Глава 15. Олег

Юрист ждёт меня в приёмной ровно в девять. Я киваю Лике, чтобы запускала — та молча открывает дверь и исчезает, даже не поднимая глаз. Правильно, девочка, не отсвечивай. Заходит Аркадий Семёнович: дорогой костюм, портфель из натуральной кожи, выражение лица «я сейчас скажу вам то, что вам не понравится». Лучший корпоративный юрист в городе. Дерёт втридорога, но своё дело знает, а мне сейчас нужен именно такой — который не будет мне поддакивать и сглаживать углы.

— Олег Владимирович, — начинает он, усаживаясь и раскладывая бумаги с той особой, раздражающей аккуратностью, которая присуща всем юристам, — я изучил ситуацию с вашим братом. У Ильи Владимировича семь процентов акций. Меньше блокирующего, но достаточно, чтобы подавать иски, оспаривать решения совета директоров и требовать независимого аудита. Вывести его из бизнеса без его согласия невозможно.

— Совсем? — переспрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— Совсем, — он поправляет очки, и в этом жесте мне чудится что-то похоронное. — Единственный законный способ — выкуп доли. Но он не согласится. А если согласится — цену заломит такую, что вам дешевле будет новый завод построить.

Я сжимаю челюсть до скрежета. Знал. С самого начала знал, что этот ублюдок — раковая опухоль, которую не вырезать, не убив пациента. Но слышать это от юриста, облечённое в сухие профессиональные формулировки, всё равно что получить контрольный в голову — вроде ждал, а всё равно больно.

Бросаю взгляд на телефон, который лежит на столе экраном вверх. Я ещё до встречи набрал Виоле сообщение ,но уведомления об ответе так и нет. Ну она ещё бесить меня будет, что ли? Я, конечно, понимаю, что у неё там какие-то дела, но сука, неужели так сложно нажать пару кнопок? Олежа, соберись.

— Есть вариант с разделением бизнеса, — продолжает Аркадий, не замечая моего минутного зависания. — Выделить производство в отдельное юрлицо, оставить Илье долю в головной компании, а новые контракты вести через дочернюю. Тогда он не сможет претендовать на новую прибыль.

— А тендер?

— Тендер идёт через головную компанию. Если разделите бизнес сейчас — новая аккредитация, полный пакет документов, экспертизы, согласования. Минимум два месяца. Вы не успеваете.

Блядь. Тупик. Я тру переносицу и чувствую, как начинает пульсировать в висках — верный признак приближающейся головной боли. Хочется встать и пройтись по кабинету, но я заставляю себя усидеть на месте.

Телефон пиликает. Я беру его быстрее, чем нужно — пальцы срываются с подлокотника, как будто меня током дёрнуло, — но тут же разочарованно кладу обратно. Не она. Какая-то рассылка от поставщиков. И не срочно, и не важно, и вообще нахуй.

— Олег Владимирович? — юрист замечает мою реакцию и позволяет себе лёгкую улыбку. Старый лис, всё видит.

— Да-да, — я откладываю телефон и заставляю себя сосредоточиться. — Продолжайте. Что там с продажей доли?

— Продажа третьему лицу. Нужен покупатель, которому вы доверяете. Формально посторонний, по факту — ваш человек. Тогда Илья получит деньги и выйдет из бизнеса, а вы сохраните контроль.

— Сколько это по бабкам?

— Рыночная цена — около восьмидесяти миллионов. Учитывая аппетиты вашего брата, он может запросить и сто пятьдесят.

— Пиздец, — выдыхаю я и откидываюсь на спинку стула.

Я, конечно, не бедняк ни разу, и завод приносит стабильно, но такие суммы отвалить сходу не смогу — точнее, смогу, но это будет означать одно: новый проект встанет колом, потому что все свободные средства уйдут этому утырку. А он именно этого и добивается.

Телефон снова пиликает, и на этот раз я даже не дёргаюсь — просто медленно, почти лениво беру его в руку, готовый увидеть очередной спам. Но на экране высвечивается её имя, и сердце пропускает удар. Блядь, Олег, тебе тридцать пять, возьми себя в руки.

«Доброе утро, Олег. Спала отлично. Спешу на пары.»

Я перечитываю три раза. Нихуя себе — она учится. На кого? Где? Почему я не спросил раньше? В голове тут же всплывает картинка: Виола в аудитории, среди студентов, с конспектами и учебниками. И что-то в этом есть такое трогательное, что я на секунду зависаю. А потом мозг, падла, услужливо подкидывает другую картинку — с медицинским халатом и больше ничем, — и я чувствую, как член начинает оживать прямо во время делового совещания. Вот это вообще не к месту. Сжимаю руку в кулак и возвращаюсь к разговору.

— Аркадий Семёнович, — я откладываю телефон экраном вниз, чтобы не отвлекаться, хотя пальцы всё равно чешутся ответить немедленно, — давайте так. Вы готовите оба варианта: разделение — с отсрочкой, после тендера. И поиск покупателя. Через неделю встречаемся, обсудим детали.

— Понял, — юрист кивает и начинает собирать бумаги в свой идеально организованный портфель. — Но предупреждаю сразу: оба варианта дорогие и долгие. А Илья, судя по всему, настроен решительно.

— Знаю. Я тоже настроен. Спасибо.

Юрист выходит, аккуратно прикрывая за собой дверь, и я остаюсь в тишине кабинета один. Первым делом хватаю телефон, даже не пытаясь изображать сдержанность.

«На кого ты учишься?»

Ответ приходит почти сразу, будто она ждала моего вопроса. Или просто сидит на скучной лекции и от нечего делать переписывается со мной.

«На медсестру.»

И тут я понимаю, что шансов у Виолы больше нет. Мозг — предательская тварь — моментально подкидывает фантазию на тему «блондиночка в медицинском халате, и под этим халатом ничего, кроме кружевного лифчика, который я видел в первую встречу». Перед глазами встаёт такая яркая картинка, что я аж дыхание перехватываю. Член тут же принимает команду «полный вперёд» и упирается в молнию брюк с таким энтузиазмом, будто я подросток, а не взрослый мужик с разводом за плечами. Блядство! Держимся, Олежа, держимся — ещё не хватало, чтобы Лев зашёл и застал меня в таком состоянии.

«Ты в «Листе» сегодня будешь?»

«Да, с 15 часов.»

Уже представляю, как захожу в ресторан, как она стоит у стойки, как я подхожу к ней и делаю то, о чём думаю последние сутки. Пальцы сами набирают сообщение:

«Приду засосать твой ротик.»

Отправляю. И жду. Секунда, две, пять. Пауза затягивается, и я уже начинаю думать, что перегнул — всё-таки она не Лена, не Оля, не те, кто привык к моему стилю общения. Она другая. С ней надо иначе. Может, извиниться? Но пока я раздумываю, на экране появляются три точки. Появляются. Исчезают. Опять появляются. Наконец:

«Фу, как грубо.»

Ох ты ж маленькая моя. Только бы в постели не была пуританкой, только бы не начала строить из себя целку-недотрогу, когда дойдёт до дела. Хотя что-то мне подсказывает, что не начнёт. Она вон как вчера отвечала на поцелуй — неопытно, но с таким жаром, что у меня до сих пор губы горят.

Улыбка расплывается по моей роже, как у психбольного. Ох нехорошо это, ох нехорошо. Но остановиться я уже не могу, да и не хочу, если честно.

«Мне нужна мотивация для исправления.»

Она не отвечает. Я жду минуту, две, три. Тишина. Ну и ладно. Может, пары начались. Может, препод заметил, как она под партой строчит сообщения. Может, просто не хочет поощрять мою наглость. Я убираю телефон в карман и чувствую, как внутри разливается странное, почти забытое тепло — смесь предвкушения и азарта. Скоро увидимся, Белокурая ведьма. Очень скоро.