Ваня вылез, кутаясь в свою маленькую шубку и натягивая на голову подаренную отцом шапку-ушанку. Морозный воздух обжигал легкие. Он практически сразу заметил большие багровые следы, которые, как ему показалось, были повсюду — на деревьях и на снегу. Казалось, что кровь ведет куда-то в лесную чащу, словно приглашая за собой. Ваня подавил панику, сжавшись и обхватив себя руками, чувствуя, как ледяные мурашки бегут по спине.

— Отец! — тихо позвал он, но его голос утонул в безмолвии леса. — Мама! — закричал громче, и эхо его голоса отразилось от деревьев, создавая жуткое многоголосие.

Ваня боялся отходить далеко от костра, поэтому сделал шаг назад, все так же вглядываясь в темноту. Его сердце бешено заколотилось, от странного шелеста в кронах деревьев. Он вздрогнул, когда его ноги что-то коснулось. Медленно опустил взгляд и увидел, как вокруг лодыжки обвивается что-то темное.

Ваня не успел даже закричать, как его резко подняло вверх.

Воздух в его легких застыл.

Он смог лишь открыть рот — лицо исказилось от ужаса.

Мир сорвался и закружился.

После секунды шока Ваня закричал. Его крик разорвал округу.

От того, что его держали вниз головой, в глазах потемнело. В воздухе появился странный сладковатый запах разложения. Когда внезапно его потащили в лес, Ваня заплакал, чувствуя, как слезы обжигают лицо.

Он брыкался, пытаясь высвободиться, но не мог.

Существо, тащившее его, было скрыто в темноте и с огромной скоростью перепрыгивало с ветки на ветку, издавая при этом хрипящие и цокающие звуки.

От кружения Ваню затошнило. Сердце колотилось так, что гул отдавался в ушах. По лбу катились слезы, а горло саднило от крика.

Существо резко выпустило его, и он полетел вниз.

Падение смягчил снег, но он все равно больно ударился бедром о замерзший бугор. Перекатился и тут же сорвался с места, убегая подальше от этого места, скользя на замерзшем снегу.

Он в панике кидал взгляд вверх, но не мог ничего разобрать из-за темноты. Несколько раз Ваня больно натыкался на деревья и кусты, из-за чего рассек себе бровь до крови.

Слез больше не было.

Но все его тело трясло от страха, который ни на секунду не покидал его. Дыхание вырывалось паром в морозный воздух, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

Через некоторое время существо вновь настигло его.

В этот раз оно приземлилось прямо перед ним с глухим хлопком. В темноте Ваня видел лишь его размытый силуэт и несколько маленьких светящихся глаз на одном уровне, которые зловеще блеснули в свете тусклой луны, словно красные угольки.

Он беспомощно попятился, падая, но тут же вставая.

Ваня вновь побежал, но существо быстро вцепилось в его ноги своими щупальцами, которые обвивали лодыжки, словно живые веревки. Оно потащило его по снегу, и он закричал, чувствуя острую боль в ногах. Ваня пытался задержаться руками, но было не за что. Он лишь расцарапал их о снег, оставляя на поверхности красные полосы.

Тварь подняла его и моментально вцепилась в него руками и ногами, сжимая так, что перехватило дыхание. Нечисть не спешила убивать. Она скрежетала возле его лица своей пастью, и от этого звука сердце замирало от ужаса.

Резкий звук сзади заставил нечисть обернуться.

Не выпуская Ваню из хватки, она громко завопила.

Он заметил, как белое пятно вцепилось в тварь, и та заревела от боли, выпуская его.

Ваня упал и замер, наблюдая, как кто-то с немыслимой силой и скоростью разорвал нечисть пополам.

Тварь, упав на снег, быстро расползлась в разные стороны, продолжая издавать скрежет и вопль.

Ваня сидел, затаив дыхание, и смотрел перед собой. Над ним возвышался кто-то большой. В темноте сверкнули большие голубые глаза.

Он хотел побежать, но не мог пошевелиться.

— Не бойся, — внезапно раздался голос. — Не обижу.

Тот, кто стоял перед ним, говорил тихо, стараясь не пугать его. Глаза начали уменьшаться, а потом и вовсе словно потухли.

— К-кто ты? Кто? — Ваня стучал зубами от страха.

Его спаситель подошел и коснулся плеча, садясь напротив него на корточки. Ваня начал различать его очертания, которые походили на человеческие.

— Идем, я помогу тебе, — он не успел ничего ответить, как его подняли на руки, крепко прижимая и согревая.

Ваня не стал сопротивляться.

От спасителя исходил странный запах. Он был теплый и почему-то без верхней одежды.

— Дядь, тебе не холодно? — выдавил он из себя все еще трясясь.

— Нет. Почти пришли.

Мужчина опустил его, и Ваня тут же зашипел от боли.

Он наконец почувствовал, как сильно болит его бедро после падения. Хромая и крепче сжимая зубы, Ваня последовал за спасителем. Мужчина отодвинул что-то, и перед ними открылся проход.

Они оказались в небольшой комнате. Вокруг горели свечи, а у одной из стен была небольшая печь. Земляной пол. Потолок уходил высоко, замыкаясь вверху как купол. Деревянные стены были ничем не обработанные. По середине стоял небольшой круглый стол и всего лишь один стул. Вдоль дальней стены была кровать, а на крючках висели разные меховые накидки.

— Где мы? — спросил Ваня.

— В моем доме. Садись, — мужчина указал на стул, и он послушно сел.

Ваня наконец-то увидел, что перед ним человек.

Спаситель оказался очень высоким и крупным, с длинными вьющимися волосами, белыми, словно свежевыпавший снег. Босой, в одних лишь зимних штанах.

Он быстро набросил на плечи накидку и поглядел на Ваню.

Его черты были острыми, будто высеченными из камня. Глубокий, пронзительный взгляд.

Голубые глаза мужчины были такими яркими и чистыми, будто в них отражалось само небо. В их глубине мерцали теплые золотистые крапинки, вспыхивающие искорками, когда на лицо падал свет.

— Давай показывай, где ранен, — мужчина подошел ближе.

— Нога болит. И перепугался, — признался Ваня. — Дядь, как тебя зовут?

— Тихон.

Он налил из старого самовара горячей воды, смочил тряпку и вытер кровь с его лица.

Ваня стойко вытерпел, когда Тихон начал обрабатывать его бровь и расцарапанные руки какой-то мазью.

— Перелома нет, раз ходишь сам, — сказал мужчина, проверяя его бедро. — Ушибся. Отдохнешь у меня, пока не успокоишься.

— А… мои родители, — Ваня опустил взгляд, понимая, каков будет ответ.

— Прости, малец, но нет их больше.

Он понимающе кивнул, шмыгнув носом.

Ваня сжал кулачки, пытаясь сдержать слезы, как учил его отец, но они все равно предательски закапали.

— Ничего, поплачь… Даже мужчина в такие моменты может поплакать, — Тихон похлопал его по плечу, поднимаясь и подходя к небольшому столику возле печи.

Ваня до боли закусил губу, сдерживая рыдания.

Он уткнулся в рукав своей шубки и замычал. От боли, страха, от того, что больше никогда не увидит маму, что больше никогда не услышит рассказы отца. Он сразу же почувствовал тоску, которая разрывала его маленькое сердце на части.

Ему хотелось оказаться в теплых руках матери.

Чтобы она, как обычно, погладила его по спине и спела песню.

Слезы градом катились из его глаз, а мычания превратились в отчаянные крики. Ваня ударил себя по голове, склоняясь лбом к коленям. Он бил и бил, пытаясь отогнать все случившееся с ним, как кошмарный сон.

Тихон с сочувствием повернулся, кинув на него печальный взгляд. Он насыпал в глиняную кружку побольше ромашки и шалфея, а также немного мяты. Залив все кипятком, выждал еще немного, а потом подошел к Ване, ставя рядом с ним отвар.

— Выпей. Ты выжил при встрече с двумя Оплетаями, будет обидно, если погибнешь от простуды.

Ваня, шмыгая и всхлипывая, поднял на него глаза. Тихон присел, кладя руку ему на плечо.

— Слушай, малец… Понимаю, сейчас ты убит горем, но ты выжил. Это значит, что твои родители будут жить вместе с тобой. Здесь, — он ткнул пальцем в его грудь, — в твоих воспоминаниях и твоем сердце. Береги их и пронеси через свою жизнь, чтобы потом, когда они будут ждать тебя на том конце Калинова моста, ты смог узнать их и воссоединиться с ними.

Ваня затих, внимательно глядя на Тихона.

— Я-я смогу еще раз увидеть их? — спросил он, роняя слезы.

— Сможешь. Но для начала тебе нужно вырасти, прожить достойную, хорошую жизнь, состариться и встретить с гордо поднятой головой Марену, когда она придет за тобой. А пока что выпей отвар, — Тихон поднялся, потрепав его по голове.

Ваня икнул, не сводя с него глаз. Он повернулся к столу и начал пить мелкими глотками.

— Я Ваня, — произнес он, икнув еще раз.

— Откуда будешь, Ваня? — Тихон сложил руки на груди, стоя у стола и глядя на него сверху вниз.

— Из Топей.

— Топи, значит, — он задумчиво хмыкнул. — Верну тебя туда обратно через день.

— Дядь, как ты сказал, называют тех, кто напал на нас? — голос Вани слегка осип.

— Оплетаи, — Тихон вздохнул. — Раньше они не заходили на земли Иния. Оплетай любит тепло, зеленые леса… но нечисти стало так много, что им пришлось пересечь границу в поисках еды.

— Люди не еда, — строго сказал Ваня, сверкнув на него глазами.

— Для них такие, как вы — деликатес, — засмеялся Тихон.

Ваня поджал губы, понимая, что он прав. Люди без магии слабы. Они не могут противостоять им.

— Скажи, дядь, а почему у тебя такие волосы? Ты болеешь?

— Волосы-то? — Тихон просиял улыбкой. — Таким родился.

— Ого, — Ваня с интересом начал рассматривать его. — Ты в лесу тут один живешь?

— Один, малец.

— Не страшно? Нечисть тут ходит.

— А ты как думаешь? — его низкий смех словно окутывал своим теплом.

Ваня оглядел мощные руки Тихона.

— Думаю, ты сильный. Оплетаев аж надвое разорвал.

— Я просто разделил их. Обычно они охотятся в паре. Сплетаются между собой, чтобы смогли дать отпор другой нечисти.

Ваня закусил губу, печально отводя взгляд. Тихон похлопал его по плечу, забирая пустую кружку.

— Спать будешь на печи. Прогреться тебе надо. Заболеешь, я лечить не умею. Завтра меня не будет, вернусь поздно. А потом отправимся в твою деревню.

— Ты оставишь меня одного? — Ваня поглядел растерянным взглядом на Тихона.

— Просто будь в доме и не выходи никуда.

Он послушно кивнул.

Ему еще никогда не приходилось оставаться одному. Невольно к нему пришло осознание, что теперь он всегда будет один.

Слезы вновь подступили, но Ваня быстро отмахнулся от них. Он стянул с себя шубу и, захромав, пошел к крючкам. Они висели высоко, так что Ваня не мог достать до них. Он упрямо придвинул стул к стене и, забравшись на него, повесил свою шубку.

Тихон молча следил за ним. Уголки его губ приподнялись в улыбке, когда Ваня слез со стула и, поставив его обратно, направился к печи.

— Подсадить, малец? — весело спросил он.

— Сам, — тот махнул рукой, оценивая высоту. — Справлюсь, дядь.

Он кряхтя и периодически шипя от боли в бедре все же забрался наверх.

Устраиваясь на старой перине, Ваня отвернулся к стене, накрываясь одеялом. События ночи вновь захлестнули его, и он тихо заплакал, затыкая рот одеялом. Тихон затушил свечу, погружая маленькую комнату в темноту. Было слышно лишь потрескивание в печи и тихие всхлипы, которые вскоре затихли, когда Ваня провалился в тревожный сон.

Проснулся он в холодном поту.

Вскочил так резко, что у него закружилась голова, и поморщился от легкой боли, пульсирующей в брови. Оглядевшись, Ваня с горечью понял: все произошедшее – не сон.

В доме было пусто. На столе горели свечи, тускло освещая пространство. Только сейчас он осознал, что в доме Тихона нет окон.

С трудом слезая с печи и морщась от боли во всем теле, особенно в бедре, Ваня, хромая подошел к столу. Под небольшим куском тонкой марли Тихон оставил ему еды. Манка с медом была вкусной, но он ел без аппетита.

Впервые сидя за столом в полной тишине, Ваня окинул комнату взглядом и представил, как Тихон ест так каждый день — в полном одиночестве. В груди кольнуло от тоски.

— Может, остаться жить с дядей? — прошептал он, задумчиво глядя на пламя свечи. — Буду ездить в гости к Алешке с Аленкой. Деда буду навещать…

Доев, Ваня вновь забрался на печь, проваливаясь в очередной кошмар.

Когда он проснулся, то обнаружил, что Тихон уже вернулся. Мужчина свежевал на столе зайца, ловко орудуя большим ножом.

— Дядь, а где твоя семья? — Ваня перевернулся на бок, подкладывая руку под голову.

— Нет у меня семьи, — ответил Тихон, быстрыми движениями нарезая мясо. — Давно уже один живу.

— А окон почему нет?

— Потому что дом мой в дереве.

— В дереве? — глаза Вани засияли любопытством.

— Ага. В огромном, старом дубу. Вот и окон нет.

Тихон свалил отходы зайца в ведро на полу и, вытерев о тряпку нож, начал резать овощи. Его движения были быстрыми. Ваня изредка ловил себя на мысли, что совсем не поспевает взглядом за руками своего нового друга.

— Дядь, а дядь, а почему ты в деревне не живешь?

— Людям мои волосы не нравятся. Боятся меня из-за них.

— Почему?

— Говорят, ведьмак я. Из-за этого сторонятся.

— А ты ведьмак?

— Нет.

— А магией владеешь?

Тихон поднял из-под светлых бровей на него взгляд, продолжая резать овощи.

— У моего друга магия пробудилась и у соседской девчонки. Хотя отец сказал, что это редкость.

— Он был прав. Но знаешь, когда магия проявляется в одной деревне несколько раз, это значит, что боги сейчас направили взор в ее сторону. Люди называют такое благословением, а нечисть – божьим проклятием.

— Проклятием? — Ваня закряхтел, слезая с печи.

— Да. Ведь это означает, что себя явил новый чародей или ведунья.

— Значит, мои друзья будут жить в Снежной и работать в гильдии? — он сел на стул, складывая на столе руки.

— Если захотят, да.

— У меня нет магии, — с грустью вздохнул Ваня. — Значит, я с ними не буду жить.

Тихон улыбнулся, закидывая в котелок мясо и овощи.

— Знаешь, если сейчас боги смотрят в нашу сторону, попробуй попросить у них силу. Вдруг, они услышат тебя.

Ваня поглядел на него с наивным детским восторгом.

— Правда? — воскликнул он.

Тихон пожал плечами, одаривая его яркой улыбкой.

Он поставил котелок с едой в печь, закрывая ее. Повернувшись, тут же сжал губы, стараясь сдержать смех. Ваня сидел с закрытыми глазами, сцепив перед собой руки в замок и шепча молитву.

Тихон с интересом наблюдал за ним, прислушиваясь. Ваня молился Макоши. В памяти мужчины мелькнули старые воспоминания о его далекой жизни в лесах Лешего.

Когда еда была готова, Тихон перетащил стол ближе к кровати и усадил на нее Ваню. Тарелок у него не было, поэтому мальчик с воодушевлением зачерпывал рагу прямо из котелка. Сам он сидел напротив, наблюдая за тем, с каким аппетитом ест ребенок.

— Дядь, а можно я с тобой жить буду?

Тихон рассмеялся, отчего на лице Вани проступила улыбка.

— Зачем тебе жить со стариком в такой глуши?

— Чтобы ты больше не ел в одиночестве. Это очень грустно. Я сегодня попробовал и мне не понравилось. Когда ешь с кем-то, еда всегда вкуснее.

Тихон глядел на него не моргая. Он крепче сжал ложку в руке. На мгновение к его сердцу начала подступать давно забытая радость, но она быстро сменилась печалью, и он постарался подавить ее.

— Прости, малец, но завтра верну тебя в деревню.

— Не хочешь со мной жить? — расстроенно спросил Ваня. — Это потому что я человек?

Тихон засмеялся.

— Нет, это не из-за того, что ты человек. Просто каждый должен жить там, где ему положено. Люди в своих домах, а нечисть…

Ваня глядел на него расстроенным взглядом. Тихон протянул руку через стол, потрепав его по макушке.

— Хороший ты малец. Ты обязательно должен вернуться к своим друзьям, о которых рассказывал мне. Они наверняка скучают по тебе.

— Хорошо, — вздохнул Ваня, — Но я обещаю, что обязательно навещу тебя. Стану большим, сильным и навещу, вот увидишь.

— Буду ждать, — улыбнулся Тихон. — Ешь давай.

На следующий день Ваня вышел из дома. Он с любопытством разглядывал огромный старый дуб. Его ветви широко раскинулись и были покрыты снегом. В стволе дерева была большая дверь, которая ничем не выделялась. Вокруг лежали большие сугробы. Тихон подошел, натягивая ему на голову белую шапку-ушанку, подаренную отцом.

Ваня быстро поднял на него взгляд, ощупывая шапку руками.

— Как…

— Идем, малец, — подмигнул ему он. — Нужно доставить тебя в деревню до темна.

— Но… У нас ведь даже лошадей нет, мы не успеем пешком.

— Успеем, но… — Тихон присел, с загадочной улыбкой глядя ему в глаза. — Я хочу доверить тебе большой секрет.

— Секрет? — в глазах Вани мелькнул интерес.

— Обещай мне, что никогда никому не расскажешь о том, что видел меня здесь.

— Но…

— Никому, Ванька. Даже друзьям. И никому не расскажешь секрет, кто я на самом деле.

— Хорошо, — он расстроено опустил взгляд. — Это что ж получается, дядь, никто никогда не узнает, что ты спас меня?

— Не узнает, — подтвердил Тихон. — Главное же, что ты знаешь.

Ваня кивнул, поджимая губы.

— Обещаю, дядь. Это будет наш с тобой секрет.

— Вот и хорошо, — Тихон встал, делая несколько шагов назад.

— Высоты боишься? — спросил он.

— Нет.

— Хорошо. Тогда готовься к полету.

— Полету? На чем? — удивленно спросил Ваня.

Тихон лишь улыбнулся, скидывая с себя накидку.

Он стоял неподвижно, его длинные белоснежные волосы словно парили в воздухе, а голубые глаза хитро блеснули. Внезапно его взгляд стал сосредоточенным, и он медленно развел руки в стороны.

В тот же миг из-под его кожи начали проступать белые перья. Они появлялись словно из ниоткуда, разрастаясь все больше и больше, пока не заструились по его телу мягкими волнами. Его длинные, почти до пояса, волосы зашевелились, будто живые, и обвили мышцы рук и спины, постепенно сливаясь с кожей и превращаясь в пушистые перья.

Лицо менялось.