С невероятным эстетическим удовольствием я перечитал два ранних романа Владимира Набокова, написанные им в Берлине под псевдонимом В. Сирин. Романы автобиографические, оба посвящены его жене.
«Машенька» (1926)
Лев Глебович Ганин, русский эмигрант в Берлине, перебивается с одной работы на другую, живёт в пансионе с другими русскими эмигрантами, смотрит в окно, где проходит железнодорожный мост, по которому периодически с шумом громыхают составы... После случайной связи ("механическая любовь") в него влюбляется Людмила, с которой Ганин всё собирается и никак не может порвать. На него постоянно томно смотрит соседка по пансиону Клара, подруга Людмилы... Здесь же живут два танцора балета, Колин и Горноцветов, у которых "голубиные отношения". Старый больной поэт Подтягин никак не может получить визу в Париж, где его ждут. Неприятный математик Алфёров ("бородка цвета навозца") ждёт приезда супруги из России, с которой не виделся четыре года...
«Страшно, — ох, страшно, что когда нам снится Россия, мы видим не её прелесть, которую помним наяву, а что-то чудовищное»
Ганин ходит по городу, встречается с любовницей, идёт в кино, где показывают фильм, в котором он сыграл статистом — якобы в театре... Вся жизнь похода на какую-то постановку, на нелепость, на сон. И семь русских душ застряли в этом доме, через который словно пролетают современная жизнь в виде железнодорожного состава. Однажды Алфёров показывает Ганину фото супруги, и герой узнаёт в ней ту Машеньку, в которую влюбился в свои 16 лет, когда он летом с родителями отдыхал в их имении в Воскресенске. В романе описаны четыре дня, в которые воскресают и заново переживаются все те чувства и события прошлого...
«Он был богом, воссоздающим погибший мир. Он постепенно воскрешал этот мир, в угоду женщине, которую он ещё не смел в него поместить, пока весь он не будет закончен»
Поэтично и одновременно с щемящей болью воссоздаются эти картины из детства и юности героя, перемежаясь серой удушающей действительностью, от которой Ганин скрывается в воспоминаниях. Эта светлая коса, до которой так хотелось дотронуться, эта беседка, где они столкнулись, эти первые поцелуи и встречи, продлившиеся всё лето и затихшие к зиме, когда он и она вернулись в Петербург. Ганин пошёл в юнкерское училище и словно позабыл о ней...
«Но теперь он до конца исчерпал своё воспоминанье, до конца насытился им, и образ Машеньки остался вместе с умирающим старым поэтом, в доме теней, который уже сам стал воспоминаньем»
Кадрами всплывают Гражданская война, битвы за Крым, отплытие из Ялты... Всё это в некой прошлой жизни, о которой Ганин практически не говорит (да и фамилия "Ганин" оказывается не его настоящей). Только Машенька вспыхивает огоньком впереди... и гаснет. Как и сама надежда вернуться в Россию.
Прекрасный дебютный роман, где тягостная атмосфера умирания, прозябания и тоски, царящие в эмигрантском пансионе, сменяются надеждой, ожившими вдруг чувствами, вернув жизнь в героя...
Пусть эта любовь так и останется иллюзией, но не иллюзия ли вся жизнь?
«Подвиг» (1932), пусть и является четвёртым романом, написанным Набоковым в Берлине, логически продолжает и раскрывает темы, затронутые в первом, гораздо меньшим по объёму, произведении «Машенька». По всему ощущается, что история эта очень личная, автобиографическая, где детство, отрочество и юность проплывают чередой вспышек — звуков и запахов, картин радостей и потерь, первой влюблённости и первого разочарования, жаждой героического поступка, который докажет самому герою, чего он стоит.
«Русскую сказку Софья Дмитриевна находила аляповатой, злой и убогой, русскую песню – бессмысленной, русскую загадку – дурацкой, и плохо верила в пушкинскую няню, говоря, что поэт ее сам выдумал вместе с ее побасками, спицами и тоской»
Мальчиком Мартын с цветочной фамилией Эдельвейс засматривался на пейзаж над кроватью, где узенькая тропа уводила в дремучий раскидистый лес. Дед его был швейцарцем, который женился на русской дворянке. Мальчик с самого начала говорил на английском, так как его мамаша-англоманка привила ему любовь к этому языку и к героическим историям (интересная параллель с Набоковым, который научился читать книги по слогам на английском языке, а потом уже писать на русском). Родители охладели друг ко другу и молча разошлись, разъехались, так что папа, любитель холодного и огнестрельного оружия, остался в Петербурге, а мальчик с мамой оказались в Ялте.
«Одни бьются за призрак прошлого, другие — за призрак будущего»
Жизнь Мартына проносится перед глазами читателя, то чуть забегая вперёд, словно подталкивая к пропасти, к неизбежному финалу, то погружая в тягучие воспоминания, в те флэшбеки, которые определили дальнейшие мысли и поступки героя. Из Ялты и беззаботного детства герой плывёт навстречу неизвестному будущему. Через Константинополь, Грецию — во Францию. Влюбляется в русскую поэтессу, эдакую роковую женщину, стихи которой стали популярными у читателей (мне она чем-то напомнила Ахматову). Потом поезд и дорога в Швейцарию, на родину деда, где их ожидает дядя Генрих...
Тема поезда у Набокова здесь прослеживается так явственно и символически, что вспоминаешь проносящийся сквозь пансион гремящий ж/д состав из «Машеньки»... Следишь за Мартыном, который вспоминает детские поездки в курортный Биарриц, а потом уже взрослым едет по Европе, вдруг спрыгивая где-то во французской глуши, привлечённый огоньками некой деревушки...
«Признавшись себе, что подлинного, врожденного хладнокровия у него нет, он всё же твердо решил всегда поступать так, как поступил бы на его месте человек отважный»
Поступление в престижный Кембридж, попытка стать своим среди английских студентов, дружба с медведеподобным и талантливым Дарвином, занятия теннисом и футболом, в котором Мартын преуспел в роли голкипера... И влюблённость в странную девушку Соню, одну из дочерей русского семейства Зилановых, в доме которых он останавливался в Лондоне. В Соню, в которую влюбляется и его сосед по квартире Дарвин. Набоков мастерски передаёт мятущиеся и противоречивые мысли и чувства героя, который из мальчика давно стал мужчиной, которого тяготит материнская забота, который жаждет приключений и никак не найдёт свой путь, своё место в этом мире... И любви которого так и не суждено раскрыться.
«...и Мартын, вспоминая, подмечал некую особенность своей жизни: свойство мечты незаметно оседать и переходить в действительность, как прежде она переходила в сон»
Великолепный роман о русских эмигрантах из высшего общества уже канувшей в Лету России, где Набоков то ли намеренно, то ли случайно обходит тему политики. Роман взросления, в котором угадываются многие черты биографии автора. И удивительным образом в этом мальчике, который на английском стал читать раньше, чем на русском, в этом юноше, который карабкается на швейцарские Альпы, чтобы испытать себя и доказать себе своё бесстрашие, в этом мужчине, который скрывает от всех намерение тайно пересечь границу с Россией — в этом образе, наверное, проявляются черты самого Набокова, в себе самом сохранившего образ Родины...
