Это и была минута позора, но Остап, ничего не подозревавший в высоких творческих материях, хотя и был бесконечно удручён и разочарован, и уже и не ждал ничего хорошего от сегодняшнего напрасно потерянного дня, надо отдать ему должное, повёл себя в высшей степени благородно, занявшись осмотром и перенатяжкой упряжки у лошадки, совершенно не вмешиваясь в происходящее, и предоставив Аркашке полную свободу выставлять в дурацком виде не только самого себя, но и кума, склонившегося над с мешком овса с выражением угрюмым и мрачным на своей простонародно-криминальной роже.

Но к счастью, час триумфа последовал сразу же после нескольких минут позора.

Это удивительно, но это действительно так!

Последовал в тот самый критический момент, когда один из прогуливавшихся по рынку намеревался уже закатить Аркашке увесистую оплеуху.

Буквально секунда отделяла Аркашкино ухо от затрещины, попрошу в полной мере осознать этот факт, получи он этот удар, история вероятно не имела бы такого продолжения, не было бы ни стрельбы полицейских по куполу, ни погони за доцентом высшей школы экономики, ни обезумевшей толпы громящей здание планетария, ничего этого вероятней всего просто не случилось бы.

А что касается причины столь недружелюбного обращения, да ещё со стороны незнакомого человека, доходящего даже до применения мер физического воздействия, в этом и вовсе нет ничего удивительного!

Если вы вдруг, по каким-то личным причинам рекламируете средство для повышения потенции, то будьте готовы к тому, что ваш потенциальный клиент, как раз в этот момент тоже находится в кризисной ситуации, вы по причине отсутствия денег, а он по причине кризиса в отношениях со своей подругой, и они, отношения эти, на грани разрыва, да и сама подруга, кстати, присутствует тут же, и не только присутствует, но ещё и издевательски хихикает, то уж будьте готовы к тому что вам заедут в ухо совершенно чистосердечно, и с полным сознанием собственной правоты.

Но, как гласит поговорка английских пиратов, с одной стороны бог, а с другой чёрт.

И, главное, не совсем понятно, кто из них кто.

Где god, и где another devil.

И спасение Аркадию пришло заранее, несколькими минутами раньше, в виде старенького дедушки, шедшего неподалёку со своим малолетним внучком.

Нет, дедушка не метнулся на выручку Аркашки размахивая костылём.

Более того, узнав суть дела, он скорее всего принял бы враждебную Аркадию сторону, и возможно даже постарался б огреть Аркашку вышеупомянутым костылём по спине.

И помощь от него пришла в голом и абстрактном виде, в виде оригинальной идеи.

Дедушка прогуливался вместе со всем своим семейством по околопланетарной площади, и нельзя сказать что он был дураком, по отношению к гражданам старше пятидесяти лет определение «дурак» совершенно бессмысленно, но глядя на его сына, а он с супругой задержался перед одним из продавцов и поэтому они шли несколько позади, это определение напротив было как нельзя более уместным, но нас в данном случае совершено не интересует сын, сын взятый как отдельный объект наблюдения, нас интересует только вся группа целиком, так как глядя на развитого не по годам, сообразительного и шустрого внучка, можно было предположить что природа вначале хорошо отдохнула, сотворив вначале дедушку и его сына, и только потом, как бы устыдившись результатами, напряглась и вложила в внучка максимум возможного, не задумавшись о том что судьба его будет скорее всего исполнена терзаний.

Дедушка же, украсивший себя самодельным знаком воинского отличия, и самодельным же знаком пусть и несуществующего в природе, но чрезвычайно почётного воинского звания, и надо сказать, этот факт способен удивить людей незнакомых с нравами и обычаями экзотических культур, пожалуй разве что за исключением программистов, которые сочтут такого рода форки, или ответвления, делом совершенно заурядным и само-собой разумеющимся, так вот, дедушка, пользуясь весёлым летним деньком, проводил со своим внучком воспитательную беседу.

Как бы делясь опытом, бесценным, по его мнению, опытом мудрого старца.

Делал он это достаточно громогласно, давая таким образом возможность приобщиться к бесценному кладезю и окружающим.

Проходя мимо Наумовского кума, смотревшего вокруг с таким видом, как будто он сидел не на ящике из-под яблок, а на скамье подсудимых, дедушка как раз рассказывал внучку одну из своих бесконечных историй.

И тогда наш дипломат открыл свой чемоданчик с двойным дном и…

И тогда все жители Дикого Поля, все как один встали…

И тогда проснулся наш великий и непобедимый рыцарь, оседлал своего могучего коня…

Дедушкины мысли несколько путались, и поэтому трудно точно установить что именно он конкретно имеет в виду, но это был настоящий былинный дедушка, вызывающий естественное благоговение.

Так вот, когда дедушка с внучком поравнялись с кумом, внучок, указывая на

мешок с овсом, посередине которого красовался доверху наполненный тем же овсом стакан, запищал:

– Дедуффка! Дедуффка, зёрныффки, смотффии, зерныффки!

При этих словах дедушка привычно ускорил шаг, дабы избежать ненужных расходов, и когда они с внучком оказались на безопасном расстоянии, выдвинул собственную версию нахождения мешка с овсом в непосредственной близости планетария, высказал он эту версию с интонациями не терпящими никаких возражений, чрезвычайно важно и с характерным старческим дребезжанием, способным убедить даже крайне недоверчивого и подозрительного слушателя:

– А это, Гостомысл, (несчастного ребёнка назвали Гостомыслом вероятно не без участия дедушки, кстати, неплохое имя, автор возможно в некоторых своих выводах и опускается ниже плинтуса, но уж точно не в этом месте, не настолько чтобы посмеяться над архаичным именем, на его вкус Гостомысл ― это великолепное имя, автор вообще за разнообразие, да и самого его зовут редким старинным именем ― Юджин :)

– А это, Гостомысл, наш народный обычай!

– Испокон веков повелось у нас в Дикополье, в праздничный денёк, кормить птичек зёрнышками ― и по лику дедушки расплылась благостная и добрая улыбка.

В этом и состояла идея!

Идея которая была подана дедушкой и выручила Аркашку в тот момент, когда он находился на йоту от неминуемого повреждения челюсти.

В тот момент когда Аркашка произносил свой рекламный призыв, он поднял голову, он посмотрел вверх, вернее он вынужден был посмотреть вверх, отведя глаза от вертлявой и кокетливой бабёшки, явно заигрывавшей с ним, и посмотреть на её спутника.

И он увидел, что плохо побритый и не совсем трезвый детина, которому он адресовал свой рекламный спитч, был чуть ли не на две головы выше его, и выглядел с каждой секундой всё более и более угрожающе, поэтому Аркашка резко оборвал цепь умозаключений:

– Увеличивает размер и усиливает эрекцию ― на этих словах Аркашка, наконец осознал весь ужас ситуации, и мгновенно сориентировавшись, продолжил ― но можно и птичек кормить!

Прекрасный овёс для корма птичек! ― заголосил он испуганно, отходя подальше от неадекватного клиента.

И здесь прозвучал кульминационный аккорд.

Иногда, слушая музыку, вдруг понимаешь, что ради этого вот единственного созвучия и писалась вся музыкальная партия, да и всё произведение в целом, всё остальное менее важно, остальное просто фон, или предисловие, без которого нельзя обойтись, а всё что будет звучать после, это тоже не так уж и важно, это необходимое послесловие, важна именно эта музыкальная фраза, остальное это просто красивая рамка, рамка с интересными завитушками, не более.

И забацал этот кульминационный аккорд, кто бы мог подумать?

– Ни кто иной как Кум!

Самый малоинициативный, и скептически настроенный участник будущей драмы!

Кум зачерпнул своей непропорционально большой, или, правильнее будет сказать трудовой пятернёй, горсть овса, и бросил прямо перед собой, благо площадь перед ним была пустой, покупатели непроизвольно обходили его стороной из-за угрюмой и насупленной физиономии.

Несколько голубей, давно уже проявлявших повышенный интерес ко всему происходящему в этой части рынка, тут же спустились на землю и принялись клевать зерна, остальные, более осторожные просто летали вокруг, и число их заметно увеличилось.

Вокруг Кума, пусть он теперь пишется с большой буквы, вокруг Кума тут же возникла оживлённейшая дискуссия.

Каждый мнил себя знатоком народных обычаев и старинных традиций.

Никто не подвергал сомнению сам факт существования обычая кормить птиц, разногласия касались лишь дней по которым полагается совершать этот красивый акт доброты и щедрости.

Разумеется этот обычай существовал, верней сказать, он не мог не существовать, но в этот момент он был воссоздан совершенно случайно, и с полного нуля.

Разумеется нашлись сторонники ортодоксальных взглядов, они считали, что кормить голубей следует по строго определённым дням, праздничным дням, и высказывались в пользу того или иного праздника.

Их оппоненты в принципе соглашались, но называли совсем другие дни, пока наконец одна бабка, поднятая на смех из-за того что выказала незнание и путаницу в самых главных праздниках, купила у Кума стакан овса, и бросив немного голубям, пошла по своим делам, бормоча себе под нос вероятно нечто нелестное и нелицеприятное по отношению к остальным участникам дискуссии.

Этот её поступок, прошу прощения за неуместный пафос и высокопарность, но этот её поступок был подобен спичке поднесённой к охапке идеально сухого хвороста.

Дискуссия относительно праздничных дней продолжалась, но теперь практически все её участники, независимо от поддерживаемых ими точек зрения, считали своим долгом приобрести у Кума по два или три стакана овса, про запас, дедушкин внучек тоже стоял в очереди, с зажатым в ладошке рубликом, приучаясь к самостоятельности, под присмотром самого дедушки, на лике которого светилась мудрая улыбка благости и умиления, и над ликом его казалось бы сиял нимб, нимб самой настоящей и неподдельной святости.

Надо сказать, пусть и забегая немного вперёд, что в очереди к Куму постояли практически все участники будущей драмы, и несчастный начинающий поэт, и угрожающего вида детина, намеревавшийся угостить Аркашку ударом в ухо, осмелюсь предположить, что удар, случись он в действительности, не подвернись вовремя дедушка, был бы с одной стороны ужасной разрушительной силы, но с другой стороны он был бы и с не меньшей силы замахом, это когда кулак заносится далеко назад, и только потом обрушивается на оппонента, возможно Аркашка успел бы отскочить в сторону, впрочем чего уж теперь гадать, ведь всем известно что история не может иметь сослагательного наклонения.

Практически все посетители рынка постояли в очереди к Куму, и если вдруг, кто-то особо наблюдательный найдёт, что небыло, не могло быть в этой очереди единственно что выпускника сморгонской академии, то да, так то оно так, но опять же, с другой, с противоположенной стороны, можно ведь сказать, что очередь-то и состояла единственно из выпускников сморгонской академии, но, ради математической точности, следует сказать что очередь эта состояла из двух частей, разительно отличавшихся друг от друга.

Это стало явственно видно в тот момент, когда Аркашка, увидев что напор посетителей ослаб, и очередь рассосалась, устроил небольшой перерыв, буквально на три минуты, после которого цена за стакан овса возросла до трёх рублей.

Теперь та часть посетителей которая проходила мимо мешка с овсом с равнодушным и независимым видом, вдруг стала проявлять интерес к продукту, и тоже образовала очередь, в три раза меньшую и не такую шумную, кроме того, во время перерыва Аркашка отозвал Осипа в сторонку, пошушукаться, к крайнему неудовольствию Кума.

Кум, откусывая огурец и поглядывая на стоящих поодаль Осипа и Аркашку, догадывался, что речь идёт о нём, и подозревал нечто нехорошее.

Действительно, речь шла именно о Куме:

– Ты посмотри рожа-то какая!

– Как тебя вообще пропустили через шлагбаум с такой рожей!

– Не понимаю, как вас вообще пускают в столицу с такими рожами!

– Ты скажи ему, пусть хотя бы не улыбается, пусть хотя бы немножко повеселей, поприветливей пусть будет, пусть просто не делает такой вот зверской рожи хотя бы!

Держа Наума за пуговицу его видавшего всякое пиджачка, Аркашка глядел в сторону, стараясь чтобы Кум думал что речь идёт не о нём, а о посторонних предметах.

Но после того как Наум разъяснил Куму существо дела, Кум начавший подозревать уж совсем нехорошее, радостно засмеялся.

– Буду, буду улыбаться, а ты Наумушка, если вдруг забуду, ты пинай меня, пинай под жопу, я сразу же и вспомню!

Затем Кум поведал товарищам о придуманном им приёме торговли.

Он наловчился насыпать стакан таким хитрым образом, что сверху образовывалась горка, а внизу почти половина стакана оставалась пустой, пустоту эту он закрывал от покупателей своей клешнёй, таким образом получалась существенная экономия овса, Наум с Аркашкой хоть и отнеслись к такой методике скептически, но не возражали.

Теперь технология у них была полностью отлажена, кум насыпал овёс покупателям, а Наум принимал деньги, крупные купюры он сразу засовывал во внутренний потайной карман, а мелочь рассовывал по боковым, купюры в левый, а монеты в правый, а так как оба кармана были уже переполнены, во время краткого перерыва излишек он засунул в глубь повозки, и вдобавок придавил сверху мешками.

После перерыва торговля возобновилась, и через минут эдак двадцать, насыпая очередной стакан, Кум увидел перед собой руку с несколько необычным перстнем.

Кум никогда не видел ничего похожего на этот перстень.

Много раз он из праздного любопытства рассматривал цепочки, кольца, браслеты, которые предлагали ему приставучие цыгане торгующие цыганским золотом, и не разу не видел такого странного своим крайнем убожеством перстня.

Толи дело у цыган!

Вот у них перстни ― так перстни!

Начищены до такого блеска, что просто жуть!

Блеск! Огонь!

А тут невзрачный такой перстенёк, и как будто бы даже покрытый какой-то плесенью. Но так он сросся с хозяйкиной рукой, как будто-бы особый нарост, какие бывают на лапках у породистых голубей. Да и сама хозяйка как будто-бы представляла из себя птицу особой и редкой породы.

Хищную птичку.

Мелкую птичку с маленьким клювиком.

Мелким, но предназначенном природой явно не для семян или ягод.

Скорее уж для разрывания трепещущей от предсмертного ужаса плоти.

Особенно это было заметно именно здесь, посреди рыночной суеты и толкучки. Если уж продолжить проводить эту параллель, то действительно, среди множества

уток, гусынь, ворон, голубиц, кукушек, кур, среди Тань, Валь, Анют, Галин, «galina» кстати на латыни и означает «курица», короче говоря, среди всего зоопарка и птичника хозяйка выделялась чем-то особым и неуловимым.

Только что хорошо пообедавшая, и поэтому добродушная и миролюбивая хищница.

Сокол!

Сокол ведь не слетает с руки. С руки слетают голуби, шумно махая своими тяжёлыми крыльями.

Вот они взлетают с руки поэта, бородатого юноши, уже настолько осмелели, что даже садятся на руку, надо только стоять неподвижно, изображая статую.

А сокол не слетает. Сокол просто исчезает, вы не видите ни подготовки к полёту, ни взмаха крыльев, ни самого полёта, он просто исчезает в небе.

А вы стоите и думаете:

Наверно я моргнул, да, я моргнул, и поэтому не заметил как улетел сокол.

Предположим вы стоите в ангаре с гоночными болидами.

Потому что вы с детства увлекаетесь гонками, вы прекрасный гонщик, один из лучших в команде.

И вот в ангар залетает сокол и бьётся о стекло, в то которое над воротами.

Он падает на асфальт, оглушённый ударом о стекло, и вы берёте его в руку.

Через несколько секунд он приходит в себя. Вы не сжимали его в пальцах с усилием, так как думали что он вероятнее всего мёртв.

Вы рассматриваете редкую птицу, пытаясь определить, что это за вид…

А потом проходит целая вечность, и вы начинаете думать:

Наверно я моргнул, да, я моргнул, и поэтому не заме…

…Вот таким вот образом и сморгнул Кум, пропустив момент когда надо было особым образом подвернуть стакан, чтобы оставить пустоту снизу.

Зазевался, отчего воспылал досадой на самого себя и ненавистью к обладательнице странного перстенька. Но секундная растерянность оттого что утратил контроль над собой прошла как только хозяйка перстня протягивая Осипу деньги вдруг легонько тронула его за рукав:

– Гнали бы вы Аркашку-то от себя!

– Смотри, как возле вас крутится, вы уж поаккуратнее с ним.

Подведёт он вас под монастырь!

Только в этот момент Осип с кумом узнали, что их благодетеля и помощника зовут Аркадием.

Оба они обернулись и посмотрели в сторону Аркашки.

Но в этот самый момент Аркашка вовсе не крутился. Автор и раньше порывался сообщить о небольшой странности Аркашки, но не было подходящего случая, необычность же заключалось в том, что временами Аркашка заметно тормозил.

Он мог посреди оживлённой дискуссии вдруг на несколько секунд замереть, как будто бы отключиться, абстрагируясь от всего происходящего вокруг.

В такие моменты он пристально всматривался в пустоту перед собой, и на лице его появлялась наигранно-лживая улыбочка, я бы осмелился назвать такую улыбочку «педагогической».

Педагогическая улыбка.

С такой вот лживой улыбочкой, органично дополненной ещё и наигранным крайним интересом и внимательностью, профессиональные лекторы выслушивают наиболее глупые вопросы своих идиотов-слушателей.

Но проходило несколько секунд, и Аркашка оказывался снова вовлечённым в круговерть происходящего.

А что не так с Аркадием? ― удивлённо спросил Наум.

– Да шизанутый он, Аркашка твой!

– Сумасбродный! ― злобно подтвердил кум, но Наум с силой пнул его под зад, и лицо кума осветилось лучезарной улыбкой.

– И баба у него шизанутая! ― Дополнила хозяйка перстенька.

И подумав добавила:

– И собачка у них шизанутая!

– И собачка? ― улыбаясь уже иронически, переспросил кум.

– И собачка! ― подтвердила хозяйка ― пудель у них, Хипустрюфель, якобы для поиска грибов, а ты знаешь, дурачок, что пудель ― это знак дьявола?

– Что у собак шерсть, а у пуделя волосы?

– У всех собак шерсть, а у пуделей самые настоящие волосы!

– Порода такая!

Кум озадаченно замолчал, но уже шумела перед ними очередь, требуя обслуживания без задержек, и этот ничтожный эпизод был тут же забыт обоими продавцами.

Но, хотелось бы сразу же намекнуть, так как книжка «Планетарий» не является детективной историей, и не предполагает никакой интриги, никакой завязки и развязки, просто сухое изложение идеи, с некоторой лёгкой коррекцией на восприятие, ведь произнесённое никогда не равно услышанному, надо сказать тётушка была совершенно права в этом своём предположении.

И хотя эта история окончилась для Осипа с кумом благополучно, ох и натерпелись же они страху, когда опричники, под руководством сержанта Преобладаева, и под крики разъярённой толпы вытаскивали их за ноги из-под телеги!

Но перед тем как изложить произошедшее, стараясь сделать это как можно кратче, неплохо было бы буквально на минутку заглянуть внутрь планетария, кстати говоря, ни Остап ни кум так и не заглянули внутрь, лучше всего использовать для этого глаза одного из персонажей ― астролога.