Глава 5. Олег

Просыпаюсь от того, что кто-то сопит в ухо. Открываю глаза. В доме тихо, только холодильник гудит где-то на кухне.

И это блядское сопение.

Поворачиваю голову. На подушке — макушка. Волосы крашеные, чёрные, с рыжими отросшими корнями. С Леной мы видимся регулярно последние месяца два. Её старательность и раскрепощённость в сексе перекрывают внешние недостатки. Хотя мне на ней не женится, так что главное, чтобы башка вверх смотрела от неё, а остальное похер.

В прошлый раз Лена правда сказала, что влюбилась. Я рассмеялся ей в лицо. Она, конечно, губы надула, будто они и так не на пол лица. Через три дня сама приползла на карачках. Теперь молчит про чувства — выучила наконец.

Смотрю на неё. Вот вроде и симпатичная, но совсем же не умеет себя подать. Лицо размазанное — тушь потекла, губы опухшие, сосиски какие-то. Спит с открытым ртом, слюна на подушке. Простынь сбилась, из-под неё торчит голая нога в синих разводах — а это уже моя работа.

Дешёво. Вся она — дешёвка ебаная. Татуировка на пояснице — розочка с шипами, как у проститутки из девяностых. Ногти наращённые, два уже обломаны. И запах от неё — сигареты и дешёвые духи. Причём, я ж ей регулярно подкидываю бабла, могла бы уж за себя взяться, мужика-спонсора себе найти нормального. Красотка, блядь.

Давно можно было бы найти другую постоянную, но с Ленкой просто. Все дырочки даёт обрабатывать, не выделывается «Я не такая, я жду трамвая». И такая, и даёт.

С меня хватит.

Выбираюсь из кровати.

Иду в ванную босиком по холодному полу. В зеркале — заросшая щетина, под глазами круги, на правой руке бинт. Виолы работа. Аккуратно так замотала, ровно. В больнице бы такой перевязке позавидовали. Пальцы её вспоминаю — тёплые, уверенные.

Вот же сучка в голову залезла! Надо вытравливать как тараканов!

Падаю на пол в упор на руки.

Отжимания. Раз. Два. Десять. Пот капает на ворс коврика. Пятнадцать. Двадцать. Рука болит, но хер с ней — терплю.

— Пятьдесят, — выдыхаю в пол. — Шестьдесят.

Чтобы ни было, а форму держать я себя заставляю. Поднимаюсь. Сердце колотится, дыхание сбито, но голова прояснилась. Немного.

Поворачиваюсь под душ. Вода горячая, почти кипяток. Обжигает плечи, спину. Стою, упираюсь ладонями в плитку, жду, пока боль смоет остатки сна. Вода на пол летит, нахуй мне этот пол — потом уборщица придёт.

Из головы не идёт Виола. Её голубые глаза и задница, когда она подкладывала подушку той шлюхе. Без страха. Без брезгливости. Просто сделала и ушла. Будто для неё это норма.

Я таких не понимаю. Вроде и святую строит из себя, и тут же от чужого минета не морщится. Подошла, подсунула под колени — и всё. Даже не посмотрела на меня. И от этого бешусь.

Выключаю воду. Растираюсь полотенцем, бросаю его на пол. Выхожу из ванной голый — похуй, я у себя дома.

Шлёпаю босыми ногами на кухню. Привычными движениями ставлю маленькую чашку к кофемашине. Клацаю по сенсорным клавишам. Машина оживает, по дому разносится треск перемалываемых зёрен, шипение пара и кофейный запах.

Делаю глоток не дожидаясь, когда кофе остынет. Жгучий, горький. Второй. Третий. Блядь, язык обжигает, морщусь, но как мазохист — делаю новый глоток.

В комнате что-то шуршит. Слышу Ленин голос — сонный, сиплый, будто кирпичей нажралась.

— Олег? Ты уже встал?

Не отвечаю. Пью кофе, смотрю в окно. Сколько бабла было вложено в этот ландшафтный дизайн — пиздец. Что тогда не понимал, нахера, что сейчас. Хотя и хер с ним. Красиво. Туи рядками, газон есть, бассейн тоже. Для понтов, блядь. Бывшая жена ж так хотела. Сукааа… Нахуй вспомнил!

— Олег! — уже громче, с истерикой в голосе.

Захожу в спальню. В нос сразу бьёт запах пота, спермы, сигарет. Морщусь.

Она сидит на кровати, натягивает простынь на грудь. Волосы торчат в разные стороны — патлы крашеные, глаза испуганные, как у оленя в свете фар. Ищет свою одежду по всей комнате, шарит под подушками. Я молча прохожу к тумбе, беру в руки телефон. Сразу захожу в такси и следом в онлайн банк.

— Я такси тебе вызвал, — говорю, не глядя на неё. — Через двадцать минут будет у ворот.

— Чего? — моргает, не понимает или прикидывается.

— Такси, говорю. Через двадцать минут. Успеешь умыться, ебало своё привести в порядок.

Она обиженно поджимает губы — бантиком сложила. Смотрит на меня, ждёт чего-то. Кофе мне предложить? Позавтракать вместе? Пожалеть её, блядь?

— Ты чего такой грубый? —голос дрожит.

— Я всегда такой, Лена. Ты не в первый раз здесь, могла бы уже привыкнуть. Одевайся. Я тебе на карту матпомощь кинул.

Она что-то бормочет под нос — то ли «козёл», то ли «ненавижу». Вылезает из кровати, голышом топает в ванную. Задница у неё ничего, но уже надоела. Громко хлопает дверью — обиделась, блядь.

Я допиваю кофе, иду одеваться. Костюм, рубашка, туфли. Всё чёрное. Как моя душа, если верить бывшей жене. Это ещё смешнее, если учесть, что именно она мне наставила рога.

Когда выхожу в прихожую, Лена уже стоит у двери. Платье короткое — пизда наружу почти, каблуки высокие. Даже утром выглядит так, будто идёт на панель. Навела марафет — подвела глаза, губы накрасила. Смех, да и только. Но хоть не так позорно как было.

— Пока, Олег, — бросает и выходит, даже не обернувшись.

Дверь закрывается. Я выдыхаю. Звонок от такси — машина приехала, ждёт.

Хорошо. Свободен, блядь. Открываю окна на проветривание, оставляю записку домработнице и деньги.