Глава 2

В свой ответ Мастер вор умудрился вложить краткие планы на ближайшее будущее и целую историю о собственном далеком прошлом.

Оказалось, что Лис получил свое прозвище еще в детстве и вовсе не за хитрость, как решил было Старх, а за особые успехи в ловле мышей и крыс для дальнейшей их продажи.

Вот и сейчас он планировал тряхнуть стариной и добыть себе пропитание, тем более, что уже заприметил целых три щели, откуда в свое время высовывались усатые крысиные мордочки.

А кому так нужны крысы, чтобы за них платить? Много кому, но в первую очередь городским властям. Во времена детства Лиса в эпоху ренессанса торговых отношений между странами и материками после прекращения войн было доподлинно установлено, что крысы способствуют распространению некоторых болезней.

Лис ловил их с поистине кошачьим проворством. Его, собственно, за это и называли сначала Котом. Но достаточно быстро мальчишка понял, что выслеживать грызунов, сидеть в засаде в любую погоду, драться с другими беспризорниками за особенно хлебные места – глупо. Так он и стал первым в городе, кто на добытые с ловли грызунов деньги соорудил крысиную ферму. Продолжая честно отлавливать завсегдатаев городских помоек, мальчишка там же находил объедки для своих домашних питомцев. Те в ответ благодарно жрали, охотно росли и шустро плодились.

Но Лисом его прозвали и не за это.

Поскольку в своем деле он был пионером, то первым столкнулся с проблемой кошек. Те чувствовали запах фермы и слонялись вокруг да около днями и ночами, все время пытаясь проникнуть внутрь.

Понятно, что мальчишка не мог сделать действительно крепкую и надежную ферму, так что помойные коты были серьезной угрозой для юного предпринимателя. Пришлось ему побродить за городом, чтобы собрать нужной травы, запаха которой кошки на дух не переносят. Заодно он наведался на пригородную ферму, где одна ночная охота на крыс оказалась богаче на добычу, чем недельная беготня по всему городу!

Вот с той ночи смекалистый малый и развернулся! Кошек он отвадил с помощью биологического оружия, запасы которого пополнял во время ночных рейдов на пригородные фермы. Деньги полились рекой.

Но!

Вскоре выяснилось, что не один он такой хитровыделанный – нашлись и другие догадливые разводчики грызунов. Цены на крыс начали падать. Вот тогда парень пошел на развязывание с другими предпринимателями диверсионной войны!

Он-то прекрасно знал, что крысофермы привлекают кошек. Поэтому, имея к тому времени солидный капитал, нанял мелких беспризорников, чтобы те шныряли по городу и высматривали места, где, по-хорошему, не должно быть скопления кошек, но они есть. Одновременно с этим он умудрился найти на городском дне не до конца спившегося грамотного человека, который стал писать доносы городской страже на эти самые чужие крысиные фермы…

Вот уже тогда парня и прозвали Лисом!

Правда бизнес его просуществовал недолго, потому как городские власти поняли, что платить за крыс – не выход, и начали просто приводить свои владенья в божеский вид. Хотя, Лис и тут умудрился слегка погреть свои лапы, сколотив бригаду и нанявшись в профессиональные официальные охотники на крыс. Но работать на город и сидеть на окладе он не смог и подался назад на городское дно. Но теперь он уже был не просто беспризорник, а предводитель небольшой шайки со своим золотым запасом!

– А что же было дальше?! – простодушно поинтересовался Старх, когда «досмотрел» мысленный рассказ соседа.

– А дальше, – заглядывая ему в глаза, проникновенно ответил Лис, – начинается такое, о чем не бакланят даже после суда, даже, когда тебя везут к Жерлу. А за подобные вопросы, могут спросить уже с вопрошающего, причем спросить по всей строгости, понял?! Заруби это себе на благородном носу, потому что повторять никто не станет.

Старх удивился такой резкой смене настроения соседа, но, пораскинув мозгами, понял, что местная публика – сплошь убийцы да казнокрады. Других к Жерлу просто не ссылают. Ну, разве что для него сделали исключение… Там, в центре мира, от которого все стараются держаться как можно дальше, власть империи над своими гражданами никуда не девается. Если выяснятся какие-то новые сведения по закрытым делам, приговоры могут пересмотреть, и тогда, возможно, кто-то отправится в Жерло вне всякой очереди.

– Понимаю, – наконец, произнес Старх, – но у меня такая ситуация, что никакие факты обо мне участь мою уже не изменят. Я здесь из-за своего происхождения и своей трусости.

– Ну, вот ты уже ляпнул о себе, чего не следовало, – покачал головой Лис, – если по чесноку, я уже не рад нашему соседству. В натуре же, нельзя в коллективе, где ты сейчас находишься, говорить о своих недостатках или слабостях, поскольку это обязательно негативно скажется на качестве и длительности твоей жизни. И нам с этим громилой, как твоим соседям по колодкам, тоже ничем хорошим это не обернется.

– Брось ты это, – не открывая глаз и почти не разжимая губ, негромко пророкотал великан, – мы в одной связке, впереди Жерло, спускаться туда придется вместе. Чем больше ты знаешь о соседе, тем больше шанс подняться назад и участвовать в следующей жеребьевке. Рассказывайте, благородный, облегчайте душу. Однако и этот жулик в чем-то прав: без царя в голове тоже жить нельзя. Поэтому сначала хорошо подумайте, а потом уже говорите. А еще, кстати, о жуликах: Лис, ты же можешь говорить нормально, без этих своих словечек. Будь добр, поднапрягись и потихоньку опускай их в беседе – раздражает…

– Ишь, как ты разговорился! Так и я ведь про то, – сделал вид Лис, что слегка возмущен тем, что его поправляют, – фильтровать нужно базар: что-то дружкам шепнуть, что-то себе на будущее приханырить, а что-то и на весь свет разболаболить…

– Если бы вы сидели рядом, я мог бы перебросить вам свой рассказ молча, – пожал плечами Старх, – а так…

– Так фигня – вопрос, ну, в том смысле, что вопросов нет! – вновь похвастался своими безукоризненными зубами Лис, на ходу вспоминая пожелание верзилы и поправляя речь.

После чего он как-то интересно и смешно тряхнул всеми четырьмя лапами, ну, то есть конечностями – но в тот момент он действительно был больше похож на зверя, чем на человека – и кандалы с привычным уже звоном упали на мокрый пол.

– Ты всегда так мог? – искренне изумился Старх.

– Неа, – радуясь произведенному эффекту ответил Мастер вор, – мог только до прихода кузнеца и после того, как здесь воды по щиколотку набралось. Да что ты так на меня зенки вылупил? Бугай тоже может свои снять. Можешь же?!

Великан лишь как-то непонятно улыбнулся, но не отрицать, не подтверждать идею Лиса не стал.

– Ладно, – принял решение Старх, – тогда садись поближе к нему, а я пришлю вам нелепую историю своего здесь появления.

Вот как вот, едва успев досмотреть мультфильм в одном мире, Грамб попал на просмотр документального фильма в следующем. Пробудился он в голове у Старха, когда того спускали в трюм корабля, но своего присутствия, видя, что прямая опасность подопечному не грозит, обозначать пока не стал – решил осмотреться, привыкая к особенностям звучания местного языка.

Теперь же весь поток детальнейшей информации за секунду прошел чрез него и теперь «распаковывался» в головах у двух местных опасных преступников.

То, что они опасны, было ясно, как божий день. Для чего вообще могли заковать в цепи трех людей в месте, где собрано три десятка отпетых преступников? Чтобы эти трое не причинили вред остальным!

Основной головной болью для Грамба стал выбор: кто из двух соседей наиболее опасен. Сначала мудрый воин, привыкший уважать хладнокровие и силу, ставил на молчаливого гиганта, который сам по себе являлся смертельным оружием. Но чем дольше старик наблюдал за вторым соседом – скользким и юрким вором, пытающимся казаться рубахой-парнем, тем больше сомневался в своей ставке.

То, что его подопечный оказался в месте, от которого не стоит зарекаться, Грамба огорчило не сильно: у армии и у тюрьмы достаточно много общего: суровый мужской коллектив, живущий по строгим внутренним законам – отчасти это даже хорошо. Больше его настораживали предсказанные гигантом спуски в Жерло; вот с чем нужно разобраться как можно скорее, чтобы понимать градус предстоящей опасности…

В общем, Грамб находился в весьма неоднозначной ситуации: с одной стороны ему нужно было как можно быстрее узнать всю возможную информацию о своем подопечном и его мире, но с другой стороны тому не стоило откровенничать перед очень опасными преступниками. Наверняка все можно было бы упростить, объяви старик о своем присутствии и объясни ситуацию, что интуиция и опыт подсказывали Грамбу, что это делать пока рано.

А рассказал Старх хоть и интересную, но не самую оригинальную историю.

Молодой аристократ темной ночью шел своими благородными ногами по незнакомой дороге, ведущей, как он точно знал, в столицу империи. Немного в стороне от дороги он почувствовал, как сразу несколько человек с разной степенью поспешности прощаются со своими жизнями, а заодно и друг с другом.

Поспешив на помощь страждущим, Старх оказался на краю большой городской помойной ямы, где не без труда слезящимися от смрада очами узрел аж пятерых отходящих в лучший мир юношей.

Выбрав из них того, помочь которому было проще всех, одаренный аристократ, поднатужившись до боли в ушах, залечил его раны и предложил аккуратно по одному вытащить умирающих товарищей на берег.

На земле дело пошло легче, и перед тем, как совсем остаться без сил, Старх оказал всем необходимую помощь, отогнав от них смерть куда подальше.

Сам благородный парень изначально был не в лучших своих кондициях, а после такого подвига и вовсе на какое-то время потерял связь с действительностью.

Придя в себя, он был приятно удивлен тем вниманием, теплом и участием, которое получил от спасенных людей. Его благодарили, называли другом, спасителем, клялись в вечной признательности и беспримерной преданности. Восхищались его одаренностью и широтой поступка… В итоге, Старх, как говорится, поплыл.

Если бы Грамб чуть хуже разбирался в людях и в жизни, то решил бы, что юный благородный попросту не прошел испытания «медными трубами», но все было одновременно проще и сложнее: за всю свою жизнь парень не слышал и половины тех похвал, что свалились на него той ночью. К тому же, он не ожидал, что первые же встреченные им полноправные граждане империи окажутся кучкой отребья, человеческим мусором, людьми без совести и чести…

Увидев, что благородный одаренный сам едва не погиб, спасая их никчемные жизни, стая шакалов быстро поняла, как можно использовать Старха в своих низменных интересах. На благородных ушах сразу же повисло столько лапши, что они едва не оторвались.

Люди, которых за полное отсутствие понятия о чести и совести приговорили к смерти даже обитатели городского дна, передавали ошеломленного «простачка» друг другу, профессионально опутывая того паутиной неприкрытой лести и откровенной лжи.

И абсолютно все Старх принимал за чистую монету, постепенно закипая от негодования, от россказней своих «друзей» про то, как вероломно с ними обошлись беспощадные враги, которым обязательно нужно отомстить, пока они не совершили то же самое с кем-то еще!

В общем, эти деловые люди взяли быка за рога с полным пониманием того, что железо нужно ковать пока горячо.

Так Старх пошел помогать своим друзьям и вечным должникам наводить порядок на тех улицах столицы, куда усиленный наряд городской стражи не кажет носа даже среди бела дня.

Не без основания предполагая, что имеют дело с блаженным благородным, мерзавцы поступали очень хитро и предусмотрительно. Используя его одаренность в коротких и аккуратных схватках с себе подобными, при Стархе они никого не убивали, не пытали и не мучили – все это делалось потом, втихую. Благородный же свято верил, что борется со злом.

Однако при всем своем прекраснодушии дураком Старх не был: первые подозрения закрались в его голову практически сразу, но первое время бешеный темп жизни просто не давал здравомыслию разорвать качественно сплетенную паутину. Меж тем, постепенно из разных неприятных мелочей (намеков, оговорок, недосказанностей) начала складываться очень некрасивая картина.

В конечном итоге разум и логика победили наивность и простодушие: Старх аккуратно усыпил приставленного к нему якобы для охраны «друга» и отправился в ту сторону, где скрылись остальные члены банды. Поскольку он уже успел ни по одному разу всех их вылечить от ран и запущенных болезней, то без труда шел по одному ему видимому следу собственной вложенной в них энергии.

То, что Старх увидел, войдя в наспех оборудованную пыточную, где во всю трудились его «друзья», так шокировало парня, что он едва не лишился рассудка. Эти же скоты в человеческом обличье поняв, что маски сорваны, как по команде бросились на него, понимая, что промедление для них подобно смерти.

И все же они не успели.

Одаренный просто забрал назад всю ту энергию, что отдал этим недолюдям, спасая их никчемные жизни.

Зарубцевавшиеся раны, конечно, назад не открылись, но вот ту боль и слабость, что испытывали при первой их встрече нелюди, Старх вернул им сполна. Попадав на грязный окровавленный пол, они все равно пытались дотянуться до «друга» ножами, кистенями, дубинами – делали все, чтобы погасить свои неоплатные долги перед ним.

А юноша просто брал их энергию, и отдавал ее привязанным к лавкам и стенам людям, останавливая обильно текущую кровь, помогая заново отрастать ногтям и волосам…

Он тогда выжал своих «друзей» до состояния тысячелетних мумий, затем освободил всех пленных и пошел сдаваться властям, чтобы по закону ответить за совершенное им убийство.

До ближайшего представительства законной власти Старх добирался долго. Так долго, что на него трижды пытались напасть и ограбить. Этих заблудших овец благородный юноша усыплял и укладывал у стен ближайших зданий так, чтобы никто случайно на них не наступил. В мире и так оказалось слишком много зла, чтобы своими действиями или бездействием плодить его дальше.

Добравшись, наконец, до тех, кто должен был обеспечивать в столице закон и порядок, Старх сначала долго убеждал дежурного начальника караула в том, что находится в здравом уме и трезвой памяти. А когда уже почти преуспел в этом, назвал свое родовое имя, после чего был официально объявлен опасным сумасшедшим и к великому спокойствию своей души оперативно помещен под стражу.

Спустя примерно сутки в подвал обшарпанного караульного помещения заглянул очень эффектного вида благородный господин почтенного возраста. Посмотрев в глаза Старху, он весьма удивился и попросил молодого человека протянуть ему сквозь решетку обе ладони. Взяв пленника за послушно вытянутые руки, господин вздрогнул всем телом и даже отшатнулся назад, хватаясь за сердце.

– Вам нужна помощь? – забеспокоился Старх.

– Нет, юноша, – пробормотал благородный господин, – боюсь, что помощь понадобится тебе.

Какое-то время оба благородных одаренных стояли, молча глядя друг на друга.

– Впрочем, – прервал первым молчание пожилой господин, – если у тебя и есть ничтожный шанс выжить, то именно сегодня. Завтра, боюсь, не будет и такого. Если, юноша, Вы дадите мне слово вести себя благопристойно, я заберу Вас из этого неподходящего для нас обоих места и отвезу туда, где Вашей судьбой займется высшая инстанция.

– Для того я сюда и явился, – покорно склонил голову Старх.

Спустя час они уже оба стояли перед императором. А следующее утро Старх уже встречал в вонючем трюме старого корабля…