Гарри схватился за голову. Это было хуже, чем крики. Это было вторжение в мозг. Она не ломала их дом. Она взламывала их прошивку. Он схватил клетку с Буклей, закинул рюкзак на плечо и на цыпочках начал спускаться вниз, готовый к чему угодно.

Картина, открывшаяся ему в гостиной, была произведением сюрреализма. Дурсли сидели в своих креслах, прямые, как аршин проглотили. Перед ними на кофейном столике стоял чайный сервиз. Синия-Сандра сидела напротив, изящно держа чашку. Все выглядело абсолютно нормально. За одним исключением.

Чашки Дурслей висели в воздухе в нескольких дюймах над блюдцами.

Они делали вид, что не замечают этого. Они смотрели прямо перед собой, их лица были бледными, а в глазах стоял стеклянный ужас. Они боялись пошевелиться.

– Ах, Гарри, вот и ты! – весело сказала Сандра, заметив его. – Мы как раз закончили. Твои дядя и тетя оказались милейшими людьми. Мы так славно побеседовали.

Она поставила свою чашку на стол. Чашки Дурслей с тихим стуком опустились на блюдца. Вернон и Петунья одновременно вздрогнули.

– Мы, пожалуй, пойдем, – продолжила Сандра, поднимаясь. – Нам еще нужно закончить проект. Спасибо за гостеприимство!

Она подошла к Гарри и взяла его под руку.

– Ты… что ты с ними сделала? – прошептал он.

– Ничего, – невинно ответила она. – Просто пила чай и вежливо беседовала. Правда, они почему-то очень нервничали. Кажется, у них не очень крепкая нервная система.

Она повела его к выходу. Дурсли молча провожали их взглядами, полными первобытного ужаса.

Уже у самой двери Синия-Сандра обернулась.

– Ах, да! Чуть не забыла. Маленький подарок на память о нашей встрече!

Она щелкнула пальцами. На журнальном столике стояла фарфоровая фигурка балерины. Фигурка вдруг ожила, спрыгнула на пол, выросла до размеров Дадли, и ее миловидное личико исказилось в гримасу, превратившись в точную копию лица их сына. Фигурка, теперь уже похожая на оживший кошмар, начала отплясывать джигу на ковре, выкрикивая тоненьким голоском: «Мамочка, я хочу еще тортик! Папочка, купи мне новый телевизор!».

Петунья издала тихий стон и сползла в кресле. Вернон просто закрыл лицо руками.

– Всего доброго! – весело помахала им рукой Синия и вывела ошеломленного Гарри на улицу.

Ночной воздух ударил в лицо.

– А теперь бежим, – деловито сказала она, и ее облик «Сандры» начал таять. – Пока они не очухались и не вспомнили, что у них есть телефон.

Она схватила его за руку, и мир разорвался на части.

Падение, тошнота, слепящая тьма и беззвучный крик. А затем – удар, мягкая, податливая масса и невыносимая вонь.

Гарри выкарабкался из бочки с навозом, отплевываясь.

– Могла бы и предупредить! – простонал он.

Синия, уже в своем истинном облике, стояла рядом, идеально чистая. Она смерила его брезгливым взглядом.

– А где веселье, если предупреждать? – фыркнула она. – Вставай, герой-навозник. Кажется, мы пришли.

Впереди, на холме, в окнах кривого, уютного дома горел свет. Нора. И в этот раз надежда в груди Гарри была смешана с истерическим смехом. Его жизнь только что превратилась в абсурдный, опасный, но до смешного живой фарс.

Они рухнули в абсолютную, безмолвную тьму. Гарри выкарабкался из бочки, отплевываясь и тяжело дыша. Запах навоза был настолько всепроникающим, что казалось, он стал частью его самого. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось поле, теряющееся во мраке. Никаких огней. Никаких домов. Никакого кривого, уютного силуэта на холме.

– Где мы? – прохрипел Гарри, поднимаясь на дрожащие ноги.

Синия, идеально чистая и невозмутимая, стояла рядом, оглядываясь с ленивым любопытством.

– Где-то, – ответила она. – Я просто выдернула нас из той точки пространства и выплюнула в другую. Координаты – это для педантов. Главное – мы больше не там.

– «Где-то» – это не план! – в голосе Гарри зазвенели нотки паники. Он был свободен, но свобода оказалась пугающей пустотой. Он был один, посреди ночи, в компании демона, и от него воняло, как от скунса.

– А у тебя был план получше? «Сидеть в комнате и ждать, пока депрессия доест твой мозг»? – она изогнула бровь. – Мой хаос, по крайней мере, предполагает движение. А теперь думай, Поттер. Куда бегут такие, как ты, когда их мир рушится? Где ваше тайное логово? Та «Нора», о которой ты думал?

Гарри нахмурился, сжимая лямку рюкзака.

– Я… я не знаю, дома ли они. Они не писали мне все лето. Может, они уехали. Может, им запретили… – он замолчал, не желая произносить вслух мысль, которая мучила его больше всего: «Может, они не хотят меня видеть».

Он оглядел бескрайнее поле. Бежать к Уизли сейчас, в таком виде, с ней, казалось отчаянным и глупым поступком. Ему нужно было время. Ему нужна была информация.

– Есть другое место, – сказал он медленно. – Косой Переулок. Это… это волшебная улица в Лондоне. Там всегда кто-то есть. Я могу найти кого-то из школы, узнать новости. И… – он посмотрел на свою грязную одежду, – …и нам нужно привести себя в порядок.

Синия задумчиво склонила голову набок.

– Волшебная улица? Базар? Звучит интересно. Много народу?

– Да, очень.

– Отлично, – на ее губах появилась хищная улыбка. – Люблю толпу. В ней так легко затеряться. И так весело сеять панику, если станет скучно. Но, – она окинула свой демонический облик критическим взглядом, – в таком виде я там буду выделяться даже больше, чем ты со своим запахом. Придется снова надеть человеческий костюм.

Ее тело замерцало, теряя очертания.

– Придумай мне имя и легенду, Поттер, – ее голос донесся из вихря теней. – Быстро. Что-то простое и не вызывающее подозрений.

– Э-э-э… Сандра, – выпалил Гарри первое, что пришло в голову. – Сандра Блейк. Ты с Гриффиндора. Просто… тихая, никто тебя не замечал.

– «Тихая», – из вихря донесся смешок. – Какая ирония. Ладно, сойдет.

Вихрь опал, и перед ним стояла девушка-подросток. Та же, что он видел в доме Дурслей: мантия Гриффиндора, растрепанные волосы, царапина на щеке. Она выглядела измученной, но решительной. Идеальная беглянка.

– Ну что, мелкий, готов нырнуть в ваш магический муравейник? – спросила Сандра, протягивая ему руку. – Держись крепче. На этот раз постараюсь не целиться в навоз. Но ничего не обещаю.

Приземление было не менее отвратительным, но, по крайней мере, мягким. Они материализовались в узком, грязном переулке, заваленном мусорными баками. Пахло гнилыми овощами и дешевым пивом. Из-за угла доносился гул голосов и музыка.

– Это Косой Переулок? – Синия-Сандра брезгливо сморщила нос. – Я ожидала больше блеска и меньше вони.

– Это Лютный переулок, – пробормотал Гарри, узнавая место. – Нам нужно выйти на главную улицу. Идем.

Он натянул капюшон мантии на голову, надеясь, что шрам не будет виден. Синия последовала за ним, с любопытством разглядывая темные витрины магазинов с черепами и сомнительными артефактами.

– Миленько, – прокомментировала она. – Почти как дома.

Когда они вышли из-за угла на главную улицу Косого Переулка, Синия замерла.

Перед ней раскинулся живой, дышащий, сверкающий калейдоскоп. Ведьмы в остроконечных шляпах торговались у прилавков. Волшебники в мантиях читали на ходу газеты с движущимися картинками. Дети с восторгом прижимались носами к витрине магазина «Все для квиддича», где сияла новенькая метла. Воздух был наполнен тысячей запахов: сладкой патоки из «Сладкого королевства», старого пергамента от «Флориш и Блоттс», странных трав из аптеки.

Гарри ожидал от Синии циничного комментария. Но она молчала.

Он посмотрел на нее. Она стояла неподвижно, и ее лицо под маской «Сандры» было абсолютно непроницаемым. Но ее глаза… они были прикованы не к летающим метлам или самопомешивающимся котлам. Она смотрела на семью – отец, мать и маленькая девочка – которые смеялись, выбирая котенка в «Волшебном зверинце». Она смотрела на двух студентов, которые о чем-то жарко спорили, тыча друг в друга волшебными палочками. Она смотрела на жизнь. На всю ту простую, хрупкую, смертную жизнь, которой у нее не было уже очень давно.

Гарри вдруг увидел эту улицу ее глазами. Не как волшебный мир, а как кладбище. Кладбище живых. Все эти люди, с их мелкими заботами, смехом, ссорами – через несколько десятков лет они все превратятся в прах. А она останется.

– Какие хрупкие, – прошептала она так тихо, что Гарри едва расслышал. – Как свечи на ветру. Дунешь – и нет.

В ее голосе не было угрозы. Только бесконечная, холодная констатация факта. И за ней – что-то еще. Что-то, похожее на зависть.

– Нам нужно купить тебе палочку, – сказал Гарри, чтобы нарушить гнетущую тишину. – Иначе твоя легенда развалится при первой же проверке.

– Палочку? – она очнулась от своих мыслей, и на ее лице снова появилась насмешливая ухмылка. – Эту деревяшку, которой вы машете? Забавно. Ладно, веди, Поттер. Посмотрим, какая из этих веток соизволит мне подчиниться.

***

Лавка Олливандера была такой же, как Гарри ее помнил: тихой, пыльной и заставленной до потолка узкими коробками. Сам мистер Олливандер появился из-за стеллажа так же бесшумно, как и всегда, его большие, светлые глаза изучающе уставились на них.

– Гарри Поттер, – прошептал он. – Я удивлен видеть вас. И от вас… пахнет неприятностями. И не только.

Его взгляд переместился на Синию. Он смотрел на нее долго, так пристально, что Гарри стало не по себе. Казалось, он видит не мантию Гриффиндора и веснушки, а то, что скрыто под ними.

– А вы, юная леди… я вас не помню, – его голос был мягким, как шелк, но в нем слышались стальные нотки.

– Сандра Блейк, – четко ответила Синия, не отводя взгляда. – Я перевелась. Мне нужна палочка.

Олливандер еще мгновение смотрел на нее, а затем кивнул, словно принял какое-то решение.

– Что ж, посмотрим. Какая рука у вас ведущая?

– Обе, – ответила Синия.

Олливандер удивленно моргнул, но ничего не сказал. Началась привычная процедура. Он давал ей палочки, она взмахивала. Одна палочка сожгла стопку пергамента на прилавке. Другая заставила все ящики в комнате открыться и закрыться с оглушительным грохотом. Третья просто треснула у нее в руке с сухим щелчком.

– Странно… очень странно, – бормотал Олливандер, метаясь между стеллажами. – Палочки вас боятся. Они чувствуют… силу. Но не ту, к которой привыкли. Силу старую, как сама земля… или то, что под ней.

Наконец, он вернулся из самого дальнего угла лавки, держа в руках пыльную, невзрачную коробку.

– Попробуйте эту, – сказал он почти с благоговением. – Тис, и сердечная жила дракона. Тринадцать дюймов. Жесткая. Тис – дерево, связанное со смертью и возрождением. Палочки из него встречаются редко, и они, как говорят, выбирают хозяев столь же необычных, как и они сами. Часто… тех, кто уже однажды заглянул за грань.

Синия взяла палочку. В тот момент, когда ее пальцы сомкнулись на темном дереве, в лавке на мгновение потемнело, а воздух стал холодным. Никаких искр. Никакого теплого света. Просто тишина и внезапный, могильный холод. Палочка лежала в ее руке так, словно была ее продолжением.

Олливандер смотрел на нее с суеверным ужасом и восторгом.

– Любопытно… – прошептал он. – Очень любопытно.

Они заплатили за палочку (Гарри пришлось выгрести почти все, что он успел забрать из своей спальни в доме Дурслей) и вышли на улицу. Синия вертела палочку в руках, разглядывая ее с хищным любопытством.

– Забавная игрушка, – сказала она. – Чувствую в ней… эхо. Словно она помнит смерть того дракона.

Гарри хотел что-то ответить, но не успел.

– Гарри?!

Этот голос он узнал бы из тысячи. Он обернулся. В нескольких шагах от них, с книгой в руках, стояла Гермиона. Рядом с ней, с разинутым ртом, – Рон.

Первое испытание их лжи началось.

– Гарри?!

Голос Гермионы, резкий и недоверчивый, ударил как пощечина. Гарри замер, инстинктивно делая шаг назад. Рон, стоявший рядом с ней, уронил на землю шоколадную лягушку, которую только что собирался съесть. Его лицо выражало целую гамму чувств: от шока до безграничного облегчения.

– Гарри! Дружище! – Рон первым рванулся вперед, сгребая его в объятия, которые едва не сломали ему ребра. – Какого черта?! Мы думали… Мы так волновались! Почему ты не отвечал?

Гермиона подошла следом, ее взгляд был острым, как скальпель. Она не обнимала. Она анализировала. Ее глаза скользнули по его растрепанному виду, по грязи на мантии, задержались на его измученном лице и, наконец, впились в девушку, стоявшую рядом с ним.

– Гарри, что случилось? – спросила она, и в ее голосе не было тепла Рона, только напряженная тревога. – Мы собирались писать, честно, но Дамблдор… он сказал, что это небезопасно.

– Я… я сбежал, – выдавил Гарри, чувствуя себя так, словно его допрашивают в Визенгамоте. Он чувствовал, как Синия рядом с ним напряглась, но ее лицо оставалось спокойным.

– Сбежал? Один? – Гермиона прищурилась. Ее взгляд снова вернулся к Синии. – А это?..

Настало время для спектакля. Синия-Сандра шагнула вперед, слегка запинаясь, как и положено «тихой» и напуганной девушке.

– Здравствуйте, – сказала она мягким, почти застенчивым голосом. – Я Сандра. Блейк. Мы с Гарри… на одном факультете. Я помогла ему выбраться.

Рон, наконец отпустив Гарри, уставился на Сандру. На его лице проступило любопытство, смешанное с легким восхищением.

– Помогла? Круто! Я Рон Уизли. А это Гермиона. – Он ткнул большим пальцем в сторону подруги. – Сандра Блейк… Что-то не припомню.

– Вот именно, – тихо, но отчетливо произнесла Гермиона. Она скрестила руки на груди. Допрос начался. – Я не помню ни одной Блейк в Гриффиндоре. Ни на нашем курсе, ни на каком-либо другом.

Атмосфера мгновенно накалилась. Гарри почувствовал, как по спине потек холодный пот. Они провалились. Провалились на первом же вопросе.

Но Синия даже бровью не повела. Она лишь потупила взгляд, изображая крайнюю степень смущения.

– Ох… – прошептала она так, чтобы ее едва было слышно. – Я так и знала. Меня никто не замечает. Я… я не совсем с вашего курса. Я переводная. Моя семья… мы много переезжали. Меня зачислили только в прошлом году, на третий курс. Это было сложно, поэтому я… держалась в тени.

Она подняла на Гермиону свои большие, наивные зеленые глаза.

– Особенно я боялась подойти к вам, Гермиона. Гарри говорил, вы самая brillante ведьма нашего времени. Вы всегда выглядели такой сосредоточенной в библиотеке… я просто не смела вас отвлекать.

Это был гениальный ход. Идеальная смесь лести, правдоподобной лжи и игры на собственном авторитете Гермионы. Гермиона на мгновение дрогнула. Ей было приятно слышать это, но ее подозрительность была сильнее.

– Переводная? Из какой школы? И как ты смогла просто так забрать Гарри от магглов? Это же нарушение всех возможных правил!

– Гермиона, да оставь ты ее! – вмешался Рон. – Она помогла Гарри, это главное!

– Нет, не главное! – отрезала Гермиона, не сводя с Синии глаз. – Главное – понять, что происходит!

Гарри видел, что им нужен выход. Еще один прямой вопрос – и вся их легенда рухнет.

– Она не забирала меня, – поспешно сказал он. – Я сам ушел. А Сандра… она жила неподалеку этим летом. Случайно. Мы столкнулись, и она просто… помогла.

Это была слабая ложь, и он это знал. Гермиона уже открыла рот для следующего, убийственного вопроса, но Синия ее опередила.

Она вдруг рассмеялась. Тихим, немного нервным смехом.

– О Боже, мы, наверное, выглядим ужасно, – сказала она, проводя рукой по волосам. – Мы удирали через какие-то поля, упали в канаву… Это все было так глупо и спонтанно. Я даже палочку свою сломала. – Она показала на новую палочку из тиса, которую держала в руке. – Пришлось купить новую. Простите, я… я совершенно растерялась. Вы правы, Гермиона. Это было безрассудно. Но я увидела, в каком он был состоянии… Я не могла просто пройти мимо. Мы же гриффиндорцы, так?

Она говорила быстро, сбивчиво, создавая идеальный образ девушки, действующей по зову сердца, а не по расчету. Она признала правоту Гермионы, обезоружив ее. Она объяснила наличие новой палочки. Она взывала к факультетской гордости.

Это была мастерская манипуляция.

Рон был окончательно покорен.

– Вот видишь! Она настоящая гриффиндорка!

Гермиона все еще колебалась. Ее ум отказывался принимать эту историю, но у нее не было прямых доказательств лжи. Каждое ее возражение было элегантно парировано.

И в этот самый напряженный момент, когда тишина затянулась, раздался двойной, оглушительно-веселый крик:

– ГАРРИ!

Фред и Джордж Уизли, нагруженные какими-то коробками, вывалились из своего магазина чуть дальше по улице. Увидев Гарри, они бросили все и подбежали к ним.

– Черт побери, ты живой! – воскликнул Фред, хлопая его по спине.

– Мы уж думали, ты отрастил жабры и живешь в унитазе у своих магглов, – добавил Джордж. – А это кто с тобой?

Их взгляды упали на Синию. Она, ничуть не растерявшись, улыбнулась им самой озорной из своих «сандровских» улыбок.

– Сандра, – сказала она. – Спасаю вашего чемпиона от смертельной скуки.

Близнецы переглянулись. В их глазах зажегся огонек узнавания – не личности, а духа. Они почувствовали в ней родственную душу, такого же агента хаоса.