Цитаты из книг автора «Владимир Сорокин»

. Это мерцание, балансирование нашей жизни между ужасным и смешным и есть суть русской метафизики.

Жизнь вообще не сахар, а в России тем более, выживать здесь без смеха и водки архитрудно.

осевших в Кракове в начале века после захвата русскими Крыма, запрет на алкоголь ее никогда не касался. Больше всего ее угнетало, что отец выбрал “старую академическую клячу”.

Полгода мы скитались, затем отец получил-таки хлипкое местечко доцента в университете Пассау, а мать устроилась туда же в профессорскую столовую. Она прекрасно, надо сказать, готовила, и кулинарные способности мои – от нее. Отец был способен приготовить только два блюда: яичницу и картошку в мундире…

Ветер. Капля. Косточки в стакане. Непросохший слепок тишины. Клавиши, уставши от касаний, С головой в себя погружены.

Страшный он, злой какой-то. Суровый. От него как-то это… – Что? – Не по себе. Очень муторно как-то. Всего выворачивает…

Поля, что – опять хером пахать будем?! Утюгу кланяться да на ежа приседать?

Имеет, а как же. – Мокин нагнулся, ища свалившуюся фуражку. Она, грязная, истоптанная, валялась возле ноги мертвеца. – Фу ты, ёб твою… – Мокин брезгливо приподнял её двумя пальцами. – Вишь, сам же и затоптал. Ну не мудило я? Кедрин посмотрел на фуражку, покачал головой: – Даааа. Разошёлся ты. Чуть голову не потерял. – Голову – ладно! Новая отрастёт! – Мокин засмеялся. – А эту больше не наденешь. Вишь! Вся в говне. Не стирать же…

Кедрин ещё раз пнул стенку. Кусок нижней доски с хрустом отлетел в сторону. В тёмном проёме среди земли и червячков крысиного помёта что-то белело.

Сестра – Ростовцева Ирина Львовна использована в качестве живого удобрения при посадке парка Славы в городе Горьком.