не знаешь», либо «тело недостаточно проработано». Если же ты полная — вот тебе расплата за грехи, падшая ты женщина.