Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Возвращение в Египет

Возвращение в Египет
Книга в данный момент недоступна
Оценка читателей
3.9

Владимир Шаров – писатель и историк, автор культовых романов «Репетиции», «До и во время», «Старая девочка», «Будьте как дети» – никогда не боялся уронить репутацию серьезного прозаика. Любимый прием – историческая реальность, как будто перевернутая вверх дном, в то же время и на шаг не отступающая от библейских сюжетов. Новый роман «Возвращение в Египет» – история в письмах семьи, связанной родством с… Николаем Васильевичем Гоголем. ХХ век, вереница людей, счастливые и несчастливые судьбы, до революции ежегодные сборы в малороссийском имении, чтобы вместе поставить и сыграть «Ревизора», позже – кто-то погиб, другие уехали, третьи затаились. И – странная, передающаяся из поколения в поколение идея – допиши классик свою поэму «Мертвые души», российская история пошла бы по другому пути…

Читать книгу «Возвращение в Египет» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.

Лучшие рецензии и отзывы
SubjectiveOpinion...
SubjectiveOpinion...
Оценка:
40

За роман «Возвращение в Египет» Владимир Шаров получил премию «Русский Букер»-2014, и это, конечно, ко многому обязывает, заставляя меня вдвойне пристрастно отнестись к осмыслению и оценке этого труда. Глубокая, упругая, сухая книга, не поддающаяся быстрому и поверхностному прочтению именно потому, что, не углубляясь и не проникая внутрь данного текста, осилить все без малого 800 страниц – задача сверхтрудная.

Решив познакомиться с последним произведением Шарова, читателю нужно быть готовым столкнуться с сугубо теоретическим романом, наполненным нескончаемой историософией, замешанной на подробно изученной автором и близкой ему темой мистического богопознания. А основой, так сказать фундаментом, всему этому служит переписка многочисленных потомков великого русского писателя Николая Васильевича Гоголя, одержимых идеей дописать вторую и третью части романа «Мертвые души», что необратимо приведет к тому, что история нашего с вами отчества под всемогущим влиянием художественного слова сможет сменить вектор развития и придать верное богоприятное направление. Однако стоит предупредить, что базисом религиозных воззрений автора являются не ортодоксальные христианские взгляды, а старообрядчество и смежные ему ответвления (бегунство, странничество и другие). Естественно и у Гоголя Шаров своей легкой рукой через посредство своего главного героя (кстати, полного тезки писателя) находит яркие тенденции и склонности к старообрядству. Вообще для Шарова в «Возвращении в Египет» характерна постоянная мимикрия образности: все символы, события, происходящие или с героями или внутри нашего государства, только отчетливее подтверждают единственно возможное спасение человечества – через путь странничества и старообрядчества. Каждое действие облекается тонкой паутиной измышлений персонажей романа и привязывается к религиозным толкованиям бытия. Даже Ленин и Сталин в восприятии героев примеривают на себя роли с христианским уклоном.

Что касается построения системы персонажей, то она достаточно интересна для эпистолярного романа: все произведение представляет собой подобие современного чата, при этом каждый может общаться с каждым (и все-таки главный респондент, связующее звено - Коля), но переписка подана читателю в виде «выбранных мест из …». Однако поначалу разобраться в том, кто есть кто и какой из многочисленных дядьев Николая Васильевича-младшего пишет ему очередное послание невозможно, а потом приходит понимание, что и не нужно. Это хор, сонм, где каждый – человек интеллектуально глубокий, разбирающийся в различных тонкостях как теологии, так и истории России, филологически грамотный и до дикости схожий с остальными собеседниками.

Главным же вопросом, на который все ищут ответ, становится вечно звучащий на страницах отечественной литературы «кто виноват?» - как же произошло, что Россия, обреченная стать новой Землей Обетованной, вдруг вернулась в Египет, пройдя через Красное море революции, пережив поколения бродящих по пустыне, отдав столько сил, веры, жизней ради высшего смысла, ради очищения всего мира… На вопросы «что делать?» и «кому на Руси жить хорошо?» герои вслед за автором ответ знают или думают, что знают.

Для Шарова, как последователя Николая Федорова, «Возвращение в Египет» является романом очень личным и отчасти исповедально-программным, но остается все же художественным. И эти художественные отступления, появляющиеся из-под пластов историософских и теологических рассуждений героев, общую канву не дополняют, а дисгармонируют. Нелепые поэты-палиндромисты, чьи необыкновенные стихи остаются непредъявленными читателю, убежденные в зеркально обратимой структуре мира, история спутницы жизни Коли (потому как назвать ее возлюбленной язык не поворачивается), чей дед-извращенец рисовал ее в двенадцатилетнем возрасте голой и зарабатывал на этом, а муж подсадил на антидепрессанты и ставил на ней психологические эксперименты, несчастная мать Коли – Мария, над которой судьба-злодейка поиздевалась вдоволь, – все это, откровенно говоря, сюжетные линии весьма слабые и неорганично встроенные в тексте, «притянутые за уши», а меня как читателя убедившие только лишь в одной мысли – по Шарову «никому на Руси жить не хорошо». Любви, кстати, в ее привычном человеку понимании, между мужчиной и женщиной, в «Возвращении в Египет» места не нашлось, только – любви к Богу, к ближнему своему.

Отдельного упоминания достойны те части произведения, которые можно назвать «филологическими вставками» – обсуждение творчества Гоголя и конспект продолжения знаменитой поэмы. Как филологу, мне было весьма интересно вспомнить лекции, которые нам читали педагоги о творчестве и жизни Николая Васильевича Гоголя, интересно ли это читателю-нефилологу решать вам. К сожалению, Шаров от институтской программы практически не отходит и собственных находок, выводов, анализа творчества писателя у него нет. О продолжении «Мертвых душ» хочется заметить, что это – высококачественный постмодернистский текст, в котором ничего гоголевского нет и быть не может, но смелости и неординарности автора стоит отдать должное. Вот только оставшиеся 450 страниц растянуты без надобности медоточиво и последовательно то ли ради увеличения объема произведения в целях удовлетворения запросов издателей, то ли для пущей убедительности, что книга большая и достойна премии «Большая книги», то ли так у Шарова заведено – чем подробнее, тем основательнее.

Читать полностью
bookeanarium
bookeanarium
Оценка:
29

"Национальный бестселлер-2014" достался не Владимиру Шарову. Но его книга попала в короткий список не только "Нацбеста". На днях в девятый раз объявили имена претендентов на одну из самых крупных литературных наград страны — «Большую книгу». Шорт-лист в этом году получился настолько сильным, что предсказать, кому достанется премия, сложно. В числе девяти авторов шорт-листа есть и «Возвращение в Египет» Владимира Шарова. Остальные восемь - это «Теллурия» Владимира Сорокина, «Перевод с подстрочника» Евгения Чижова, «Время секонд хэнд» Светланы Алексиевич, «Обитель» Захара Прилепина, «Ильгет» Александра Григоренко, «Завод "Свобода"» Ксении Букши, «Пароход в Аргентину» Алексея Макушинского, «Воля вольная» Виктора Ремизова. В целом можно сказать, что проза в итоговой подборке с уклоном в историю, социальную сферу, а формы вполне традиционной. Председатель совета экспертов премии Михаил Бутов отметил: «в этом году сформировался очень сильный лонг-лист. Было трудно выбирать. Жюри не пыталось отмечать за заслуги в литературе в целом, а выбирало то, что действительно интересно читать. И это одна из самых удачных премий последних лет». Премиальный фонд «Большой книги» в этом году составил 6,1 млн рублей.

Говоря о «Возвращении в Египет», нужно постоянно держать в уме библейский исход из Египта. Всю книгу, а она представляет собой роман в письмах (подчас даже «роман в записках» - такие короткие реплики удостаиваются отдельного подзаголовка), автор ходит кругами по тематическому полю исхода, а 759 страниц вполне превращаются в сорок лет скитания по пустыне. Впрочем, у Шарова своё восприятие скитаний, для российского народа исходом, по его мнению, стало освобождение крестьян при Александре II, а своеобразным возвращением в Египет - революция. «Революция – тесные врата, она как жизнь в пустыне; те, кто к ней привыкнет и приспособится, станут свободными людьми. Впрочем, скитаться придётся ещё долго», - пишет Шаров.

Всю эту теоретическую часть Шаров подкрепляет частью практической: соль всей книги – история о том, как потомок Николая Васильевича Гоголя, проходя через казни египетские по воде как посуху, дописывает продолжение «Мёртвых душ». По версии главного героя романа, первый том «Мёртвых душ» - это история о том, как Чичиков скупал души, чтобы их спасти, прописав на участке Святой земли, прирезанном к Раю. И описание путешествия по аду, скупки душ, было завершено, мы спускаемся «в самое жерло дьявольской воронки, на нас столько грехов, они так тяжелы, что тянут и тянут вниз». А написать продолжение этой истории мог только тот, кто прошёл через революцию (поскольку она – те самые сорок лет скитаний), но во времена Гоголя не было такой революции, поэтому он «не умел написать небесного Иерусалима, пятнадцать лет бился в глухую стену, а когда понял, что дороги в Рай он не знает, умер от отчаяния». Вот такие гигантские масштабы выбрал Владимир Шаров для своего романа: смотреть сквозь века, даже сквозь тысячелетия, сопоставлять историю и литературу, искать Рай, дописывать книги великих классиков. Эх, раззудись плечо, размахнись рука!

«Брошенный вскользь намек следователя помог Исакиеву прийти к выводу, что освобождение крестьян при Александре II и наша революция есть Исход и Возвращение в Египет. Путь оттуда и путь туда всегда через Красное море, и дело милости Божьей, а то и случая, кто – евреи, или египтяне, или и те и другие погибнут, захлебнутся в его водах. Египтян он пока отложил, про евреев же говорил нам, что большая их часть, по-видимому, осталась».
Читать полностью
sibkron
sibkron
Оценка:
26

"Возвращение в Египет" - роман-метафора Шарова.

Уже в самом названии кроется отсылка к библейской мифологии. Миф о Моисеевом исходе занимает центральное место в романе. Начиная роман как историю отдельно взятой человеческой жизни, далее Шаров абсолютизирует и обобщает её до истории народа и до космогонии и метафизики в духе Николая Федорова. Сращивание советских реалий и библейских мотивов даже для самого Шарова уже не ново. Кто знаком с другими произведениями автора, вспомнит и миф о Ное ("До и во время"), и миф о Третьем Иерусалиме и втором пришествии ("Репетиции"). Новое - использование символичного понятия "палиндром", причем как в горизонтальной (добро/зло, Ад/Рай, Египет/Израиль, Исход/Возвращение, Бог/Сатана), так и вертикальной оптике (от имманентного к трансцендентному - Бог/Сатана внутри нас, далее - разворачивание этих понятий шире в физическом мире - обрыв, куда уводят козла, затем - воронка / корабль-ковчег, потоп, и далее до трансцендентного уровня - Бог / Сатана; затем происходит возвращение обратно - от трансцендентного к имманентному).

После романа возникает больше вопросов, чем ответов. Находимся ли мы в Египте (рабстве) или Земле Обетованной? И если они внутри нас, свободы ли мы от рабства или находимся во внутреннем Египте? Каждый человек по мере чтения дает сам для себя ответы.

Самой сильной метафорой романа является сравнение двух смертельных массовых давок на Ходынском поле (коронация Николая II) и на Трубной площади (смерть Сталина) с двумя берегами Красного моря, между которым был исход. Только вот вопрос - это было бегство от Зла и возвращение к нему?

И, конечно, дополнительными бонусами романа являются сильная лирическая любовная линия (Соня/Николай, хоть и не такая большая), язык и множественные аллюзий к творчеству русских классиков, особенно к Гоголю.

Читать полностью
Лучшая цитата
Которые уверовали во Всевышнего и вместе с семенем Иакова пошли вон из Египта. Господ
1