Пентаграмма Осоавиахима

Книга странная. Нельзя назвать ее полностью исторической, в то же время и не полностью мистическая. Мне не хватило именно мистики чтобы книга стала более полной. Для намеков на мистику - ее достаточно много, а для того чтобы назвать ее мистической тоже дефицит событий.

В спорте есть такое понятие "модельные характеристики" - эталонные описания высококвалифицированных атлетов в конкретной дисциплине. Это такое сочетание физических, технических, психологических, теоретических и т.д. параметров, которое позволяет достигать успеха. Пользуясь этой аналогией, скажу, что я не имею модельных характеристик для чтения Владимира Березина. Я понял это еще на Дороге на Астапово , признав за этой книгой силу и красоту, но не оценив ее. Так и с этим сборником рассказов: несмотря на его достоинства, о которых ниже, он не оставил заметного следа в моей душе.
Давайте по порядку. Осмысление часто нуждается в мифологизации, поскольку миф предоставляет готовые эмоционально окрашенные символы и образы, помогающие человеку ориентироваться в мире, формировать ценности и идентичности, когда рациональных объяснений недостаточно. Мне кажется, что СССР был чемпионом планеты по мифологизации, а жестче говоря, по промывке мозгов своих жителей. Начиная с раннего детства начиналась индоктринация пионерами-героями, передовиками производства и т.д. Вокруг определенных тем, прежде всего Великой Отечественной войны, формировался сакральный слой мифов такой толщины, что за ним можно было не разглядеть простую человеческую правду, боль, подвиг.
Постмодернист Березин пишет еще мифов. С безусловным и непритворным уважением к своим Героям, он гипертрофирует их свершения в именно что легендарном, волшебном, магическом духе, до которого официозная пропаганда не могла опуститься (возвыситься!) Это ни в коем случае не глумление, это еще одна попытка осмыслить прошлое, в очередной раз возвращающееся к нам в своих самых страшных образах.
Это игра на поле Сорокина прежде всего, и отчасти Пелевина, но эти игроки несколько сильней, и стилистически и сюжетно.
И в открывающем сборник (новый год) и в финальном (татьянин день) рассказе речь идет о встрече друзей. Вообще, я так понял, это один из лейтмотивов Березина. Для того, чтобы понять друг друга нужно чудо, вмешательство потустороннего. Без него никак.
PS Я слушал аудиокнигу. Ужасно трудно было не фокусироваться на интонировании чтецом последнего слова каждой фразы. Бррр!
PPS Но иногда это прямо литературная забава высокого уровня - в одном из рассказов обыгрывается эпизод из книги Сельмы Лагерлёф, первой женщины - нобилиата по литературе.

Коллеги! Под видом романа нам продали сборник рассказов автора за последние тридцать лет. На многие из рассказов есть отзывы. Написаны рассказы в самых разных жанрах. От бытовых зарисовок до фантасмагории.
(Новый год). Шестеро друзей среднего возраста в конце десятых годов собираются на квартире живущего за границей "купца". Ностальгический треп на разные темы. Эзотерики нет. Есть какая-то странная концепция жидкого времени.
(день города). Фантасмагория. Двое тринадцатилетних москвичей вслед за нищим музыкантом проваливаются в прошлое Москвы, сорок первый. Стайка пацанов, которых объединяет любовь к городу, противостоят нашествию фашистов. Город затыкал ими рану, как эритроцитами. Может, поэтому и не дошли немцы до Москвы, сдержали их невольные попаданцы.
(Голем). Опять Вторая Мировая. Десантник Раевский вспоминает свою жизнь: проклятие цыганки, кошмары с татарином. Интересная фактура о татарском мусульманском полке СС. В подземелье европейского города капитан находит голема. Орден Красной Звезды подошел как пентаграмма-активация. Я долго пытался решить Варшава или Прага перед нами. Всё-таки Прага. Так как рассказ неожиданно завершается советскими танками на улицах города, спустя двадцать лет после войны. Понятно, что хотел сказать автор. Даже красиво где-то.
(Станция). Станция ПВО где-то глубоко в тайге. Привязка по времени и месту — там же, где погибла группа Дятлова, спустя три года, во время Карибского кризиса. Деревенские гоняют мертвецов, солдатики шеренгой гоняю естество, глядя на закат. Древнесоветская тоска. Но атмосферно. То ли Елизарова, то ли Галину напоминает.

Несколько не этого я ожидал от книги с таким звучным названием и много обещающей аннотацией.

Не стал дочитывать.