Цитаты из книг автора «Юхани Карила»

Он был высоким, выше двух метров. Трудно описать его внешность, потому что в нем соединилось все, что было на острове. Как если бы его сутью был дух столь бесплотный, что его пришлось облечь в тело из того, что нашлось вокруг, чтобы он мог как-то функционировать в этом мире. Он казался корневищем или ходячей елью. Тем не менее у него были две ясно различимые руки и ноги из какой-то прочной древесины, может быть, рябины, и он ступал на своих ногах грациозно и бесшумно, как лось. Его голова представляла собой пень, втиснутый между плечами, а форма его была еще как бы незавершенной. Существо находилось в десяти метрах. Оно протянуло руку, обхватило пальцем березу толщиной с запястье и сломало ее, словно спичку. Сухой, гулкий треск. Ошметки древесины и лесной мусор. Существо вытянуло перед собой ствол березы как меч или трость слепого и махнуло ею сначала влево, потом вправо. Так оно распознавало деревья впереди себя, расчищало место. Потом пень оформился. Он выглядел как человеческий череп, только без глазниц.

Олли-Колотун был батраком на ферме у семейства Юлияакко ажно в девятнадцатом веке. А прозвище такое от того, что в молодости стучал молотком – крыл дранкой крыши амбаров и сараев. Сказывали, что при этом держал гвозди в зубах. В гвоздях были какие-то, что ли, минералы, которые разъели зубы, и от них толком не осталось ничего. Из-за этого говорил он так, что ничего не разобрать. Но работник был хороший. И справлялся с такими поручениями хозяина, что мама не горюй. И еще он очень ловко ладил с водяным. Много раз видели, как они режутся в карты на берегу реки. Водяной смеялся до колик, хоть ему и было стыдно за проигрыши, и горстями доставал Олли-Колотуну сигов из реки. Хозяину Юлияакко от их хороших отношений тоже зачастую прибыток был. Бывалоча, ему счастье улыбалось и он ведрами выгребал окуней из сетей. Потом как-то раз хозяин нашел своего батрака, когда тот стоял, прислонившись к ограде с вилами в руках. Хозяин разозлился и обругал батрака, хотя тот обычно не ленился и занимался каким-то делом. Когда Олли-Колотун в ответ даже не пошевелился, хозяин подошел поближе и увидел, что лицо у мужика как скатерть белое. Старый батрак помер. Хозяин сорвал с головы шапку и поблагодарил батрака за хорошую службу. Затем начал он думать, что же ему делать-то с покойником. Везти мужика на кладбище было не с руки. Во-первых, туда еще доехать надо, а во-вторых, предать тело земле на кладбище стоило немалых денег. Тогда хозяин решил похоронить мужика на Мертвяковом острове. Там, бывалоча, закапывали лесорубов-поденщиков. Только вот Олли-Колотун не обрел на острове покоя, как другие мертвяки.

– А мне сдается, пес просто от старости помер. – Щуке в кишки он отправился, черт тя дери. – Наш Аско немного идиот, – сказал Эфраим, не обращаясь ни к кому конкретно, разве что к супу.

– Я пытался его поднять-то, – сказал Аско. – Душу мертвого можно поднять-то, когда знаешь способы. Я ему кричал во сне. Но он не ответил. Не ответил, хоть я ему и свистел, и звал его. Тогда я и понял, что Юлияакко бросила его душу щуке в потрох, а оттуда уже и черта не поднимешь или, вернее, только черта и дозовешься. – У нас тутова верят, – сказал Эфраим, адресуя свои слова Янатуйнен, – что щука плавает между тем светом и этим.

сухо, что в деревне следовало бы запретить разведение огня. Может быть, такой запрет и был введен, но все равно в каждом дворе пылал костер, в который жители стаскивали обломанные ветром ветви деревьев. Когда Янатуйнен проезжала мимо, они замирали на месте с сучьями в руках или со своими тележками и смотрели на нее безо всякого выражения, словно через кузов автомобиля ощущали, что она чужая. Некоторые поднимали руку в приветствии, но Янатуйнен не отвечала. Все эти люди казались ей подозрительными, и она даже была уверена, что каждый из них состоит в криминальном реестре.

Мимо них проскальзывали самодельные почтовые ящики перед домами и причудливо украшенные беседки. Пустующие коровники, похожие на кутикулы от куколок гигантских насекомых. Некоторые хлева были обитаемыми, и из них до машины доносилось гудение доильных аппаратов и мычание коров. Коровы паслись и на лугах у дороги, стояли апатичными глыбами. Пахло навозом. Люди убирали рядом со своими домами последствия урагана. Было так

Четыреста лет назад сюда по реке пришли люди, которые поставили на берегу первые дома. Тогда с окружающих сопок спустились тарарамы, воблины и духи, которые разрушили избы до основания. Жители бежали от этих тварей на лодках. Тарарамы гоготали вслед и швыряли им в лодки камни из фундаментов их же домов. Когда вся эта нечисть ушла в необитаемые места, люди вернулись. Они построили деревню снова, и монстры пришли в неистовство и наложили на деревню проклятие. Коровы перестали давать молоко, а поля не приносили урожая. И снова люди вынуждены были покинуть эти земли. Но когда проклятие утратило силу, они пришли обратно. С каждым разом людей становилось все больше, и они оказывались все более стойкими и неистребимыми, как муравьи или комары. И постепенно Лапландия смирилась с присутствием человека.

Почему у лапландцев нет адресов? – спросила Янатуйнен. – Все меняется. Однажды заявится полосатоног, дернет избу да перенесет метров на триста. Тогда уже будет другой адрес-то. Колдовство тоже случается.

Она добралась до пропускного пункта в девять утра. В будке пограничника зиял пустой оконный проем. Снятая рама стояла прислоненной к стене. Шлагбаум, сломанный пополам, лежал за будкой. На месте шлагбаума, перегораживая дорогу, стоял зеленый внедорожник «сузуки». Парень в фуражке сидел в автомобиле на водительском месте и спал, положив голову на руль. Янатуйнен опустила стекло в машине. Пограничнику в будке, судя по его виду, выдалась бессонная ночь. Он сказал, что не рекомендует продолжать путь в Лапландию, и уже завел было привычную шарманку про страховки, которые перестают действовать дальше, но Янатуйнен остановила его, сообщив, что она из полиции. Протянула свое удостоверение. – И вы тоже сюда по службе, – вздохнул пограничник и вернул документ.

Сова улыбнулся, потому что хорошо знал эти истории. – О таком давно уже не слыхивали, – сказал Сова. – Тарарамов лет десять как не видать. Полосатонога и того больше, да и воблинов поубавилось. Это потому, что теперь лето год от года теплее.