Глава 1 – Пророчество

Тонитру исчез также внезапно, как и появился. Лишь звук грома раздался за окном, когда он пропал. Мы остались одни – я, Игнис и потрескивающий звук пламени.

– И что теперь? – спросила я Игниса.

Игнис вскинул руку вверх, и огоньки на стенах снова зашевелились. Один огонёк догонял другой, другой – третий и в конце они все слились в огромное пламя, сползающее со стен на кровать. Пламя затекало под одеяло, съёживалось, закутываясь вихрем в постель. В какой-то момент возникла такая вспышка света, что я нехотя закрыла глаза – а когда открыла их снова, то на простыне уже лежал маленький свёрток из чёрного полотна.

Я неуверенно подошла к этому свёрточку, ожидая худшего, но когда из него засопели, мои слёзы сами подступили к глазам. Сердце словно прекратило стучать, когда я высмотрела личико ребёнка.

– Эльза…

Я подхватила свою сестру в руки и крепко прижала к своей груди. Она даже не проснулась, лишь по-детски стала жевать свою нижнюю губу. Я не могла поверить, что она могла исчезнуть из моей памяти. Как могли исчезнуть эти волосы цвета соломы и ярко-голубые глаза. Отец доверил её мне, чтобы мы приплыли на Новый Континент, там, где по слухам, жизнь бьёт ключом.

– Это мог быть мой ребёнок, – сказал с тоской Игнис. – Он мог прожить намного больше, чем проживет твоя сестра, даже если она доживет до старости.

Он хотел, чтобы я спросила у него, зачем он это делает. Я чувствовала это.

– Спасибо. Если вам нужна жизнь взамен… – слова, которые я хотела досказать, застряли в моём горле. Я не хотела умирать, какой бы храброй тогда я себе не казалась.

Он уставил свои огненные глаза на меня, словно прочитав мои мысли, и улыбнулся.

– Жизнь ребёнка для вампиров намного ценнее, чем ваша жизнь. Нет, я не приму её.

Улыбку Игниса я посчитала добрым знаком, чтобы спросить:

– Не хочу показаться неблагодарной, милорд, но позвольте задать один простой вопрос? Зачем вы спасли нас?

Настала долгая пауза.

– Потому что… я люблю вас, – ответил он… и рассмеялся. Его смех был нечеловеческий и больше походил на истерику. Воздух в башне стал тяжёлым, как в бане. Эльза проснулась от его хохота и заплакала. Я стояла в шоке, не понимая, как мне быть.

Он шутит – думала я в тот момент.

От смеха вампир стал кататься по полу, держась за свой живот. Огненные капли стекали с его глаз от смеха и растворялись в воздухе. Однако, посмотрев на меня и на моё недоумение, вампир стал успокаиваться, а после встал и подошёл ко мне.

– Я… думал я сбрендил, вы понимаете? – вампир говорил суетливо, метаясь по комнате. – Порядка века я прожил в мучениях… со слабой надеждой… и только когда я увидел Эльзу… увидел вас… моё сердце оттаяло от вязкости времени и начало пылать ярким пламенем. Спустя века!

Я не могла понять, о чём говорит этот вампир.

– С чего вы решили, что это я растопила ваше сердце? – спросила я всё ещё недоумевая.

Игнис подошёл к одной из своих картин. Я была слишком взволнована происходящим, чтобы смотреть на них, поэтому не могла сказать, что на ней изображено. Он спешно попытался достать её со стены, но не смог оторвать. Плюнув, он провел пальцем по краям полотна картины, тем самым выжигая её, после чего взял и всучил картину мне в руки. Я с опаской открыла ее и увидела там… себя. Или женщину, которая как две капли воды была похожа на меня.

– Мне тогда было десять веков, – сказал Игнис, смотря мне прямо в глаза. – Тонитру было около трёх, а сам Хаос едва дожил до половины своего первого. С самого начала своего рождения Хаос не осознавал неспешность бессмертия. Он старался жить как вы. Он воевал как вы, ел как вы и спал как вы. Тогда же он увлёкся гаданием. Сначала мы думали, что он просто бредит.

«Ты поскользнёшься и сломаешь себе шею», – предсказывал он Деймону, нашему дяде, громко смеясь.

«Ты полюбишь жабу и задохнёшься», – предсказывал он нашему отцу.

Маме он как-то предсказал, что тот, кого она любит сильнее всего, предаст её, а она этого и не поймёт.

Так бы это и осталось пургой, пока Деймон не поскользнулся на луже крови и не подвернул себе шею, уткнувшись лбом в серебряный крест.

Отец так испугался, что не выходил из замка пять веков, чтобы случайно не встретить какую жабу. Мать смеялась над ним, что он поверил в предсказание Хаоса.

«Это было совпадение. Совпадение! Ты как всегда пытаешься найти во всём судьбу. Даже сам Хаос не верит в то, что говорит. Высший вампир пустого трёпа, как и его отец » – смеялась мать над отцом на протяжении веков.

Спустя какое-то время отец устал слушать мамины усмешки и вышел в море, на охоту. Он, как и я, был высшим вампиром стихии огня, и, как и я, мог находиться в море весьма ограниченное время. Тонитру говорит, что слышал, как его последний огонёк гас в пучине шторма. Не знаю, встретил ли он какую-нибудь жабу на своём пути, или же пытался сбежать от неё, но второе предсказание Хаоса в точности сбылось.

Игнис говорил со страстью, а жар от его тела раскалил воздух в башне.

– Зачем вы рассказываете это мне? – спросила я хриплым от жары голосом.

– Потому что… – его красные волосы вились как огонь, – Хаос после этих событий перестал предсказывать. Ему наскучило предвещать плохие вещи, да и видения больше не приходили к нему. Кроме одного…

Он подсел ко мне, взяв мою свободную руку в свои и пьяняще смотрел в мои глаза:

– Никто не спал в эту ночь. Раздалось землетрясение такой мощи, что никто и не верил, что замок выстоит. Каждый из нас оставался в своих покоях и молился существующим и не существующим богам. Да, вы не ослышались, когда вампирам страшно, боги нам тоже не чужды. Я сидел в башне и никуда не выходил. Прямо там, где сидите сейчас вы. Тогда же Хаос влетел в мою комнату и стал кружиться в ней, а мою комнату заполонили туманные воины, корабли, часы, лошади, больные люди и иссохшая земля. Глаза Хаоса были закрыты, будто он спит, а я кричал от страха, пытаясь его разбудить. А он в это время пел свою песню:

« Твоё пламя погаснет от любви,

твои века закончатся от страсти.

Она возникнет на крови,

С ребёнком, вынутым из пасти»

Игнис пожирал меня глазами. В его глазах красное и жёлтое пламя боролось друг с другом. Его руки обжигали мои и мне пришлось с трудом их вырывать. Жар в комнате стал невыносим. Игнис смотрел на меня глазами безумца. Я вырвала руки и встала вместе с Эльзой, шаг за шагом отходя к ближайшей двери.

– А с чего вы взяли, что это предсказание обо мне? – спросила я ропотным голосом.

– Я видел вас во сне! Вы снились мне каждую ночь, с тех пор, как Хаос сделал мне предсказание! Я видел вас, чувствовал вас, жил с вами. Мы разговаривали с тобой часами…

Он казался полоумным. В башне стало невозможно дышать, да настолько, что даже окно вверху запотело. Я протянулась к ручке двери, чтобы впустить свежий воздух и не задохнуться, когда он крикнул:

– Не открывай её! Пока ты здесь… пока дверь закрыта, вы в безопасности!

– Нам нужен воздух, – прошептала я, чувствуя, как его пламя высушило всю влагу в моём горле.

Только сейчас Игнис осознал, что мы задыхаемся от его жара. Он растеряно оглянулся и схватился за голову.

Ни сил, ни воздуха больше не было. И я открыла дверь. Холодная струйка ветра приятно охлаждала моё лицо, и мы с Эльзой наконец-то смогли свободно дышать. Но эйфория от холода продлилась недолго. Я увидела ЧТО пряталось за дверью.

На меня уставились тысячи жёлтых глаз. Они были внизу, вверху и по бокам. От страха я попыталась закрыть дверь, но не смогла.

– Печать уже сломана, – ответил Игнис. Он пустил из пальца струю огня в своих собратьев, отгоняя их от входа. – Нам нужно уходить.