Глава 3

– Так вот кем был тот самый Призрак из команды Шепелявого! – изумленно таращась на Старха, задумчиво пробормотал Лис. – А ведь я думал, что туфту все гонят, мол, появился одаренный боевик в его кулаке, Призраком кличут за то, что иссиня-бледный… А сами они тебя Стархом называли. Это твое настоящее имя?

– Я на него откликаюсь, – грустно улыбнувшись, согласился подопечный Грамба.

Сам же старик в это время очень крепко задумался над самым насущным для себя вопросом: «чем он – старый воин – может помочь этому странному парню, способному десятками косить людей направо и налево?».

– Ну, ты, блин, хорош: на ходу подметки рвешь, – похвалил соседа Лис, – правильно отвечаешь. Слушай, из того, что про тебя молва доносила, ты ведь тоже свои цепи сбросить можешь, правильно?

– Не пробовал, – пожал плечами Старх, – скорее всего, смогу, если будет нужно.

– Призрак – это из-за цвета кожи? – уточнил верзила. – Она у тебя с рождения такая?

– В условной прошлой жизни я мало бывал на солнце. Это немного вредно для здоровья, но поначалу меня лечила бабушка, а потом я и сам стал с этим справляться. Думаю, что при желании я смог бы сделать цвет кожи примерно таким же, как у остальных, но не вижу в этом смысла.

– Тебя послушай, так ты все можешь… – ехидно подначил Старха Лис. – Только с совестью договориться не получается, если бы не ее муки, ты бы не здесь сидел, а закончил бы работу своих дружков – узнал бы куда делись сокровища ростовщика! До меня ведь эта история с воли тоже долетела – ты, правильный наш, спас одних душегубов от других. За день до этого те, кого ты в пыточной вылечил, перебили охрану, запытали до смерти старика-процентщика и всю его семью, и везде потом говорили, что ничего в доме не нашли, вот только никто им не верил. Так что, если бы ты додумался немного их поспрашивать, то уже был бы не благородным сидельцем, а богатым горожанином!

– С чистой совестью крепче спится! – прогудел громила, вновь закрывая глаза поворачиваясь к ним спиной. – Я в спячку, если начнется что-то нехорошее, а я сам не проснусь, бейте ладонью по уху – обычно это помогает.

– А ты в натуре чего-то ожидаешь? – тихо и очень серьезно уточнил Лис.

Здоровяк тяжело вздохнул и повернулся обратно.

– Посмотри на остальных, – глядя прямо в глаза Лису, проговорил гигант, – это не сливки общества, скорее – отбросы. Стоит только найтись главарю и сформироваться банде, и какого-нибудь одиночку переведут в разряд пищи. Потому что, пока толстый сохнет, худой сдохнет. А меня просто так не буди. Я большой, сильный и есть должен много. Очень-очень много…

После этого он снова лег лицом к толпе и сразу могуче и ровно задышал.

– Я читал, что на кораблях бывали случаи каннибализма, – подтвердил опасения великана Старх, – особенно, если капитан оказывался слаб духом и вспыхивал голодный бунт или все тихо и мирно бросали жребий, кого есть первым…

Лис недовольно посмотрел на еще более бледного, чем обычно, собеседника.

– Тебе-то чего переживать? Ты же можешь всех здесь высушить…

– Не могу. Даже, если они полезут меня убивать, чтобы потом съесть, я не смогу их убить. Сопротивляться буду, а убивать – нет.

– Ох уж мне эти бредни благородных господ, блин! – фыркнул Лис. – И как это вы еще не вымерли окончательно?

Эта реакция Мастера вора на слова Старха ничего не сказала юноше, но многое поведала Грамбу.

– А вор явно имеет козырь в рукаве, – тихо сам с собою беседовал старый воин, – даже обрадовался, что Старх не настроен убивать. Значит, он больше боялся соседа, чем всей толпы головорезов. Это значит что? Это значит, он способен за себя постоять, если речь идет об обычных людях. Да, этот парень, пожалуй, самый опасный разумный на судне: умный, хитрый и дальновидный.

– Ты сможешь делать так, чтобы мы не сильно слабели от голода? – уточнил Лис. – Ну, или хотя бы, чтобы крепко спали по очереди, и не просыпались от того, как сводит живот?

– Спать – да. Сытость я сотворить не смогу, но смогу немного снабдить энергией, если придется сражаться за жизнь.

– Уже, блин, что-то! – кивнул вор. – Тогда давай с тобой дрыхнуть по очереди. Ты ж не вырубишься, пока я сплю? А то проснешься, а тебя уже доедают! И ладно, если тебя, а если меня?! Давай-ка ты, благородный братишка, первый подрыхни, а я, глядишь, пока нам ужин раздобуду…

– Мы их сырьем есть будем? – невольно передергивая плечами, уточнил Старх.

При этом больше всего парня смущало то, как отзывчиво заурчало в животе при образе освежеванной крысы.

– Уверен, что здоровяк свою даже потрошить не станет! – хохотнул Лис. – Ты не переживай. Морская болезнь уже прошла, мутить перестало, скоро ты почувствуешь такой голод, что будет уже почти без разницы, кого и в каком виде есть. Сырые они, конечно, немного неприятные, но нужно будет съесть их быстро, пока никто не решился отнять…

– Я не уверен, что смогу драться из-за дохлой крысы, – растеряно покачал головой Старх, – лучше уж просто ее отдать.

– В таком случае отдавай мне или здоровяку, чтобы было кому защищать тебя, когда обессилишь. Мое дело – добыть и поделить еду, ваше с громилой – чтобы мы добрались до берега живыми и желательно целыми.

– А что потом?

– А потом будем крутиться и вертеться, как гадюка под вилами, чтобы как можно дольше не попасть в Жерло! Ладно, спи, давай! Как подойдет время твоей вахты, разбужу.

Заснул Старх мгновенно. Не помешали ни сырость пола, ни чувство голода, ни отсутствие уверенности в том, что он вообще проснется.

Теперь, находясь в относительной тишине Грамб смог хотя бы примерно разложить по полочкам всю полученную информацию.

Вторжение в воспоминания подопечного старый воин посчитал неприемлемым, поэтому все выводы и допущения делал только исходя из своих наблюдений и того небольшого рассказа, который он получил одновременно с двумя особо опасными преступниками.

Единственным упомянутым близким человеком или родственником была бабушка. Она тоже была одаренной и могла поправлять его здоровье. Если его кожи практически не касались солнечные лучи, следовательно, он либо был заточен в каком-нибудь подземелье, либо, его прятали от лишних глаз. И судя по тому, как первый же встречный одаренный отреагировал на Старха, он оказался легко узнаваемым ходячим сюрпризом. А поскольку, юноша находится на корабле смертников, сюрприз для императора вышел не самым приятным.

Общая картина вырисовывалась печальная, но терпимая. Подопечный скорее всего умен, точно талантлив, но по-хорошему асоциален. Жил в какой-то подземной теплице, жизни толком не нюхал, людей не знает, поэтому им верит. Прозвучит это странно, но любое место лишения свободы для него – шанс выжить. Возле этого Жерла, чем бы оно не являлось, будут одни преступники, и парень, понимая это, будет вести себя осторожно и вообще никому не доверять – благо, уже обжигался.

На данный момент самым острым остается вопрос еды и двух опасных соседей. Хорошо, что их двое, замечательно, что Лис явно опасается здоровяка и не спешит при нем активно промывать благородному соседу мозги. Но при этом, на взгляд Грамба, вор боится великана не так сильно, как должен бы… И вот именно эта деталь больше всего и нервирует старого видавшего виды воина!

Додумать мысль не удалось, потому как решетка люка в потолке заскрежетала, отодвигаясь, и открывший глаза Старх увидел, как внутрь трюма, нырнул фибий.

– Еда! – тихо и как-то монументально уверенно произнес тоже проснувшийся гигант.

– К сожалению, нет: это всего лишь вернулся в родные пенаты новый помощник капитана, – поделился наблюдениями Старх.

Лис же, вопреки своей словоохотливости, промолчал и как-то даже напрягся, отрешенно смотря в сторону от соседей, но так, чтобы краем глаза видеть великана.

Старх и Грамб мимоходом отметили этот момент, но если первый просто мысленно пожал плечами, то второй нервно заерзал, думая, что пора бы как-то уже понемногу начинать проявляться и наставлять своего слишком уж беспечного подопечного на путь истинный.

– Да нет же, я чую, что он с собой немного еды принес! И это плохо. Очень плохо.

– Или его побьют и отнимут еду, или вокруг него сплотятся! – как-то сразу оживился Лис, будто бы и не сидел только что сбоку, делая вид, что не знаком со своими соседями. – Предлагаю или перехватить его, или хотя бы пристально наблюдать за действиями этого во всех отношениях скользкого типа!

– Ты неправ, Лис! – наставительно покачал пальцем перед его лицом Старх. – Фибии, избавившись от хвоста, так же практически полностью заглушили свои слизистые железы!

– Так то переродившиеся! – хохотнул Мастер вор, умилившись учительскому жесту благородного соседа. – А перед нами ортодокс! И хвост при нем, и слизь он может вырабатывать литрами! Но тут у нас и так влажно, поэтому он пока ей не злоупотребляет. И, кстати, перед незнакомыми сидельцами так пальцами не маши – сломают, оторвут или откусят.

Старх недоверчиво усмехнулся, но то, что он тут же спрятал ладони под мышки, говорило само за себя.

Тем временем фибий уже проскользнул мимо особо опасной троицы и как-то подозрительно быстро ввинтился в толпу остальных заключенных.

– Первым делом к ушастому подошел, – прищуриваясь прокомментировал Лис, – точно будут интриги плести.

– Думаешь, нами заинтересуются? – спокойно уточнил гигант.

– А что тут думать? Я видел, что тебе еды давали немного больше, чем нам. У тебя официальная двойная пайка?

– Тройная, – поправил верзила.

– Тройная! – тихим эхом отозвался Лис. – Не удивлюсь, если капитан вернул сюда рептилоида с заказом и платой за этот заказ. Видел я его недолго, но этот морской шакал произвел на меня впечатление часто и помногу пьющего гражданина. С такого станется убить двух мух одним ударом: избавиться от самого большого рта, и им же накормить рты поменьше. А произнес я это только потому, что этот скользкий тип уже раздает принесенную рыбу и галеты ребятам, половину из которых я знаю, как душегубов. Остальная часть – уверен – тоже не стыдливые гимназистки. Кто-нибудь желает возразить?

– Но ведь голода еще нет, – не веря собственным ушам, попытался опротестовать ужасные выводы Старх, – зачем же сейчас затевать подобное зверство? Какой смысл?

– Вор прав, – спокойно бухнул гигант, – но еще капитан боится, что в поисках пищи, я порву цепи, разнесу решетку и вылезу наружу. В общем, он не так благороден, как решил вор: не за груз он переживает, а за себя. А решение проблемы с едой для живого груза – это приятное дополнение.

– Слушай, здоровяк, – нервно улыбнулся Лис, – что-то ты слишком умен и речист для такого большого силача. Так ведь не бывает! Человек он или умен или силен. Как у нас говорят? Сила есть, ума не надо. Вот сейчас мы умоем тех ребят, что проявляют к тебе аппетит, и ты расскажешь своим боевым товарищам, как это ты оказался в компании смертников…

Сказав это, Лис отодвинул немного в сторонку все еще звенящего кандалами Старха, и встал плечом к плечу с вальяжно сидящим на полу великаном.

– А ты сидя работать будешь? – скосив глаз на напарника, уточнил вор.

– Если я встану, то макушкой проломлю потолок. Голова будет торчать над верхней палубой и меня там ровно на нее укоротят. Лично меня такой расклад не устраивает. Поэтому буду орудовать так: руки длинные, цепи – тоже.

Слова великана с делом не расходились. Секундное напряжение здоровенных ручищ, и вот он уже вооружен подобием боевых цепов.

Напротив Мастера вора и никому неизвестного гиганта стояло шестеро убийц. Среди них были как хладнокровные профессионалы, так и фанатичные голодные до крови маньяки. Все они хотели убить и не желали сами быть убитыми. Впервые за все время в темном тесном и затхлом трюме повисла гробовая тишина.

– Язык и печень тому, кто атакует первым! – прошипел из-за стены убийц подлый фибий.

Замаха никто не увидел. Просто тускло, едва различимо блеснуло лезвие отправляемого в полет ножа…

Между убийцами и их потенциальной жертвой не было и трех метров, поэтому клинок достиг цели меньше, чем за секунду. Все уже видели, как из глазницы гиганта торчит только рукоять ножа, и стая стервятников уже готовилась броситься вперед, чтобы поучаствовать в расправе над поверженным противником и урвать себе хотя бы маленький кусочек добычи.

Но на самом деле острие лезвия не долетело до глазного яблока великана всего пару миллиметров. Услышав, что исполина действительно собираются убить, чтобы съесть, Старх мгновенно принял решение участвовать в битве!

Правда, всей его энергии хватило только на то, чтобы в самый последний момент остановить смертельный бросок. После этого благородный юноша, точно благородная барышня на имперском балу, закатил глаза и грохнулся в обморок. Однако, если барышню изящно и медленно откидывались назад на вовремя подставленные руки кавалеров, то Старх, не мудрствуя лукаво, грохнулся лицом в пол!

Из-за этого и он, и Грамб пропустили все дальнейшее веселье…

– Итак, – приходя в себя, как в тумане услышал Старх, – в сухом остатке из трофеев у нас: два ножа, заточка, три ремня из не до конца задубевшей кожи и пленный, используемый в качестве подушки для нашего юного друга!

И, действительно, голова Старха покоилась на чем-то теплом и относительно мягком.

Открыв глаза и присмотревшись, юноша узнал в своей подушке подлого фибия.

Разумный был жив, но оглушен. Причем в это состояние его вогнали так глубоко, что негодяй был ближе к смерти, чем к жизни.

– Помочь ему? – хмурясь от слабости во всем теле, уточнил Старх у друзей.

– Не спеши, – отозвался здоровяк, – он – кивок в сторону валяющегося фибия – тоже не торопится помирать, вот и ты не спеши. Потом лучше поможешь двум бедолагам не помереть до прибытия к Жерлу. Очень уж они смелые, бросились на меня без оружия. Такое безрассудство я уважаю.

– Остальные мертвы? – еще больше хмурясь, предугадывая ответ, уточнил Старх.

– С чего бы это?! – изумился Лис. – Ты, блин, случайно не забыл, куда мы направляемся? Чем больше людей доживет до жеребьевки, тем выше шанс нам пожить подольше! Так, оглушили всех. Кто был вооружен, тому еще пальцы переломали. Я, кстати сказать, успел только с одним схлестнуться. У меня к этому супчику да-а-а-вний счет имелся. Так вот ему, да, твоя помощь тоже пригодится. Но тут к тебе будет отдельная просьба: я ему перед тем, как пальцы переломать, сухожилия на ногах подрезал, пока он меня своей заточкой ткнуть пытался… Так вот, ты его подлечи, но так, чтобы этот утырок быстро бегать не смог – пускай за свои грехи в Жерле ответит по полной! А! Чуть не забыл: здоровяк-то у нас виртуоз: смог цепью главаря поймать и к нам сюда выдернуть. Представляешь? Толстой ржавой цепью, как кожаным кнутом! Чудеса, блин!

– Он у нас заложником побудет, чтобы новых беспорядков не организовывал? – догадался благородный юноша.

– Примерно так, – согласно прогудел великан, – с одной стороны я перестарался, а с другой – он сам виноват. Дотянем за месяц до берега – его счастье, а не дотянем – я буду в своем праве.

Произнеся это, великан повернулся к Старху так, что прореха в разорванной одежде открыла взору знак Альбатроса на плече гиганта. Том самом плече, которое он перед отплытием показал изумленному «кузнецу».

– Нет… – враз севшим от ужаса голосом прошептал благородный юноша, сделавшись еще бледнее. – Не говори этого. Умоляю тебя!

– Я и не говорю! – буркнул гигант. – Но и не отрекаюсь. Это мое право! Это закон. Это дань традициям, в конце концов!

– Это варварство! Лис! Что ты молчишь?! Скажи ему, что это дикость!

– Ша, Старх, спокойно, не делай волны в тазике! Я, блин, уже давно сложил два и два, еще до отплытия. Бугай действительно в своем праве, и оно священно, как и все, что завещал нам первый император – величайший, блин, из когда-либо живших разумных!

– Да все, что я успел увидеть в столице, идет вразрез с его заветами! – забыв об усталости, горячась, воскликнул юноша. – Все светлое доброе и вечное попрано, а это вот, значит, – свято?!

– Альбатросы все помнят и ничего не забывают, – проговорил великан, глядя на до прозрачности бледного мальчишку тяжеленным взглядом, – первый император даровал Альбатросам это право и все условия соблюдены: мы в море, у нас нет еды, тело добыто в бою и может быть использовано так, как это делалось в Великом походе!

– Неужели ТЫ действительно способен съесть разумного? – боясь услышать утвердительный ответ, прошептал Старх.