Глава 3

Храм Макоши

Храм находится в дремучих лесах страны Ирий. В нем обучают исключительно девушек, которым открылся дар провидения.

Их забирают сразу после первого пробуждения сил. Иногда это происходит в детском возрасте, но чаще всего дар предвидения проявляется в семнадцать лет, когда в ведунье начинает формироваться стихийная магия.

В отличие от Марены, Макошь не показывается людям. Она наблюдает за ними издалека, стараясь не вмешиваться в их судьбы. Однако иногда богиня касается нитей их жизни, чтобы подарить свое благословение.

Путеводитель по трем мирам.

Заметки Валерии Левиной.

Прислужник быстро перебирал маленькими ножками, неся в руках большой кубок, наполненный свежей кровью. Он ловко подпрыгнул и взлетел на своих черных крылышках, пролетая вдоль широких ступеней, ведущих к большому ложу. Его закрывала легкая прозрачная вуаль. Ложе тонуло в мягких перинах. На нем лежал старик. Его тяжелое дыхание эхом разносилось от каменных стен.

Лютый стоял рядом и не спускал внимательного взгляда через вуаль на то, как могущественный, наводивший страх на всю страну Иния Темный Князь из последних сил цеплялся за жизнь. Он ловил себя на мысли, что ждет его после смерти. Что станет с его душой и… есть ли она у него.

Вий закашлял, когда неожиданно разразился хриплым смехом.

— Вам бы поберечь себя, — Лютый пропустил спешившего прислужника, наблюдая за тем, как тот с заботой начал поить Князя кровью.

— Берегут себя лишь люди, — все так же тяжело дыша, ответил Вий. — Такие как мы готовы исчезнуть в тот самый момент, как появились на свет.

Князь повернул голову, и хоть его веки были закрыты, Лютый уловил ощущение, что он смотрел на него, и это ощущение пронизывало неприятным холодом до самых костей.

— Ты хорошо держишься возле Кощея… — Вий закашлял, харкая кровью. — Даже зависть берет, что Яга нашла вас троих первая. Найди бы вас я…

— То сразу же убили бы, — твердо сказал Лютый.

Князь вновь засмеялся, соглашаясь с ним.

— К чему мне те, кто в один прекрасный момент загонят меч в спину.

Прислужник с большой заботой принялся вытирать кровь с губ Вия.

— Вы сказали, что расскажете мне, с кем сражались и кто так сильно ранил вас, — Лютый нетерпеливо сжал сцепленные сзади руки в кулаки. — Мне даже любопытно, связано ли это с тем, что недавно произошло.

— Связано, — Князь улыбнулся, от чего у Лютого засвербило где-то под ложечкой. — У людей есть поговорка: «в своем глазу не замечать бревна»…

— Знаю.

— Как же я хочу видеть его лицо, когда он заметит это бревно в своих глазах, — Вий усмехнулся, снова заходясь кашлем. — То, что я тебе скажу, используй с умом, Лютый.

Князь отмахнулся от прислужника, и тот взлетел, забирая пустой кубок.

— Тот, кто ранил меня, и есть носитель огненной магии, — Лютый напрягся, сжав кулаки. — Но знаешь, носитель не чародей или ведунья, — Вий засмеялся, — И все это время он был у него под носом. Уверен, Яга знала об этом. Глаза этой ведьмы все видят.

— Знала? О чем?

— О том, что он носит пламя Сварога в своей душе.

— Кто он? — терпение Лютого начинало давать трещину.

— Тот, кого ты когда-то звал братом, — Князь оскалился в усмешке, — Баюн и есть, дитя, получившее благословение Сварога и его огонь.

Лютый моргнул.

Ему показалось, что он ослышался, но, видя выражение лица Вия, попытался унять внезапную дрожь в теле. Сердце гулко било в ушах.

Он громко выдохнул.

— Ба… Баюн? Вы уверены? — его голос дрогнул.

— Мои очи были открыты, и он смотрел прямо в них, объятый огнем. Его огненные копья и стрелы пронзали мою плоть, а своим мечом, на котором я отчетливо видел символы квадрата и топора Сварога, разорвал мое сердце. Я чувствовал его жар, выжигающий мою кровь изнутри.

Лютый чувствовал надвигающуюся на него панику, злость и обиду. Все эти годы, проведенные рядом с названным братом, превратились в туман. Пытался вспомнить — замечал ли за Баюном хоть что-то…

Но не мог.

— Вы сказали, что Яга знала… Почему вы уверены в этом? — его голос звучал растерянным.

— Единственная, кто рождена с взором Макоши. Так когда-то прозвали ее люди. Поверь, кто и видел его огонь, так это лишь она. Если ты ищешь ответ, почему ведьма молчала об этом, то… его ты найдешь лишь у нее.

— Можно вопрос?

— Спрашивай, — Вий тяжело задышал, когда черная кровь из его груди вновь начала обильно течь.

— Почему вы рассказали о Баюне именно мне? Ведь могли призвать Кощея и сказать об этом ему.

Вий повернул голову в его сторону. Он долго молчал. Лютый на мгновение подумал, что Князь умер, но, когда его тяжелое дыхание вновь разнеслось эхом, он сглотнул.

— Потому что придет время, и ты бросишь вызов своему отцу. И когда этот день настанет… — Вий хрипло засмеялся, — Я хочу, чтобы ты победил.

Лютый не моргая глядел на Князя.

Его слова заставили все его нутро сжаться. Он не думал, что кто-то осмелится сказать эти слова вслух и так громко. Он боялся произносить их даже шепотом. Даже в своих мыслях. Ему казалось, что стоит подумать об этом, как Кощей тут же узнает об этом.

Тот день, когда он чуть не погубил Настю, оставил большой шрам на его душе. И именно в тот день, сидя под дождем на Проклятом Могильнике, в окружении трупов, Лютый поклялся себе, что отомстит. Что вернет всю ту боль, которую перенесла его любимая, Кощею десятикратно. Он поклялся, что примет ее и сам. Ведь вина за то, что она потеряла жизненную силу, лежит и на нем. И когда придет время, Лютый готов погибнуть, прихватив с собой его названного отца.

Когда Вий испустил свой последний вздох, Лютый с ужасом наблюдал, как его старческая оболочка рассыпается, обращаясь прахом. Он наблюдал за его прислужниками, которые в полном молчании обращались в прах следом за ним. Для них не было жизни без их создателя.

Тишина начинала давить, но Лютый не сдвинулся с места.

Он был благодарен Князю за то, что всегда видел в нем не пса, а того, кто способен на большее. И пусть их общение заключалось лишь в передаче информации, Лютого в пещерах Вия всегда встречали как гостя.

Он столкнулся с зелеными глазами одного из прислужников.

Нечисть смотрела на него с благодарностью.

Когда его тело почти развеялось, прислужник склонил голову, прощаясь с ним. Лютый вежливо склонился в ответ. Когда выпрямился, понял, что остался совсем один.

— До встречи в Нави… — тихо произнес он, окидывая взглядом пещеру.

***

12 лет назад…

Зимнее время в Топях выдалось намного суровее обычного. Метель, бушевавшая несколько дней, замела дома почти по самые крыши. Каждый день жители расчищали большие сугробы, чтобы хоть как-то открыть дверь и выйти на улицу. Но благодаря снегу в домах было теплее, чем обычно.

Тогда поговаривали, что деревня продержалась только благодаря домовым, которые с большой радостью ютились под печами. Их в ту зиму топили без остановки. Люди оставляли в углах яства, чтобы задобрить маленьких помощников. Верили, что именно они защитят их дом от сурового мороза.

— Мам, нам обязательно ехать сегодня? — мальчик десяти лет с неохотой соскочил с печи, потирая сонные глаза.

— Совенок мой, — молодая девушка с белокурыми волосами с нежностью обняла ребенка, покрывая его заспанное личико поцелуями. — Обязательно. Твой папа так много работает, чтобы мы могли переехать в столицу. Вспомни, как там красиво. Как доберемся, обещаю, пойдем на ярмарку и купим тебе что-нибудь вкусное.

Мальчик улыбнулся, обнимая маму маленькими ручками.

— Хорошо. Только давай и Алешке с Аленушкой тоже купим. Я хочу подарки им привезти.

— Купим, Совенок, обязательно, — девушка ласково потрепала сына по светлой макушке. — Садись за стол. Скоро папа вернется, и нужно будет выезжать.

Ваня забрался на высокую лавку, устраиваясь у окна — на своем любимом месте. Он повернул голову и погрустнел. Сугроб, который привалился к стеклу, портил весь вид. Он любил пить отвары из ягод с ватрушками и смотреть, как его друзья корчат ему рожицы в окне напротив. Или так же, как и он, едят и весело что-то обсуждают.

Их знакомство началось с самых пеленок, ведь соседи тесно дружили. Когда дети подросли и начали бегать по улицам Топей, кидая в прохожих снежки, все сразу поняли, что в их деревне эта троица наворотит еще немало дел. И так и было. С каждым годом они умудрялись попадать в разные передряги. Ваня и Аленушка были погодками, а Алешка старше их на два года. Он был их лидером и, как лидер, втягивал в постоянные неприятности. Хотя сами они не считали свои проделки неприятными. Будь то пробитая дыра в крыше соседа, перепуганные лошади, которые всем табуном сбежали по их милости с конюшни. Обстрел яйцами приезжего купца или расставленные ловушки в охотничьих угодьях, в которые попался дед Пашка и провисел вверх ногами почти час, пока на его крик не прибежал его друг.

Для Вани это были лучшие моменты в его детской жизни. Когда родители спросили, как он отнесется к переезду в Снежную, Ваня расстроился.

Они сказали, что не могут взять с собой его друзей. Но он смирился. День, когда они уедут, еще не был назван, но вещи в доме постепенно исчезали, и Ваня понимал, что совсем скоро они все же уедут.

Вот и сегодня они должны были ехать выбирать дом, в который совсем скоро переедут. Как бы он ни просил, его мама категорически не хотела оставлять его у соседей и ехать без него. Она обещала, что они проведут в Снежной несколько дней, а потом обязательно вернутся, чтобы Ваня мог попрощаться с друзьями. Ему пообещали, что он сможет время от времени приезжать в Топи, ведь здесь остается его дедушка.

Сидя за столом, Ваня все время косился к окну — ему очень хотелось увидеть друзей.

— Совенок, давай как доешь, одевайся. Ты ведь уже большой мальчик? — улыбнулась ему мама, и на его лице тут же засияла ответная улыбка.

Он любил маму.

Она была самой красивой. Длинные светлые волосы, заплетенные в колосок с красной лентой. Мягкое лицо, всегда с улыбкой, и большие голубые глаза, как зимнее небо. Но больше всего Ваня любил ее ласковые руки. Стоило ему оказаться в их объятиях, как все страхи, ночные кошмары и тревоги исчезали. Их тепло успокаивало — достаточно было маме нежно похлопать его по спине.

А вот отца Ваня немного побаивался. Не потому, что тот был плохим, а из-за его строгого взгляда. Каждый раз, когда он и его друзья попадали в очередную историю, отец молча смотрел на него этим взглядом, и Ваня сразу понимал, что был неправ. Когда отец бывал дома, он всегда рассказывал о том где бывал и кого встречал. Но больше всего ему нравилось слушать о птицах, которых отец встречал по пути домой.

Ваня мечтал хоть раз в жизни увидеть белых сов, которые, по старым былинам, жили в Топях и были помощниками Лешего — хранителями Борлеса. Но с приходом в Явь нечисти совы были убиты, а выжившие давно покинули эти места.

После того как Ваня оделся, он побежал впереди мамы к соседнему дому. Дверь тут же распахнулась, и на пороге, заливаясь смехом, его встретила Аленушка.

Он словно ураган вбежал в дом.

— Алеша! — закричала Аленушка. — Скорее, Ваня пришел!

Алешка выглянул из своей комнаты и помахал ему рукой.

— Давай сюда! — его серые глаза загадочно поблескивали. — Быстрее, что покажу!

Ваня тут же юркнул в комнату друга. Алешка сидел на полу на мягком ковре. Жестом подозвал его ближе, и он послушно сел напротив.

— Следи за моей рукой, — прошептал Алешка. — Я еще вчера научился.

Он раскрыл ладонь и сосредоточенно уставился на нее. Ваня затаил дыхание.

Первые несколько секунд ничего не происходило, но затем ладонь Алешки начала медленно источать сияние.

Они смотрели на него как завороженные.

И хоть мерцание было тусклым, становилось понятно: когда-нибудь Алешка станет чародеем. Его магия начала проявляться совсем недавно. Они знали, что как только расскажут об этом родителям, его заберут Волхвы. Поэтому решили пока что держать это в секрете.

— Мире показывал? — спросил Ваня.

— Нет еще. Да и не нужно, она обязательно проболтается взрослым.

— Не проболтается. Мы же не рассказали, что у нее тоже есть магия.

— Именно. А скажем ей, что и у меня есть, она сразу же побежит всем болтать.

— Тогда все обо всем узнают. Будете вместе обучаться.

— Не хочу я с ней обучаться. Она и так, как приехала в деревню, таскается за мной куда ни пойду.

Ваня расплылся в лукавой улыбке.

— Ну она же влюбилась в тебя.

Алешка скорчил гримасу, словно учуял запах навоза, а Ваня засмеялся.

— Я скоро вернусь из Снежной. Подожди меня, хорошо? Не уезжай к Волхвам.

— Хорошо.

— Совенок! — в комнату заглянула мама Вани, и они тут же перевели на нее взгляд.

Алешка убрал руку за спину, хотя мерцание на ней давно уже прошло.

— Нам пора.

Ваня улыбнулся и, попрощавшись с другом, вышел на улицу.

Сани, запряженные лошадьми, уже ждали их возле дома. Отец улыбнулся и, поцеловав жену в щеку, присел возле Вани на корточки.

— Смотри, что нашел, — он надел на него белоснежную шапку-ушанку. — Теплая?

Ваня улыбнулся и кивнул.

Мех был очень мягким и приятно согревал. Мужчина поднял его на руки и быстро посадил в сани. Когда они все втроем устроились, укрывшись по пояс теплым одеялом, извозчик щелкнул поводьями, и лошади тронулись.

Морозный ветер щипал щеки и нос. Ваня наблюдал за зимним пейзажем, когда они проехали большое поле, а затем свернули на дорогу вдоль леса.

— Пап, а правда говорят, что магия редко появляется в детях?

— Правда, Ванька. Магия — очень древняя сила. Боги даруют ее лишь избранным.

— А почему?

— Вот представь, сын, если бы они давали силу всем подряд. Что тогда было бы?

— Тогда люди давно бы победили нечисть, — не думая, выпалил Ваня.

— Твоя правда, — мужчина засмеялся, — Но представь, что из-за того, что чародеев и ведуний много, эта сила досталась бы кому-то, кто живет в Кривде.

— Тогда, — Ваня серьезно задумался, — он использовал бы ее во зло.

— Правильно. Боги дают силу лишь тем, кому могут доверить ее. Конечно, они не могут знать, как человек использует магию, но из-за того, что это редкий дар, люди с ответственностью относятся к нему. Когда человек получает что-то редкое, ему хочется сохранить его… Волхвы как-то рассказывали, что те, у кого душа Кривдой пронизана, не могли получить стихийную магию — и нередко сходили с ума.

— Дорогой! — мама Вани недовольно посмотрела на него.

— Ты права, душа моя, — он виновато улыбнулся ей. — Просто знай, сын, что если ты получаешь что-то очень ценное, старайся это ценить и будь благодарен. А если в твоей жизни появляются те, кто так же ценен, то защищай и оберегай их. Доброе сердце, — отец Вани ткнул его указательным пальцем в грудь, — всегда будет вознаграждено богами.

Ваня улыбнулся и кивнул.

Дорога уходила все дальше в лес. С сумерками они остановились, развели большой костер и расставили факелы по округе. Ваня с любопытством раздвигал угли, под которыми готовилась картошка. Его мама и отец что-то обсуждали, иногда смеясь. Мороз был несильным, но опять пошел снег, падая большими пушистыми хлопьями.

Ближе к ночи Ваня устроился в санях, козырек которых приподняли, чтобы защитить от снега. Он слышал монотонные голоса и потихоньку засыпал.

Разбудило его странное чувство тревоги.

Он выглянул как раз в тот момент, когда его мама забралась к нему в сани.

— Мамочка, а где отец?

— Скоро вернется, Совенок, — Ваня не сразу уловил тревогу в ее голосе.

Она уложила его и легла рядом, крепко обняв. Затем тихо запела, стараясь убаюкать колыбельной. Ваня услышал шаги по снегу и повернул голову на звук.

— Мама, — он коснулся ее лица и понял, что она плачет, — Мамочка, почему ты плачешь?

— Ш-ш-ш, лежи тихо, Совенок, — прошептала она, прижимая его сильнее.

Ваня напрягся и замер.

Он отчетливо слышал, как кто-то ходит вокруг их саней. А затем страх парализовал его маленькое тельце, когда прямо над ними раздался ужасающий рев.

Мама вздрогнула, сильнее прижимая его к себе. Она перестала петь и тихо заплакала, закрывая себе рот рукой. Ваня глядел на нее широко распахнутыми глазами. Страх матери передался и ему, но он не мог заплакать. Ведь помнил, что отец учил его быть мужчиной — не поддаваться слезам в опасную секунду.

Что-то тяжелое упало около саней. Девушка зажмурилась, сдерживая рыдания.

— Совенок, — прошептала надломленным голосом она, — ты должен лежать тихо, хорошо? Что бы ни услышал, прошу тебя, лежи тихо.

— Хорошо, мамочка.

Она улыбнулась, целуя его в лоб. Затем укрыла его так, что Ваню практически не было видно за всеми одеялами. Он обомлел, увидев, как его мама садится и выходит из саней. Хотел дернуться за ней, но вспомнил о своем обещании. Замерев, Ваня прислушивался. Когда округу оглушил крик ужаса, он быстро задышал, сжав маленькие кулачки, борясь со слезами и страхом.

Крик его матери продолжался, а затем сменился воплем нечисти.

Ваня закрыл уши, прячась под одеялом.

Когда крики резко затихли, он мог слышать лишь свое колотящееся от страха сердце.

Ваня лежал несколько минут, боясь шевельнуть даже пальцем. В ушах все еще стоял крик матери. Он прекрасно понимал, что слышал, и почему она не возвращается, но не мог понять, куда делся его отец и извозчик.

Спустя долгие минуты Ваня осмелился выглянуть наружу.

Вокруг было пусто, а в воздухе витал тяжелый металлический запах крови. Костер догорал, и в нем потрескивали поленья, наполняя лес зловещими звуками.