Глава 18. Виола

Я стою у столика в зале и мило улыбаюсь гостю — мужчине лет сорока, который уже минут пять рассказывает мне, какой именно стейк он хочет, хотя в меню их всего три позиции и он мог бы выбрать любую, не вдаваясь в подробности своей биографии. Я киваю, поддакиваю, записываю заказ и параллельно думаю о том, что Олег, кажется, всерьёз решил, будто я испугаюсь его угрозы. Ну-ну. Я скорее поверю, что мой отчим бросит пить и устроится на работу.

И в этот момент я слышу шаги за спиной. Тяжёлые. Быстрые. Я успеваю только обернуться — и вижу Олега. Его лицо не предвещает ничего хорошего.

— Ты что творишь? — только и успеваю выдохнуть я.

Он наклоняется, подхватывает меня одной рукой под бёдра, и в следующую секунду мир переворачивается вверх ногами. Я вишу у него на плече, как мешок с картошкой, и от неожиданности даже не кричу, а издаю какой-то сдавленный писк. Мои ладони упираются ему в поясницу, хвост съезжает набок, фартук задирается, и я чувствую, как кровь приливает к лицу — от злости, от унижения и ещё от чего-то, в чём я не хочу себе признаваться.

Гость, с которым я разговаривала секунду назад, замирает с открытым ртом. Олег, не сбавляя шага, бросает ему через плечо:

— Она занята. Закажите у другого официанта.

И спокойно так идёт в сторону випки. Как будто каждый день таскает девушек через весь ресторан. Скотина самоуверенная.

— Поставь меня! — шиплю я, молотя кулаками по его спине. — Олег, я серьёзно! У меня работа! Гости! Ты вообще нормальный?!

Он даже не замедляется. Его ладонь лежит на моих бёдрах, придерживая меня так, будто я ничего не вешу, и я чувствую, как под моим животом перекатываются его мышцы при каждом шаге. В голове мелькает мысль: «Господи, ну почему он такой сильный, это вообще нечестно». И тут же другая: «Виола, соберись, он тебя только что утащил как пещерный человек, а ты думаешь о его мышцах».

Мы проходим через короткий коридор, который соединяет зал и вип-зону. Других гостей здесь нет, нас никто не видит. И тут я принимаю решение. Не самое разумное в моей жизни, но чертовски удовлетворительное.

Я открываю рот, прицеливаюсь и кусаю его за задницу. Сильно. Так, что зубы смыкаются на плотной ткани брюк и на том, что под ней.

Олег вздрагивает, делает короткий рывок вперёд и издаёт звук — что-то среднее между рыком и удивлённым вскриком.

— Ай, блядь! Ты что, совсем ёбнулась?!

— Поставь меня, я сказала! — я снова молочу кулаками, на этот раз целясь по почкам. — Я тебя предупредила!

— Виола, ты сейчас договоришься, — рычит он, но в его голосе я слышу не злость, а что-то совсем другое. И это «что-то» заставляет моё сердце биться быстрее.

Он толкает дверь в випку и вносит меня внутрь. Я всё ещё вишу у него на плече и вижу перевёрнутую картину: диван, стол, заставленный тарелками, Льва — и рядом с ним Катю в фартуке, которая стоит слишком близко к гостю. Слишком. Её рука лежит на спинке дивана, прямо за плечом Льва, и она наклоняется к нему так, будто он не клиент, а как минимум её жених.

Катя новенькая, которую я попросила помочь с заказом, пока была занята с гостем в зале.

Олег наконец ставит меня на пол. Я поправляю фартук, одёргиваю платье, пытаюсь вернуть себе хоть какое-то подобие достоинства, а он уже смотрит на Катю тем самым взглядом, от которого у меня самой мурашки бегут. Но сейчас этот взгляд направлен не на меня — и я вдруг понимаю, что Кате я не завидую.

— Свободна, — бросает он ей коротко.

Катя замирает. Её накрашенные глаза переводятся с Олега на меня, потом на Льва, который сидит с таким лицом, будто он вообще не понимает, как тут оказался.

— Лев как раз делал заказ, — пытается возразить Катя, и её голос звучит выше обычного.

— Заказ уже сделан. Свободна. Дверь закрой с той стороны.

Он не орёт. Он говорит тихо, почти лениво, но в этом тоне — столько металла, что Катя, кажется, готова бежать, не дожидаясь повторения. Она бросает на меня быстрый взгляд — то ли извиняющийся, то ли осуждающий, — и выскальзывает за дверь.

Лев провожает её глазами, потом насмешливо смотрит на меня.

— Сама виновата, — Лев пожимает плечами.

— Да ничего, — я машу рукой, чувствуя, как горят щёки. — Это я её попросила помочь. Ну, пока была занята с другим гостем. До того, как меня... — я делаю паузу и кидаю взгляд на Олега, — ...один неандерталец схватил и утащил.

Олег стоит, скрестив руки на груди. Его лицо непроницаемо, но в глазах пляшут чёртики, которые я уже видела сегодня. Ему весело. Ему весело!

— Ты укусила меня за задницу, — произносит он так, будто сообщает интересный научный факт.

— Ты утащил меня через весь ресторан задницей к верху, — парирую я.

— Я предупреждал.

Лев издаёт звук, подозрительно похожий на смешок, и тут же прикрывается телефоном. Я стою посреди випки, раскрасневшаяся, растрёпанная, и смотрю на Олега, который смотрит на меня. И в воздухе между нами висит что-то такое густое, что, кажется, можно резать ножом.

— Садись, — говорит он.

— Я на работе вообще-то, — я всё ещё цепляюсь за остатки профессиональной гордости.

— Я в курсе. Твоя работа — обслуживать гостей. Мы гости. Я ещё не доел. Садись.

Он кладёт руку мне на плечо — большую, тёплую — и подталкивает к дивану. Я сажусь. Потому что спорить с ним, когда он в таком настроении, бесполезно.

Олег пододвигает к себе тарелку со стейком, нарезает кусок и подносит вилку к моему рту. Я смотрю на него в полном недоумении.

— Открой рот, — командует он.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Ты кусаешься. Тебе нужно мясо. Открой рот.

Лев больше не сдерживается и ржёт в голос. Я смотрю на него, на Олега, на кусок мяса, наколотый на вилку, и мне тоже хочется смеяться. Это всё настолько нелепо, настолько выходит за рамки всего, к чему я привыкла, что я просто... открываю рот.

Мясо сочное, с кровью, и на вкус оно именно такое, каким должно быть. Олег смотрит на меня с таким удовлетворением, будто я не прожевала стейк, а подписала контракт на миллион. Я жую, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— А теперь меня, — говорит он и открывает рот.

— Ты в своём уме? — я давлюсь смехом.

— Ты меня укусила. Ты должна реабилитироваться. Корми.

Я закатываю глаза, но накалываю кусок мяса и подношу к его рту. Он перехватывает мою руку, задерживает на секунду и только потом позволяет себе откусить. Его пальцы на моём запястье — горячие, сухие. Я чувствую, как пульс бьётся прямо под его большим пальцем.

— Вы двое — самое комичное зрелище, которое я видел в этом ресторане, — замечает Лев из своего угла. — Я, конечно, разное повидал, но чтоб Олег кормил кого-то с вилочки...

— Завидуй молча, — отмахивается Олег, не глядя на него.