Цитаты из книг автора «Юкио Мисима»

Дивное это было ощущение – прогуливать занятия, словно свежее прикосновение впервые надетой новенькой рубашки.

Однако нас глубоко ранит не предательство того, на кого мы полагаемся, а скорее предательство того, кого мы презираем всей душой

морская жизнь. Он распробовал ее и был уверен, что в ней не осталось ни одного неизведанного им вкуса. Взгляни! Славы нет нигде. Нигде в мире. Ни в Северном полушарии, ни в Южном. Ни под Полярной звездой, ни под Южным Крестом, что покровительствует морякам

Рюдзи бесчисленное количество раз задавал себе вопрос: «Неужели правда бросишь? Откажешься от темного хмеля, в который неизменно ввергают тебя океанские волны и шторма? От великолепия разлуки? От песни? От всего, что в изоляции от мира еще больше делает тебя мужчиной. Таящаяся в груди жажда смерти. Далекая слава и далекая смерть. Все „далекое“, навсегда „далекое“. Бросишь ли ты все это?! Бросишь безоблачную свободу, где душа, касаясь извивов темных волн и священной облачной кромки, исказилась и воспарила, так что уже не отличить самых благородных чувств от самых подлых, а все заслуги и провинности спишет море?!» С другой стороны, на протяжении всего рейса Рюдзи внимательно вслушивался в то, как опостылела ему жалкая и скучная

День за днем судовой журнал – погода, направление ветра, сила ветра, атмосферное давление, состояние волнения, температура воздуха, относительная влажность, показания лага, скорость и время в пути. Журнал, куда вместо души человеческой – ее вписать невозможно – тщательно и регулярно вносилось описание капризной морской души.

Мужчина отправляется в путь ради благородной цели, оставляя женщину на берегу». Это была полная чушь. То, что в морском деле нет никакой благородной цели, Рюдзи знал, как никто другой. В нем есть только вахта, связавшая ночь и день, до крайности монотонный быт, житейская скука да будни жалкого узника.

Это была полная чушь. То, что в морском деле нет никакой благородной цели, Рюдзи знал, как никто другой. В нем есть только вахта, связавшая ночь и день, до крайности монотонный быт, житейская скука да будни жалкого узника

У всех моих сослуживцев уже по двое, по трое детей. Моряки по многу раз перечитывают письма из дома. В письмах детские рисунки – солнышко, цветочки… Эти парни отказались от своего счастья

Второй помощник, до вахты пятнадцать минут. – Во сне он явственно слышал зов рулевого. День за днем с полудня до четырех дня и с двенадцати ночи до четырех утра второй помощник стоял на вахте. Море и звезды – вот и все, что он видел в эти часы.

Да если бы вокруг не было свидетелей, стыду не нашлось бы места на земле! Все люди – свидетели.