Глава 2

Третий день мы пробирались сквозь бушующий штормами Индийский океан. С момента выхода из последнего порта, ветер стихал лишь однажды, на полчаса и только для того, чтобы, разработав новую стратегию нападения, затем накинуться на нас с новой силой. Качало так, что телевизор в видеозале выпрыгнул из своего гнезда и, невзирая на крепления, грохнулся со своей высоты углом о палубу, мгновенно обретя вид груды запчастей. Теперь как минимум до прихода в порт нам предстояло смотреть лишь один фильм, «Про море» и то лишь на черно-белом экране. Голубого неба мы не видели ни разу. Все это время плотные слои стального цвета туч закрывали его, омрачая и без того нерадостную картину бушевания стихии. Они клубились вокруг нас, будто дьявольское воронье, слетевшееся на пиршество. То и дело нас заливали тропические дожди, и ветер бросал их хлесткие струи на всякого, кто осмелился выйти в то время на палубу, а постоянная изнуряющая качка делала свое грязное дело, изматывая бессонницей экипаж.

Для спящего на судне человека, как известно, существует лишь два вида качки: с бока на бок и с головы на ноги, в зависимости от расположения шконки (т.е. кровати). Предпочтительней в этом случае качка с головы на ноги, поскольку умелое подкладывание подушек под головную часть матраца и соответственно ножную, создает почти идеальные условия для высыпания, так как не позволяет во время неё ползать телу по простыне. В случае же когда шконка расположена вдоль судна, поспать вам удастся вряд ли. Представьте, что вас всю ночь будят, периодически переворачивая с бока на бок. И будят так, что не проснуться невозможно, а затем уже довольно сложно уснуть, по той же причине. Ухо расслабившегося человека, при этом, свободно елозит по подушке и издает монотонный скрип в такт покачиваниям, отвлекая его владельца от молитв прислать ему здоровый сон. Ляжешь на спину, раскинувшись навзничь, если позволяют размеры шконки, спать не даст другой скрип – расшатанных шурупов в переборках, или, к примеру, старого дивана. Устранишь эти неприятности, вдруг проснуться пустые плечики в рундуке и легким метрономатическим постукиванием поведут тебя прямо к той границе, за которой радостно улыбается сумасшествие. Можно добавить еще многое про летающие кресла, падающие настольные лампы и внезапно ожившие батарейки совместно с флаконом дезодоранта, во избежание падения, уложенные в ящики стола и теперь нудно бухающие там. Можно и это все устранить, можно, конечно, изготовить своеобразную люльку, по аналогии с предыдущим примером, подложив под бока что-то мягкое, например, спасательный жилет, но в конце всего, ликвидировав посторонние звуки и уже в полной тишине, случайно взглянув на часы, ты обнаруживаешь, что до вахты осталось два часа, а ты еще и не засыпал. Нелепая штука – качка…

За все время непогоды, Веру я видел лишь однажды, когда она выходила на шкафут, подышать свежим воздухом. Темные круги под глазами, бледное лицо выдавали её состояние. Она, как и все мучалась от дрянной погоды, не высыпаясь, но не подавала виду и приветливо улыбнулась мне, в ответ на мое «Здравствуйте!».

Случайная встреча с ней, своей неожиданностью буквально окрылила меня, расцветив радугой серое существование на скучном судне. Погода уже не казалась мне такой хмурой, как раньше и волны уже не были такими большими. Так себе, рябь в ложке. После этой встречи, в порыве щенячьего восторга, я готов был даже проиграть своему заклятому сопернику – второму механику, долгоиграющую партию в шахматы, хотя имел на две фигуры больше. Что там какая-то партия, когда я был просто счастлив! Весь день, после этой встречи, ходил будто после получки, улыбаясь как дебил и с энтузиазмом выполняя ту работу, которая у нормальных людей вызывала только отвращение. Что это со мной случилось? Влюбился, что ли? Да ещё в замужнюю женщину. И это в мои то года! Пороть меня некому, как говорил мой покойный дедушка! Царство ему небесное…

К вечеру четвертого дня ветер немного стих, будто устав, и природа явила нашим глазам великолепное голубое небо, просвечивающее сквозь разрывы в облаках и предзакатное солнце, освещающее сбоку еще клубящиеся черным, но уже не такие страшные тучи. Солнечные лучи, проникая на грешную воду, мягкими касаниями пытались сгладить еще бушующее море, успокоить пенящиеся волны и дать нам крохотную надежду, что с непогодой скоро будет покончено.

Вскоре небо над нами совсем расчистилось, тучи выстроились кольцом, окружая жаркий поток света, струящегося вниз. Ветер пропал совсем. Волны стали более пологими и длинными, приобретя размеренность зыби…

Вера стояла на юте, подняв лицо вверх, навстречу ярким солнечным лучам. Белая блузка и короткая белая юбка, соблазнительно облегающие то, что было под запретом для нас, привлекали внимание всех «случайных» прохожих. Они вились вокруг, как пчелы возле большого ароматного цветка, норовя подлететь поближе и хорошенько присмотреться. Пока еще никто не решился нарушить её одиночество, но во всех судовых службах подготовка к этому шла усиленная.

Вахтенный моторист поднимался на корму из недр машинного отделения уже четвертый раз, причем всегда находя для этого новую и еще более важную причину. Он уже вынес оттуда всю промасленную ветошь, ненароком прихватив и тючок ещё белой, нетронутой, долго запихивал её в бочки для мусора и с умным видом принялся передвигать их с места на место, своими действиями давая понять, что они явно не там стоят.

Он бы еще долго так маячил, пока не пришел боцман и не шугнул его из чужой епархии. Теперь уже Михалыч, найдя убедительную причину для нахождения здесь, непринужденно занял наблюдательную позицию. Он вдруг вспомнил, что есть важные дела в кормовом трюме и теперь усердно доставал оттуда швартовные концы и внимательно разглядывал их одним глазом. Наверное, готовился переделать на мочалки для экипажа.

Даже наш повар, не смотря на солидный возраст, трех внуков и одного правнука за плечами, самым бессовестным образом четыре раза выходил с камбуза, чтобы выбросить картофельный очистки за борт, а потом и вовсе вынес наружу табурет, сел и принялся – вот ведь наглость! – чистить овощи прямо на глазах у всего честного народа. И сколько боцман не хмурился и не бросал на поваренка красноречивые взгляды, Жора только сверкал золотыми зубами и добродушно улыбался. Найти сколь-нибудь существенную придирку к повару Михалыч не мог. Слишком зависимым от рук кулинара был весь наш экипаж.

У меня, имеющего некоторое количество свободного времени в перерыве между вахтами, уже утвердилась, за последние дни, привычка прогуливаться по одной из верхних палуб, а именно на той, что отмечена бассейном. Отсюда был хороший обзор, и я надеялся заметить появление девушки одним из первых.

Сцены из спектакля под названием «мы тут все очень работаем», наблюдал уже с некоторым опасением, боясь наглых конкурентов на свободные уши Верочки. Солнце пригревало и с минуту на минуту должны будут приползти погреться на солнце хищные монстры, с которыми мне будет не под силу справиться по причине субординации.

Вера, похоже совсем не замечала произведенного ею эффекта. Облокотившись о тамбучину (тамбучина – вход в помещение, находящееся ниже палубы – прим.) , она блаженствовала в счастливом неведении, если конечно это не было игрой. Пораскинув умом, таки решился. Мое появление среди резидентов было воспринято не совсем вежливо, почти безрадостно. Жора, слегка «промахнувшись», вылил мне на ботинки очередную порцию моечных вод, что-то прошипев про тунеядцев. Михалыч, в виду приятельских отношений, ограничился лишь товарищеским пинком, от которого я легко увернулся, заставляя его неуклюжее, разнеженное на боцманской работе тело неудачно развернуться, и он из-за инерции замаха улетел в трюм. За его здоровье я не волновался – внизу лежали те самые швартовные концы. Оттуда даже крика не последовало. Лишь только беспомощный приглушенный рокот, подобный тому, что издает якорь-цепь при отдаче. Будет знать, как рыть другому яму. Теперь, нейтрализовав на некоторое время оппонента, мне следовало развить наступление на обожаемый объект, и я на правах «старого» знакомого попытаться завести светскую беседу:

– «Глаз тайфуна».

– Ой! Как вы меня напугали…, – Она вздрогнула, отшатнулась от тамбучины и невольно оперлась на мою, вовремя подставленную руку, потом разглядела, с кем говорит, слепыми после солнца глазами и улыбнулась. – …Что вы сказали?

– Это временное затишье перед бурей. Скоро поменяется ветер и тогда…

– Да? Правда? Жаль…. А я только успокоилась, вышла вот воздухом подышать…. А надолго это? Я имею в виду, долго еще будет штормить?

– Точно нельзя сказать, но, думаю, пару-тройку дней еще придется потерпеть. Тяжело?

– Да нет, я бы так не сказала. Я вовсе и не рассчитывала, что здесь будут такие условия, как и на пассажирском лайнере. Понимаю…. – Она немного помолчала, глядя мне куда-то за правое плечо, улыбнулась, когда увидела, как боцман выкарабкивается из трюма, а потом неожиданно спросила. – А вы… давно здесь работаете, если не секрет?

– Ну, думаю, от вас этот секрет нет смысла скрывать, вы же не иностранная шпионка? Ну а если да, то я заранее согласен на вербовку. – Громким шепотом быстро закончил я, чуть наклонившись к её уху.

– Вы не ответили на мой вопрос, – Она отодвинулась, стараясь казаться серьезной, но в её прищуренных от яркого солнца глазах плавали непостижимо прекрасные смешинки.

– Ну, в моей биографии ничего интересного нет. На этом судне – второй контракт, да еще было два до него. А до этого… там вообще неинтересная история. Да и долго об этом рассказывать.

– А Вы… куда-то торопитесь… Сергей? – Она наблюдала за мной сквозь пушистые ресницы, не скрывая своей заинтересованности. И я, не зная, что тут можно ответить, лишь зачарованно смотрел на неё, в эти влекущие бездонные глаза, на её алые губы, будто созданные для горячих поцелуев и вскоре начал понимать, что ещё немного и утону в этих омутах, пропаду там бесследно, закрутят меня глубинные вихри её колдовских чар.

Как удержался, чтобы не заключить её в объятия, сам не знаю. Наверное, все же сказалось наличие опасных свидетелей, один из которых уже выбрался из трюма и глухо ворчал. Она, сама того не понимая, а, может быть и отдавая себе отчет, непостижимым образом притягивала к себе и мне стоило больших усилий сопротивляться этой сладкой муке.

Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, может быть мои намерения, диктуемые ситуацией, видимо так и было. Но, она вдруг смутилась, опустила голову и забавно покраснела, тем самым став еще чуточку ближе. Я вдруг тоже почувствовал себя неловко, будто сделал что-то неприличное и решил придать ситуации легкую несерьезность. Схваченная с потолка, шутка получилась вовсе нелепая. Видать потолок был деревянный.

– Все мы здесь торопимся только в одно место!

– И, какое же, если не секрет?

– А такое, чтобы заработать денег побольше, да уйти на пенсию, и затем уже там, на берегу, устроится на работу – «сутки через трое» и ездить на рыбалку по выходным.

– И это все? А как же романтика? А вообще-то…, я извиняюсь за нетактичный вопрос. Сергей, Вы женаты?

– Увы! Не встретил такую, как Вы. – Я по-идиотски улыбнулся, внутри проклиная себя за такое свое поведение. Неизвестно, к чему может привести мой такой гусарский, а скорее – хамский напор. Вот отвернется сейчас, уйдет в свою каюту и все. Больше мне с ней даже поговорить не удастся.

– Неужели? – С сомнением в голосе, загадочно произнесла Вера, опять глядя мне прямо в глаза. И нравилось же ей меня смущать.

– А что в этом странного? Посудите сами. Если бы я встретил Вас раньше, стал бы разве церемонии разводить, ходить вокруг да около? Такой шанс выпадает раз в жизни. Я имею в виду Вас. Красивая, интеллигентная. Поклонники вокруг Вас лезгинку пляшут табунами… – Намекая на круживших рядом конкурентов, я заливался весенним соловьем, а она в это время очень серьезно, даже слишком серьезно смотрела на меня, глаза её что-то говорили мне, но убей бог, если я что-то из этого понял. Но, мне вдруг показалось…. Нет, не мог её раньше видеть, встречать. Это, конечно, факт. Но мне почудилось… пригрезилось внезапно, что когда-то давно, очень, очень давно, кажется еще в другой жизни, я ловил на себе такой взгляд голубых, как карельские озера, задумчивых глаз.

Мало-помалу тема разговора сама по себе развиваясь, заставляла меня стереть дурацкую улыбку с лица и становиться серьёзным. Я еще что-то там плел про судьбу, рок и прочие нелепые вещи, но она уже ничего не отвечала и, опустив взгляд, перестала даже изредка смотреть на меня. Она будто бы ждала от меня чего-то, какого-то признания, а тем временем просто молчала, будто бы тяготясь нашей такой странной беседой.

– Вера! Пардон, Вы еще здесь? – Слегка тронул её за локоть, обращая на себя её внимание.

– Да, да, конечно, – ответила она поспешно, – куда же я денусь… с подводной лодки.

– Я вам уже надоел, наверное. Вы уж извините за назойливость. – Видя, что попал впросак, собирался было уже отчаливать, как она вдруг произнесла слова, от которых у меня сжалось сердце, затуманилось сознание и я едва не упал, прямо там, где стоял.

– Жила была одна Сова

Жила она в избушке.

На голове её была

Трех перышек верхушка.

Я к ней пришел тогда,

Пришел послушать сказку…

И замолчала. Нет! Это невозможно! Эта ситуация просто не могла существовать, она была настолько нереальна и невероятна, что даже мечтать о нем было бы слишком жестоко! И, тем не менее, сам продолжил:

– …Но почему затем она,

нисколько не смущаясь,

призналась вдруг в любви

К нему, но не ко мне,