Пролог

Алиса

Я вбежала в здание университета, чувствуя, как щеки горят от быстрого бега и московской духоты. Метро, автобус, потом еще пешком – и все равно опоздала. Первый учебный день на первом курсе, а я уже влипаю в историю.

Коридоры Высшей школы экономики напоминали лабиринт. Стекло, бетон, куча лестниц и эти вездесущие надменные лица. Я искала 309 аудиторию, но навигатор в телефоне завис.

– Чёрт, – выдохнула я, разворачиваясь и врезаясь плечом во что-то твердое.

Нет, не во что-то. В кого-то.

Передо мной стоял парень. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темно-синем пиджаке. От него пахло дорогим парфюмом – не приторно, а дерзко, с нотками древесины и цитруса. Но главное – это его глаза. Светлые, почти прозрачные, с насмешливым прищуром. Он смотрел на меня так, будто я была тараканом, который случайно выполз на его белоснежную кухню.

А потом я перевела взгляд ниже. На его белую рубашку. Там, на уровне груди, расплывалось мокрое кофейное пятно. Моя бутылка с водой, которая чудом при столкновении, сделала свое дело.

– Ой, простите! Я не специально! – выпалила я, хватаясь за рюкзак.

Он медленно опустил взгляд на свою рубашку, потом снова на меня. Бровь насмешливо изогнулась.

– Ты вообще смотришь, куда прешь? – лениво спросил он. Голос низкий, с хрипотцой. – Или в вашем захолустье не учат смотреть по сторонам?

Захолустье? Я сжала зубы. Да кто он такой?

– Я сказала, что простила. В смысле, извинила… То есть извините, – окончательно сбилась я, чувствуя, как краснею.

Сзади него раздался смех. Я только сейчас заметила, что он не один. Рядом стояли двое парней и девушка, все одетые так, будто сошли с обложки глянцевого журнала.

– Гордей, отвали от девочки, – лениво бросила девушка, рассматривая идеальный маникюр. – Она на первом курсе, наверное. Еще не привыкла, что здесь столица.

Гордей. Имя ему подходило. Звучало гордо, по-царски.

– Я могу заплатить за химчистку, – тихо сказала я, хотя у меня в кошельке было всего пятьсот рублей до стипендии.

Он усмехнулся, окинув меня взглядом с ног до головы. Дешевые кеды, потертые джинсы, простая футболка.

– Заплатить? – переспросил он, будто услышал анекдот. – Слушай, провинция, иди давай. И запомни: в этом здании нужно смотреть на тех, кто выше тебя. А выше меня тут почти никого нет.

Он развернулся и пошел прочь, даже не взглянув на пятно. Его друзья поплелись за ним, перешептываясь.

Я стояла посреди коридора, сжимая лямки рюкзака так, что побелели костяшки.

– Придурок, – выдохнула я ему вслед.

И тут он обернулся. Словно услышал. Улыбнулся одними уголками губ – хищно, опасно – и подмигнул.

Мне стало не по себе.

Я еще не знала, что это был не просто случайный конфликт. Это был первый раунд игры, в которой я стала главной мишенью.

Глава 1

Гордей

Гордей Северов, студент пятого курса факультета международных отношений, лениво листал ленту в телефоне. Рядом, как обычно, тусовались Марк и Кирилл – его одногруппники и лучшие друзья еще со школы.

– Северов, ты идешь на пару? – спросил Марк, поправляя идеально сидящий пиджак. – У нас же сейчас Смирнов, по макроэкономике. Он без тебя не начнет, ты ж его любимчик.

– Успею, – лениво ответил Гордей, даже не поднимая глаз от экрана.

Кирилл, высокий брюнет с вечно задумчивым лицом, усмехнулся:

– Марк, отстань. Гордей за пять лет уже все привилегии заработал. Ему можно.

– А ты вообще вчера на семинаре по международному праву спал, – хохотнул Марк, толкая Кирилла. – Чуть носом в тетрадь не уткнулся.

– Я не спал, я думал, – невозмутимо ответил Кирилл. – О высоком.

– О Карине? – ухмыльнулся Гордей, наконец отрываясь от телефона.

– Идите в жопу, – беззлобно огрызнулся Кирилл.

– Спорим, ты не охмуришь эту Золушку до Нового года?

Я лениво оторвал взгляд от телефона, где мигало уведомление о зачислении на счет очередного транша от отца. Марк, мой лучший друг с песочницы, ткнул пальцем в сторону входа в университетскую столовку.

Я посмотрел туда.

Девчонка. Маленькая, светловолосая, с огромными серыми глазами. Стояла у входа и растерянно крутила головой, явно кого-то ища. Обычная первокурсница. Таких тут тысячи.

– И чем она тебе не угодила? – спросил я, делая глоток американо.

– Она отказала Кириллу, – хмыкнул Марк, кивая на нашего общего приятеля, который сидел за соседним столиком и мрачно ковырял вилкой салат. – Сказала, что ей некогда, учеба. Представляешь? Кириллу! У него папа – владелец сети отелей, а она нос воротит.

Я присмотрелся внимательнее. Джинсы, дешёвая футболка, волосы собраны в небрежный хвост. Ни капли косметики. Она нашла кого-то взглядом, улыбнулась – и комната будто осветилась. Чистая, наивная улыбка. Такие не врут.

– Скучно, – протянул я, откидываясь на спинку стула.

– Тебе всегда скучно, – фыркнула Лера, поправляя свои идеальные локоны. – Может, развлечешься? Сделай так, чтобы она отсюда свалила сама. Сломай эту пай-девочку.

Я задумался. Сломать? Легко. Но неинтересно.

– А если я сделаю так, – медленно проговорил я, чувствуя, как внутри загорается азарт, – что она сама приползет ко мне? Без денег, без подарков. Просто не сможет без меня?

Марк присвистнул.

– Гордей, ты псих.

– Я скучающий, – поправил я. – Это хуже.

Я достал из кармана бумажник, вытащил оттуда купюру – пять тысяч рублей – и бросил на стол.

– Ставка. До зимней сессии. Если я проиграю – плачу каждому из вас по полтосу. Если выиграю – вы месяц носите мою сумку на пары.

Глаза у компании загорелись. Адреналин, споры, деньги – это мы любили.

– Идет, – кивнул Марк.

Я поднялся и направился к выходу из столовой. Нужно было придумать, как подойти к ней. Но судьба решила все за меня.

Она выскочила из-за угла и врезалась прямо в меня.

Глава 2

Алиса

Общага Вышки находилась в районе, который студенты между собой называли "днарь". Облезлые хрущевки, шумная дорога и вечно мокрый асфальт. После сверкающего центра Москвы здесь было особенно тоскливо.

Я делила комнату с Ленкой – той самой девчонкой, с которой познакомилась в первый день. Ленка была шумной, громкой и удивительно доброй. Она не задавала лишних вопросов, не лезла в душу, но всегда оказывалась рядом, когда нужно.

– Алиска, колись, – с порога заявила она, заваливаясь на свою кровать поверх тонкого матраса. – Ты чего такая кислая? Из-за того хама в столовке?

Я пожала плечами, раскладывая вещи в старенький шкаф.

– С чего мне из-за него киснуть? Подумаешь, богатенький Буратино.

– Ой, врешь, – Ленка подперла щеку рукой. – У тебя на лице все написано. Ты злишься. И, кажется, немножко боишься.

Я замерла. Ленка была права. Но признаваться в этом не хотелось.

– Просто… – я подбирала слова. – Ты видела, как он на меня смотрел? Будто я вещь какая-то. Будто он уже придумал, что со мной сделать.

– А, не бери в голову, – отмахнулась Ленка. – Это Гордей Северов. О нем легенды ходят. Говорят, его папаша пол-Москвы скупил. А сам Гордей учится на международных отношениях, хотя, по слухам, его ни разу в жизни не видели с учебником. Он просто появляется в универе, когда хочет, чтобы над всеми поиздеваться.

– Веселая у него жизнь, – буркнула я.

– Ага. Только, знаешь, что странно? – Ленка понизила голос. – Моя старшая сестра тут училась пару лет назад. Говорит, Гордей был другим. Нормальным пацаном. А потом что-то случилось. Мать у него то ли умерла, то ли ушла. И он с катушек слетел. Теперь вот такой.

Я задумалась. Истории про "несчастных богачей" меня не трогали. У каждого своя боль. Но почему-то этот разговор засел в голове.

*****

На следующее утро я встала пораньше. Хотелось прийти в университет до того, как коридоры заполнятся этой надменной толпой. Ленка еще досматривала сны, когда я выскользнула из общаги.

В автобусе было душно. Я достала телефон и увидела сообщение от мамы: "Доченька, как устроилась? Мы с папой так гордимся тобой. Держись там. Ты у нас самая умная".

К горлу подступил ком. Я быстро набрала в ответ: "Все хорошо, мам. Общага отличная, учеба нравится. Целую".

Врать родителям было противно, но правда их бы только расстроила.

*****

В это же время. Где-то в центре Москвы.

Гордей сидел в кожаном кресле своего кабинета. Ну, кабинета – так он называл комнату в отцовском особняке, куда почти никто не заходил. Стены здесь были увешаны постерами старых рок-групп, на полу валялась гитара, которую он так и не научился нормально настраивать.

Напротив него, развалившись на диване, сидели Марк и Кирилл.

– Ну и чего ты хотел? – лениво спросил Марк, листая ленту в телефоне. – Мы с утра пораньше к тебе приперлись, думали, случилось что. А ты просто сидишь и в стену смотришь.

Гордей молчал. Он думал о вчерашнем дне. О том, как эта девчонка смотрела на него. Без страха. Без заискивания. С вызовом.

– Слушай, – подал голос Кирилл, тот самый, которому первокурсница отказала. – Ты серьезно про спор? Я думал, ты пошутил.

– Я никогда не шучу про деньги, – отрезал Гордей.

– И что ты придумал? – Марк отложил телефон и подался вперед. Ему было реально интересно.

Гордей усмехнулся.

– Есть идея. Ты говорил, она на бюджете учится? На соцфаке?

– Ну да.

– Отлично. У них сегодня первая пара по истории России. А ведет этот… как его… доцент Круглов. Старый пердун, который терпеть не может бюджетников.

Марк присвистнул.

– Ты хочешь, чтобы Круглов ее завалил? Это жестоко. Он же садист.

– Я хочу, чтобы она поняла, – медленно проговорил Гордей, – что в этом мире либо ты – хищник, либо ты – жертва. А она пока даже не знает, на какой она стороне.

Кирилл поежился. Ему стало немного не по себе. Но спорить с Гордеем никто не решался.

*****

Аудитория 412. Институт.

Я вошла в аудиторию за пять минут до звонка. Народу было немного. Я села на третий ряд, достала тетрадь, ручку, учебник. Сердце билось ровно – я готовилась к этой паре, историю я любила.

В аудиторию влетел преподаватель. Маленький, лысоватый, с злыми глазками. Он швырнул портфель на стол и обвел взглядом студентов.

– Так, первокурсники. Рассаживаемся по списку. Фамилии на слух, я запоминаю с первого раза.

Он начал перекличку. Когда очередь дошла до меня, я подняла руку.

– Воронцова Алиса.

Он впился в меня взглядом.

– А, Воронцова. Бюджетница из Тамбова? – он скривил губы. – Что ж, посмотрим, чему вас там в вашей глубинке научили.

По аудитории прошелся смешок. Я сжала ручку.

– Итак, – продолжил Круглов. – Лекции я читать не люблю. Сразу к делу. Кто мне скажет, какое событие произошло в 988 году?

Руки взметнулись вверх. Я тоже подняла руку.

– Воронцова, давайте вы. Раз уж вы к нам из далеких краев приехали.

Я четко ответила:

– Крещение Руси князем Владимиром.

– Хорошо. А в каком году была Куликовская битва?

– 1380-й.

– А кто командовал монгольским войском?

– Темник Мамай.

Круглов нахмурился. Ему явно не нравилось, что "провинциалка" отвечает без запинки. Он подошел ближе к моей парте и наклонился.

– А скажи-ка мне, Воронцова, – голос его стал тихим и вкрадчивым. – Как звали мать Ивана Грозного?

Я замерла. Мать Ивана Грозного? Елена Глинская, кажется. Но точно ли? В школе мы это не проходили подробно.

– Елена… – начала я неуверенно.

– Что Елена? – перебил Круглов. – Елена Прекрасная? Фамилию, девушка. Фамилию матери Ивана Грозного. Для первокурсника исторического факультета это должно быть элементарно.

В аудитории повисла тишина. Я лихорадочно перебирала в голове все, что читала. Глинская. Точно Глинская!

Но в этот момент с задней парты раздался ленивый голос:

– Елена Глинская, если вас это так интересует.

Я обернулась. На заднем ряду, развалившись на стуле и даже не достав тетради, сидел ОН. Гордей Северов.

Круглов побледнел.

– Северов? Ты… ты почему не на своей паре?

– А я решил к вам зайти, Глеб Сергеевич, – усмехнулся Гордей. – Говорят, вы тут бюджетников мучаете. Решил посмотреть шоу. Но, судя по всему, шоу не будет. Девочка права. Глинская. Можете проверить в любой энциклопедии.

Круглов заскрипел зубами, но спорить с Северовым не решился.

– Садись, Воронцова, – буркнул он. – Три.

Я села. Сердце колотилось где-то в горле. Я не понимала, что только что произошло. Этот придурок, который вчера меня унижал, сегодня меня спас?

Я обернулась еще раз. Гордей поймал мой взгляд и чуть заметно подмигнул.

Но улыбка у него была прежняя. Хищная.

Глава 3

Алиса

После пары Круглова я вылетела из аудитории как ошпаренная. Ноги несли меня по коридору, расталкивая сокурсников. Я сама не знала, куда бегу – просто подальше от этого места, от этого взгляда, от этого непонятного чувства внутри.

– Воронцова, стой!

Я замерла. Голос раздался слишком близко.

Гордей нагнал меня в два шага. Легко, будто не бежал, а прогуливался по парку. Сунул руки в карманы брюк, чуть склонил голову набок.

– Бежишь от меня?

– С чего бы? – я постаралась, чтобы голос звучал ровно. – Просто тороплюсь.

– Врешь, – констатировал он. – Ты красная, как рак. И злая. На меня?

Я промолчала. Потому что действительно была злая. На него. На себя. На то, как глупо все вышло.

– Слушай, провинция, – он шагнул ближе. Слишком близко. Я отступила. – Ты чего такая колючая? Я же тебе помог.

– Помог? – я вскинула голову. – Ты вчера обозвал меня провинцией и выставил дурой перед своими дружками. А сегодня решил поиграть в доброго самаритянина? Зачем?

Он усмехнулся. Этой своей кривой усмешкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

– Скучно, – пожал плечами Гордей. – Круглов – старый козел. Я просто не люблю, когда кто-то кроме меня унижает людей. Это мое хобби.

– Очень смешно, – процедила я и развернулась, чтобы уйти.

– Воронцова, – окликнул он. Я остановилась, но не обернулась. – Сегодня в пять в "Графине" встреча первокурсников. Придешь?

Я обернулась. "Графиня" – это был самый пафосный ресторан в центре, мимо которого я проходила в первый день. Там, судя по вывеске, ужин стоил как моя месячная стипендия.

– Там фуршет, – добавил Гордей, будто прочитав мои мысли. – Бесплатно. Для первокурсников. Тусовка, знакомства. Будут все.

– И ты будешь, – сказала я утвердительно.

– И я буду, – кивнул он. – Но ты не бойся. Я сегодня добрый.

Я хотела послать его куда подальше. Честно. Слова уже вертелись на языке. Но тут я вспомнила Ленку, которая вторую ночь не спит и переживает, что ни с кем не познакомится. Вспомнила, как она мечтала "попасть в тусовку". И осеклась.

– Я подумаю, – буркнула я и ушла.

Но спиной чувствовала – он смотрит. Всегда смотрит.

*****

– Ты с ума сошла? – Ленка смотрела на меня так, будто я предложила прыгнуть с крыши. – Конечно, мы идем! Ты хоть понимаешь, что такое "Графиня"? Там весь цвет нашей вышки тусуется! Там такие перспективы!

– Перспективы – познакомиться с очередным мажором, который будет учить тебя жизни? – буркнула я, пытаясь отгладить единственное приличное платье – простенькое, синее, купленное мамой на выпускной.

– А хоть бы и так! – Ленка крутилась перед зеркалом в своем ярко-красном наряде. – Алиска, ты пойми. Мы с тобой здесь никто. Пыль под ногами у таких, как Северов. Но если мы будем сидеть в общаге и бояться, мы никем и останемся. А если пойдем – вдруг повезет?

– Повезет? – я усмехнулась. – В чем?

– В жизни, – просто ответила Ленка.

Я посмотрела на нее. На ее горящие глаза. На то, как она старательно подвела губы яркой помадой, хотя обычно красилась еле-еле. И поняла: я не могу ее подвести.

– Ладно, – выдохнула я. – Идем.

*****

"Графиня"

Ресторан оказался именно таким, как я представляла. Хрустальные люстры, белые скатерти, официанты в бабочках. И толпа студентов в дорогих нарядах, которые пили шампанское и громко смеялись.

Я чувствовала себя мухой, которая случайно залетела в сервант с хрусталем. Ленка, наоборот, расцвела. Она тут же ввинтилась в какую-то компанию и уже через пять минут хохотала над шутками парня в пиджаке с золотыми запонками.

Я взяла бокал с соком и отошла к окну. Отсюда открывался вид на вечернюю Москву – огни, машины, рекламные щиты. Все чужое. Все не мое.

– Скучаешь?

Я вздрогнула. Гордей стоял рядом. Сегодня он был в простой белой рубашке с закатанными рукавами – и выглядел почему-то еще опаснее, чем в пиджаке.

– Наблюдаю, – поправила я.

– За кем?

– За вами. За всеми, – я кивнула на зал. – Интересно, вы правда такие счастливые или просто умеете делать вид?

Он хмыкнул. Взял у проходящего официанта два бокала с шампанским и протянул один мне.

– Я не пью, – отказалась я.

– Правильно, – неожиданно согласился он и поставил бокалы обратно на поднос. – Здесь могут намешать чего угодно. Особенно таким доверчивым, как ты.

– С чего ты взял, что я доверчивая?

– А ты не доверчивая? – он прищурился. – Тогда почему ты здесь? Я тебя позвал – ты пришла. Хотя вчера готова была меня убить.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не нашлась, что сказать. Потому что он был прав. Зачем я пришла?

– Ладно, провинция, – Гордей вдруг стал серьезным. – Я тут поговорить с тобой хотел. Насчет Круглова.

– А что насчет него?

– Он тебя запомнил. И не с лучшей стороны. Ты ему ответила правильно, но слишком дерзко для бюджетницы. Такие, как Круглов, этого не прощают.

Я похолодела.

– И что мне делать?

– Держаться меня, – просто сказал Гордей. – Пока ты со мной, он тебя не тронет. Никто не тронет.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

– Ты предлагаешь мне… что? Стать твоей подругой? Девочкой по вызову для прикрытия?

– Я предлагаю тебе защиту, – в его голосе впервые не было насмешки. – Бесплатно. Без условий. Просто потому что… – он запнулся. – Просто потому что ты мне интересна.

Это было так неожиданно, так странно, что я растерялась.

– Ты врешь, – выдохнула я. – Ты всегда врешь. Я вижу по глазам.

Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

– А ты не так проста, Воронцова. Ладно. Не хочешь – как хочешь. Но запомни: если что – ты знаешь, где меня искать.

Он развернулся и ушел в толпу. А я осталась стоять у окна, сжимая в руках пустой бокал.

Через пять минут я нашла Ленку и сказала, что уезжаю. Она не сопротивлялась – ей было весело, и она явно строила глазки тому парню с запонками.

Я вышла на улицу. Москва встретила меня прохладным ветром и запахом дорогих машин. Я шла к метро и думала о том, что сказал Гордей.

"Ты мне интересна".

Интересна как кто? Как жертва? Как новый экспонат в его коллекции?

Я не знала ответа. Но одно я знала точно: с этого дня все изменится.

*****

В машине

Гордей сидел на заднем сиденье своего "Мерседеса" и смотрел в окно. Рядом, как обычно, названивал кому-то Марк.

– Ну че, Северов, – хохотнул Марк, отложив телефон. – Обработал провинциалочку? Будет твоей?

– Отвали, – буркнул Гордей.

– Ого, – Марк присвистнул. – Какие мы нежные. Слушай, а ты случаем не поплыл? А то смотри, спор есть спор.

– Я помню, – отрезал Гордей. – Просто… не лезь.

Марк пожал плечами и отвернулся к окну.

А Гордей снова уставился в темноту. Перед глазами стояла Алиса. Ее глаза. Ее голос: "Ты врешь. Ты всегда врешь".

Она права. Он врет. Всегда. Всем.

Но сейчас, кажется, он врет впервые в жизни самому себе.

Потому что она ему действительно интересна. Слишком интересна.

И это начинало его бесить.

– У тебя через неделю день рождения? – сказал Гордей после паузы.

– Через две, – поправил Марк. – Ты чего, забыл? Я вообще-то планировал в "Графине" отметить, но можно и у меня на участке, там места больше.

– Отлично, – кивнул Гордей. – Ты пригласишь подружку Воронцовой.

– Соседку по общаге? – Марк скривился. – Слушай, она симпатичная, но уровень не наш совсем. Что я с ней буду делать?