Глава 3 – Жажда жизни

Игнис выбрал Стефанию.

Брат с сестрой кивнули друг к другу. Стефан вальяжно подошёл к стене и повесил свой меч обратно, после чего вернулся к сестре. Она нежно обняла его, а Стефан подставил ей шею для укуса. Пока Игнис, словно не замечая этого, разминался с оружием, Стефания высосала из Стефана силы, после чего обессиленный вампир лёг на пол и сжался на нём.

– Холодно… холодно… – шептал Стефан в ознобе.

– Поешь, – нежно прошептала Стефания, указывая на стол.

Только сейчас я заметила странные колбы на столе. В большинстве из них была пенная вода, но в некоторых лежал на дне туман, а по другим бегал из стороны в сторону некий серебряный жук.

– Это их еда? – спросила я шёпотом Игниса, боясь привлечь ненужное внимание.

– Это переваренные души людей, – сказал Игнис. – Та что с водой, это души тех, кого мать забрала себе. С туманом это души Хаоса, а там, где тихо сверкает – Тонитру. Высшие вампиры забрали из этих душ всё удовольствие и отдали вампирам статусом пониже только время, чтобы они смогли протянуть ещё.

– Как вы можете поедать удовольствие людей?

Игнис, опустив голову, усмехнулся.

– Я уже отвечал тебе на этот вопрос, Лилия. И ещё отвечу.

Он взмахнул перед собой мечом в форме креста и встал в боевую стойку. Стефания двинулась вперёд, спрятав руку без оружия за спину, и они ударили друг друга концами мечей, отмеряя дистанцию. Они повторили это ещё, и ещё. Это было похоже на игру, казалось, они и не пытаются друг другу ничего сделать, но вот прошла минута, и вампиры уже топили друг друга в непрерывных ударах. Стефания оказалась куда более проворной, чем Игнис, и тот много ударов пустил, рассекая воздух.

Пока они дрались, Стефан подозвал меня:

– Иди сюда, – его лицо было в агонии. – Помоги мне. Я слишком ослаб, чтобы добраться до стола самому.

Я хотела ему помочь, но не могла решиться: меня сковал страх, что он меня обманывает для того, чтобы съесть нас. Игнис в пылу драки посматривал на нас, но он бы не успел.

– Не бойся, – прошептал Стефане. – Если Игнис поймёт, что я причинил вам вред, то сожжёт тут всё – меня, Стефанию, замок. Я бы отпил твоей крови, врать не буду, но не ценой жизни.

Я не смогла остаться глухой к его просьбе, но и рисковать сестрой не могла. Я положила рыдающую Эльзу на стол, и только затем взяла Стефана под руку, стараясь держать его лицо подальше от своей шеи.

– У тебя необычный аромат крови, – принюхался он и я со страха чуть его не выронила. Он был слишком лёгким для человека.

Я усадила вампира за стол, забрала Эльзу и села на расстоянии двух стульев от него. Игнис, к тому времени уже успел пропустить пару ударов. Стефания порвала ему дублет на груди до красна, но кровь с ран не выливалась.

Стефан усмехнулся, смотря на меня. Видимо, я смотрела на битву с глазами полными страха. Я попыталась отвлечься, чтобы не переживать. Стефан с большим трудом открывал пробку на склянке с молнией. Как только пробка хлопнула, впуская воздух, серебряный жук ускакал наружу, к дерущимся. Только сейчас я поняла, что видела маленькую молнию. Несмотря на то, что склянка была пустой, Стефан все равно что-то из нее отпил:

– Честно говоря, моя сестра высосала из меня слишком много, – сказал он жалобно, хлебнув «ничего». – Я ослаб и пока я восстановлю свои силы, пройдёт немало времени.

Стефан будто ожидал, что я поддержу тему для беседы, но вместо меня Эльза потянулась ручками к вампиру. Он аккуратно посмотрел на меня и протянул к ней руку. Я не дала ему прикоснуться к ней.

– Она всё равно проживёт лет 50-60, – хмыкнул он и убрал руку. – Подумать только, что путь к вечному бессмертию лежит через такое чудо, – подмигнул он Эльзе, а та засмеялась, пряча руками свои глаза в смущении. Ей понравился вампир и она покраснела.

– Почему вы отпустили молнию из колбы? – спросила я, переводя тему. – Разве не она ваша еда?

– Какой дурак будет пить молнию? – спросил он, смеясь.

– Я подумала…

– Я знаю о чём ты подумала. Мать символизирует море, Хаос туман, а Тонитру… молния. Но это не так. Тонитру – гром, а молния лишь сопровождает его. Пусть они и правда большие друзья.

Игнис почти задел мечом Стефанию, но она контратаковала и полоснула его по руке. Теперь вместо ударов они ходили вокруг друг друга. По Игнису было видно, что он в ярости: его волосы метались между собой слишком быстро, а в его глазах виднелось буйное пламя. Но Стефания будто бы тоже теряла своё терпение.

– Выжидают ошибки другого, – сказал Стефан. – Но у Игниса всё время мира, а у Стефании его нет.

Пока они ходили в ожидании, я решила поинтересоваться:

– Почему вам нужно есть, а Игнису нет? Разве вы не высшие?

– Мы утоляем свой голод, – сказал Стефан. – Но мы всё ещё его чувствуем. Высшие вампиры выше этого, и они могут прожить всю жизнь не питаясь вовсе. Как-то Игнис уснул на десяток лет, и проснулся лишь за тем, чтобы нарисовать картину, после чего заснул опять и на этот раз спал полвека. Пока он спал, мы с сестрой сходили с ума от истощения, так как наше время кончалось. Но мы бы не умерли от голода, в отличие от людей. Мы бы стали этими насекомыми с жёлтыми глазами, как и прежде.

Стефания собрала силы и наступила на Игниса крутя мечом налево и направо, и ему приходилось уступать ей.

– Она не может его убить, в отличие от него. Этот поединок лишь маленький шанс, попробовать жизнь человека на вкус, пусть это и будет годик. Высшие вампиры забирают эмоции людей себе, а нам отдают лишь время. Но жизнь ребёнка неопределенна временем. Она и дает высшим вампирам ключевое отличие от остальных: они становятся частью природы и могут больше никогда не есть. Но не каждый вампир достоин…