– Она нам определенно нравится, – в один голос заявили они.

– Где ты такую прятал, Гарри? – ухмыльнулся Фред.

Спасение пришло в лице двух главных шутов Хогвартса. Гермиона вздохнула. Она проиграла этот раунд. Атмосфера разрядилась, ее допрос был сорван.

– Ладно, – сказал Рон, сияя. – Раз уж все в сборе, может, пойдем в «Дырявый котел»? Умираю с голоду.

– Отличная идея! – воскликнул Джордж, подбирая свои коробки. – У нас как раз новый прототип Забастовочных Завтраков. Нужна фокус-группа!

***

Они шли по Косому Переулку к «Дырявому котлу». Фред и Джордж тараторили, рассказывая о своих изобретениях, Рон что-то увлеченно им отвечал. Гарри шел посредине, чувствуя себя странно. Он был снова с друзьями, и лед в его груди начал таять. Но рядом с ним шла Синия, и ее присутствие было постоянным, напряженным напоминанием о той бездне, которая теперь была частью его жизни.

Синия-Сандра подхватила его под руку, как будто они были старыми друзьями.

– Твои друзья… шумные, – прошептала она ему на ухо так, чтобы слышал только он. В ее голосе сквозила насмешка, но было и что-то еще. Любопытство.

– Они хорошие, – так же тихо ответил Гарри.

– «Хорошие» – скучное слово, – прошептала она в ответ. – Но эти двое… рыжие… в них есть искра. Они умеют ломать правила. Это похвально. А вот та, с книжкой… – она сделала паузу. – Она опасна. Она слишком много видит.

Гарри посмотрел вперед. Гермиона шла рядом с Роном, но не участвовала в общем разговоре. Она была погружена в свои мысли, и Гарри знал, о чем она думает. Она не поверила. Ни единому слову. Она просто отступила, чтобы перегруппироваться.

Он вошел в «Дырявый котел» в окружении самых близких ему людей. Но впервые в жизни рядом с ними он чувствовал себя шпионом во вражеском лагере. Он успешно провел своего демона в самое сердце своего мира.

Но перемирие было хрупким. А глаза инквизитора продолжали следить за ним.

«Дырявый котел» не гудел. Он шептался.

Гарри помнил это место другим – шумным, полным смеха и звона кружек. Сейчас же паб был наполовину пуст, а те немногие волшебники, что сидели за столиками, говорили вполголоса, то и дело нервно оглядываясь на дверь. Атмосфера была густой и липкой от невысказанного страха. Тот-Кого-Нельзя-Называть, может, и не вернулся на страницы «Пророка», но его тень уже легла на мир.

И в эту тихую заводь паранойи их компания ворвалась, как стая гоблинов на мотоциклах.

– Том! Старина! – проревел Фред, подталкивая щербатого бармена. – Шесть сливочных пив! И принеси тарелку своих знаменитых чипсов, пока мой брат-близнец не съел скатерть!

Они заняли большой круглый стол в самом темном углу. Фред и Джордж плюхнулись на скамью с грохотом, Рон тут же начал изучать меню, а Гермиона села так, чтобы держать в поле зрения и Гарри, и, что более важно, Сандру.

Синия-Сандра села рядом с Гарри, ее движения были плавными и расчетливыми. Она не выглядела испуганной или впечатленной. Она выглядела как зоолог, попавший в вольер с редкими, но предсказуемыми приматами. Она впитывала все: напряженные взгляды посетителей, паутину на потолке, то, как Рон пытается незаметно стащить оливку из вазочки. Она все каталогизировала.

– Мрачненько тут у вас, – прошептала она Гарри на ухо, пока близнецы спорили с Томом о качестве эля. – Похоже на приемную в одном из нижних кругов. Все ждут своей очереди на пытку, но делают вид, что просто читают прошлогодний журнал.

Гарри нервно усмехнулся. Ее способность находить точные, циничные аналогии была пугающей.

– Люди напуганы, – так же тихо ответил он.

– Страх – это скучно, – прошептала она в ответ. – Он делает всех одинаковыми. А вот паника… паника – это настоящее искусство.

В этот момент Джордж с грохотом водрузил на стол одну из своих коробок.

– Итак, дамы и господа! – торжественно объявил он. – Прежде чем мы утопим наше горе в сливочном пиве, позвольте представить вам наше новейшее, революционное изобретение!

Он открыл коробку. Внутри лежали конфеты двух цветов: оранжевого и фиолетового.

– «Блевальные батончики»! – с гордостью сообщил Фред. – Съедаешь оранжевую половинку – и тебя рвет так, что можно пропустить урок Зельеварения. Съедаешь фиолетовую – и все как рукой сняло! Идеальное решение для любого школьника!

Рон побледнел и отодвинулся от коробки. Гермиона посмотрела на близнецов с неодобрением, которое могло бы испепелить камень.

– Вы ненормальные! А если кто-то подавится? Или фиолетовая половинка не сработает?

– В этом-то и вся прелесть эксперимента, сестренка! – ухмыльнулся Джордж. – Ну, кто первый доброволец?

Все молчали. И тут раздался звонкий, полный энтузиазма голос.

– Я!

Все взгляды устремились на Сандру. Она смотрела на конфеты с горящими глазами, в которых плескался чистый, незамутненный восторг.

– Вы гении, – выдохнула она, глядя на близнецов. – Это же… идеальный инструмент для создания хаоса в упорядоченной системе! Можно сорвать любой экзамен! Можно довести до истерики Филча!

Она взяла одну конфету, не колеблясь ни секунды. Фред и Джордж смотрели на нее с благоговением.

– Гарри, где ты ее нашел? Я хочу на ней жениться, – прошептал Фред.

Не дожидаясь реакции, Синия-Сандра закинула в рот оранжевую половинку.

На секунду ничего не произошло. Синия задумчиво жевала, ее лицо было совершенно спокойным.

– Хм, приятный апельсиновый вкус с нотками…

Она не договорила. Ее лицо вдруг приобрело зеленоватый оттенок. Она приложила руку ко рту, ее глаза расширились.

– Ого, – промычала она. – А вот и оно.

И, к абсолютному ужасу Рона и Гермионы, она совершенно спокойно, почти элегантно, наклонилась и ее вырвало. Прямо на пол. Радужным, сверкающим потоком, который пах не рвотой, а почему-то карамелью и озоном.

– Гермиона, тазик! Быстрее! – заорал Рон, вскакивая.

Но Синия уже выпрямилась, вытерла губы салфеткой и закинула в рот фиолетовую половинку. Зеленый оттенок мгновенно сошел с ее лица. Она глубоко вдохнула и блаженно улыбнулась.

– Потрясающе, – вынесла она вердикт. – Пять баллов из пяти. Ощущения незабываемые. Правда, я бы добавила немного больше… драматизма. Чтобы перед эффектом в ушах начинала играть какая-нибудь трагическая оперная ария. Для атмосферы.

Близнецы смотрели на нее так, словно узрели божество. Гермиона была белее мела. А Гарри… Гарри вдруг понял. Она не притворялась. Ей действительно понравилось. Этому существу, которое знало все виды боли, физический дискомфорт был просто новым, забавным ощущением.

– Ты… ты сумасшедшая, – пролепетал Рон, опасливо садясь на место.

– Спасибо, – искренне поблагодарила его Синия.

Хаос, устроенный ее поступком, разрядил обстановку в пабе. Несколько волшебников за соседними столиками с любопытством смотрели на них. Шум вернулся в «Дырявый котел».

Они просидели так около часа. Близнецы наперебой предлагали Синии опробовать другие свои изобретения, и она с энтузиазмом соглашалась на все. Рон, немного оправившись от шока, с восхищением смотрел на нее. А Гермиона молчала. Она пила свое сливочное пиво и наблюдала.

Когда веселье немного поутихло, а близнецы ушли договариваться с Томом о поставках своих конфет, Гермиона наклонилась к Гарри через стол. Рон и Синия в этот момент жарко спорили о тактике игры в квиддич (Синия, очевидно, почерпнула все знания из головы Гарри и теперь оперировала ими с дьявольской точностью).

– Гарри, – тихо сказала Гермиона, и ее голос был тверд как сталь. – Эта история не сходится.

Гарри напрягся.

– О чем ты?

– О ней. О Сандре, – Гермиона не смотрела на Синию, но Гарри чувствовал, что та находится в фокусе ее внимания. – Переводных студентов в Хогвартсе не бывает. Система так не работает. Это не маггловская школа. И никто не живет «случайно» рядом с твоим домом. Волшебники в Литтл-Уингинге – это нонсенс, если только они не из Ордена, как миссис Фигг. Я проверила бы списки студентов, но они в Хогвартсе. Но как только мы вернемся…

Она замолчала, давая ему возможность признаться. Ее взгляд был умоляющим и требовательным одновременно. Она не обвиняла его. Она волновалась. И от этого было еще хуже.

– Гермиона, она спасла меня, – сказал Гарри, и в его голосе была вся усталость мира. – Это все, что сейчас имеет значение. Пожалуйста. Просто… доверься мне.

– Я доверяю тебе, Гарри. Ей – нет, – отрезала она. – Будь осторожен.

Именно в этот момент их тихий разговор был прерван.

– Ну что, герой, – громко и весело сказала Синия, поворачиваясь к нему от Рона. – Мы отлично провели время. Повеселились, поблевали, обсудили спорт. А теперь главный вопрос. Где мы будем ночевать?

Вопрос повис в воздухе. Все взгляды устремились на Гарри. Веселье кончилось. Настало время решать, что делать дальше.

– Я… я не знаю, – пробормотал он.

– Как это не знаешь? – удивился Рон. – Ты поедешь к нам! В «Нору»! Мама с папой будут счастливы!

– Нет, – твердо сказала Гермиона, и все удивленно посмотрели на нее. – Он не может поехать в «Нору». И мы тоже. Дамблдор велел всем нам собраться в… штабе.

Она произнесла это слово с запинкой, явно не желая говорить лишнего.

– В каком еще штабе? – нахмурился Рон.

Гермиона посмотрела на Гарри, затем на Синию, и ее лицо стало непроницаемым.

– На площади Гриммо, двенадцать, – сказала она, глядя прямо в глаза Гарри.

Это был не просто адрес. Это было испытание. Она приглашала его в самое сердце Ордена Феникса. Но приглашение не распространялось на его загадочную спутницу.

– Отлично! – хлопнула в ладоши Синия, прежде чем Гарри успел что-либо сказать. – Люблю старые дома с секретами! Надеюсь, там есть привидения. С ними всегда весело поболтать.

Она улыбалась своей самой очаровательной улыбкой. Но Гарри видел в ее глазах холодный, расчетливый блеск.

Новый уровень игры. Новая, куда более опасная шахматная доска. И он вел своего темного ферзя прямо в центр расположения фигур, в которых этот ферзь мог усмотреть противника.

***

Путь до площади Гриммо был странным, рваным кошмаром. Гермиона настояла на использовании маггловского транспорта, чтобы не привлекать внимания, и они тряслись в задней части ночного автобуса. Фред, Джордж и Рон, опьяненные сливочным пивом и радостью от встречи, вели себя шумно, чем вызывали косые взгляды немногочисленных сонных пассажиров.

Гарри сидел у окна, глядя на проплывающие мимо огни Лондона, но ничего не видя. Он чувствовал себя натянутой струной. С одной стороны от него сидела Синия, притворявшаяся Сандрой, – тихая, наблюдающая, с легкой, ничего не значащей улыбкой на губах. С другой – Гермиона, которая не спускала с них обоих испытующего взгляда.

– Значит, твои родители магглы, Сандра? – внезапно спросила Гермиона, нарушая хрупкое перемирие. Ее голос был подчеркнуто нейтральным.

Синия повернулась к ней, ее лицо выражало лишь легкое удивление.

– Да. Они… путешествуют. Геологи. Поэтому мы так часто переезжали, – ответила она гладко, без единой заминки. Легенда обрастала плотью на ходу.

– И они не волнуются, что их дочь участвует в… побеге?

– Они доверяют моему выбору, – просто ответила Синия. В ее голосе прозвучала нотка такой искренности, что даже Гарри на секунду поверил ей. Она говорила о доверии так, словно знала, что это такое.

Они вышли на тихой, ничем не примечательной площади. Гермиона достала клочок пергамента, показала его Гарри. Он прочел написанное, и в тот же миг, словно из-под земли, между домами номер одиннадцать и тринадцать начал расти еще один – грязный, обшарпанный, источающий ауру вековой тоски.

Синия-Сандра не выказала удивления. Но Гарри, стоявший рядом, почувствовал, как она на мгновение напряглась. Ее рука, «случайно» коснувшаяся его, была ледяной.

– Миленькое местечко, – пробормотала она так тихо, чтобы слышал только он. – Пахнет застарелой болью и плохими обоями. Мне нравится.

Она не боялась. Она чувствовала себя как дома.

Дверь со стертым серебряным молоточком в виде змеи открыла им Молли Уизли. Ее лицо было измученным, но при виде детей оно на мгновение посветлело.

– Наконец-то! Я уже начала волноваться! Гарри, дорогой! – она бросилась к нему, заключила в свои материнские объятия, но тут же отстранилась, заметив его состояние. – Господи, да ты весь в… Неважно! Быстро внутрь, все! Ужин почти готов.

Она гнала их в темный, узкий коридор, и только потом ее взгляд, полный тревоги, упал на незнакомую девушку.

– А это?..

– Это Сандра, мам! – весело сказал Рон. – Она помогла Гарри сбежать! Она крутая! Даже «Блевальный батончик» съела!

Миссис Уизли окинула Сандру взглядом, в котором смешались благодарность и глубочайшее подозрение.

– Что ж… добро пожаловать, Сандра. Любой друг Гарри – наш друг. Проходите, только тихо…

Она не успела договорить.

Как только дверь за последним из них захлопнулась, из глубины коридора раздался леденящий кровь, пронзительный женский вопль:

– ПОДОНКИ! ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ! ГРЯЗНОКРОВКИ В ДОМЕ МОИХ ПРЕДКОВ! СКВЕРНА! ВЫМАРАТЬ! УНИЧТОЖИТЬ!

Из мрака выступили огромные, пыльные шторы, которые с грохотом разъехались, открывая портрет во весь рост. Старая женщина в черном чепце, с безумным, искаженным от ярости лицом, визжала на них, ее нарисованные глаза горели чистой ненавистью.

Все инстинктивно пригнулись. Фред и Джордж бросились к шторам, пытаясь их задернуть. Рон что-то бормотал про «старую каргу». Гермиона зажала уши.

И только Синия-Сандра стояла неподвижно.

Она не испугалась. Она не удивилась. Она смотрела на орущий портрет Вальбурги Блэк с тихим, почти академическим интересом. Она слегка склонила голову набок, словно прислушиваясь к мелодии в этом визге.

– …ПОЗОР РОДА БЛЭКОВ! ФИЛИСТЕРЫ! ОТБРОСЫ! КАК ВЫ СМЕЕТЕ ДЫШАТЬ МОИМ ВОЗДУХОМ?!

– Какая страсть, – прошептала Синия Гарри. – Какая чистота эмоций. Никаких полутонов. Только абсолютная, незамутненная ненависть. Это почти красиво.

Портрет вдруг замолчал. Нарисованные глаза Вальбурги Блэк сфокусировались на Сандре. Картина, кусок холста и краски, казалось, учуяла ее. Визг прекратился. Он сменился тихим, змеиным шипением.

– Ты… – прошипел портрет, и в этом слове было больше яда, чем во всех предыдущих криках. – Я чувствую тебя… Ты не из их стаи… В тебе… тьма…

Все замерли. Даже близнецы, возившиеся со шторой, застыли на месте.

Синия-Сандра улыбнулась портрету самой милой и невинной из своих улыбок.

– Спасибо за комплимент, мэм, – вежливо сказала она. – У вас прекрасный дом. Такой… атмосферный.

Именно в этот момент на лестничной площадке наверху появилась еще одна фигура. Всклокоченные черные волосы, измученное, но все еще аристократическое лицо, горящие глаза. Сириус Блэк.

– Что здесь за шум? – его голос был хриплым, усталым. Затем он увидел Гарри, и его лицо преобразилось. – Гарри!

Он сбежал по лестнице, оттолкнув Рона, и крепко обнял крестника.

– Я знал, что ты придешь! Я так волновался!

А затем он отстранился, и его взгляд упал на девушку, стоящую рядом с Гарри. Улыбка медленно сползла с его лица. Его глаза, которые только что светились радостью, стали холодными и острыми, как осколки льда. Его рука инстинктивно легла на карман, где, как знал Гарри, лежала его палочка.

Инстинкты человека, проведшего двенадцать лет в Азкабане в окружении абсолютного зла, не обманешь.

– А это, – произнес он медленно, и его голос не предвещал ничего хорошего, – кто?

Сириус не смотрел на Сандру. Он сканировал ее. Как хищник оценивает неизвестного зверя, зашедшего на его территорию. Он видел не миловидную школьницу. Он видел угрозу.

– Это Сандра, Сириус, – поспешно сказал Гарри. – Она моя подруга. Она помогла мне.

– Подруга, – повторил Сириус, не отрывая от нее взгляда. Слово прозвучало как обвинение. – Откуда ты, Сандра?

Синия выдержала его взгляд без малейшего трепета. Она не улыбалась. Она была серьезна. Она понимала, что этот человек – не Дурсль, не Гермиона и даже не Олливандер. Этот видел настоящую тьму. С ним нельзя играть.

– Я ниоткуда, – ответила она ровным, спокойным голосом. – И отовсюду. Как и все, у кого нет настоящего дома.

Это был рискованный, но гениальный ответ. Она не стала повторять свою легенду про геологов. Она ударила прямо в сердце его собственной боли. В его собственное одиночество.

Сириус вздрогнул. Он не ожидал такого ответа.

– Что это значит? – спросил он, но в его голосе уже не было той ледяной уверенности.

– Это значит, что я увидела парня, которого весь мир пытается сожрать заживо, и решила, что ему не помешает кто-то на его стороне, – сказала она. – Просто так. Без приказа от директоров и без членства в секретных клубах.

Она говорила с ним на его языке. На языке бунтаря, одиночки, который презирает системы и правила.

Сириус молчал, изучая ее. Напряжение в коридоре можно было резать ножом. Молли Уизли переводила испуганный взгляд с Сириуса на Синию. Гермиона, затаив дыхание, ждала вердикта.

– Ладно, – наконец произнес Сириус, и его плечи немного расслабились. – Раз ты с Гарри, значит, ты с нами. Пока что.