Отзывы на книги автора «Вирджиния Вулф»

Вот что такое реальность. Это сон, который снится всем вместе.
Джеффри Евгенидис

Об этом романе Вирджинии Вулф встречаются полярные суждения. Даже здесь на сайте, если судить по рецензиям, мнения разделились. Кто-то восхищается книгой, кто-то её не принимает. Мои читательские впечатления тоже получились неоднозначными, хотя, как можно судить по оценке, положительная составляющая всё же взяла верх.
Итак, что происходит в романе? Постановка вопроса может показаться ироничной тем, кто знаком с книгой, так как в ней, по сути, ничего не происходит. Бывают люди процесса, а описанный Вулф «день из жизни» можно назвать книгой процесса.
Погода стоит прекрасная, небо ясное, птички поют. Чем можно заняться в такой день?
Кларисса Дэллоуэй готовится вечером устроить приём, на котором её ждёт встреча со старыми знакомыми. Утром Кларисса отправляется погулять по Лондону, заходит в магазины, выбирает цветы (один из символов в романе).
Вскоре она увидит после долгой разлуки Питера Уолша и Салли Сетон, с которыми героиню когда-то связывала интимная дружба. Острая на язык и позволяющая себе неортодоксальные высказывания Салли отличается от многих женщин своего времени и занимает одно из центральных мест в воображении миссис Дэллоуэй.

Вопреки названию, роман далеко не только о Клариссе. Перед читателем приоткрывается завеса во внутренний мир нескольких персонажей, которые живут своей жизнью. Так, мы знакомимся с мужем Клариссы, её юной дочерью, ранимой преподавательницей последней и, конечно, с молодой парой - Септимусом и его женой Лукрецией. Линия Септимуса, молодого ветерана, которого преследуют призраки войны, на мой взгляд, выглядит автономной, хотя и она паутинкой протянется к миссис Дэллоуэй.
В финале судьба Септимуса печальным эхом отзовётся в мелодичном течении романа и заставит Клариссу задуматься о важном.

Пересказывать сюжет - дело неблагодарное, даже когда он присутствует и имеет значение. В романе Вулф сюжет, как таковой, отсутствует, вместо событий – островки мыслей, вырванные из потока сознания героев. Мы слышим внутренние голоса Клариссы и других членов её семьи, Септимуса и его жены, Питера и Салли. Вначале, признаюсь, мне было откровенно скучно. Авторское течение меня подхватило и увлекло только, когда роман перевалил за экватор. Лишь к финалу я полностью прониклась атмосферой полифонического потока сознания и поняла, что оценю роман высоко. Во многом в этой разноголосице и состоит сильная сторона книги.
Вообразите, что вы встали утром и отправились на прогулку. Вы гуляете, заходите в кафе и магазины, возможно, даже заглядываете в окна чьих-то домов (исключительно в качестве литературного приёма).
И на протяжении всей прогулки вы волшебным образом слышите обрывки размышлений и знакомитесь с выборочными результатами работы воображения окружающих вас личностей. Вы не знаете ни этих людей, ни их прошлого и настоящего, но постепенно из таких разрозненных элементов начинает складываться более или менее реальная картина, или изобразительная реальность.
У Вулф, на мой взгляд, получилось бессодержательным повествованием, когда мысли одного героя неожиданно сменяются размышлениями другой героини и через несколько минут без предупреждения перескакивают на воспоминания третьего персонажа, создать цельную историю.

Перед нами вырисовывается яркий образ Клариссы – женщины средних лет, у которой непростые отношения с единственной дочерью. У матери и дочери разные пристрастия, им явно не хватает взаимопонимания. С супругом, респектабельным политическим деятелем, тоже свои трудности.
У героини много свободного времени, и она пытается найти своё место в том микросообществе, в котором она занимает определённое положение.
Весь летний день она путешествует по волнам свой памяти и, вероятно, ненавязчиво идеализирует некоторые эпизоды давно минувших дней. Воспоминания вызывают у миссис Дэллоуэй чувство ностальгии.
Я бы сказала, что прошлое в романе контрастирует с настоящим. Это верно и относительно Клариссы с её романтизацией своей молодости, и в том, как Питер, недавно вернувшийся в Лондон из Индии, воспринимает во многом новую для него английскую реальность. Ему кажется несправедливым, как сегодня делаются дела и раздаются должности. Питер также с щемящей грустью вспоминает их с Клариссой уже ставшее историей прошлое и размышляет над отношениями, которые потенциально могли у них сложиться.
Впрочем, Питер не чужд определённой расслабленности, которая, возможно, ему не раз помогала в жизни.

А, впрочем, солнце пекло. Впрочем, все проходит. Жизнь шла своим чередом. Впрочем, думал он, зевая и приходя постепенно в себя, в Риджентс-Парке мало что переменилось со времен его детства – вот разве что, может быть, белки, – но были, наверное, и новые радости...

Почему-то хочется упомянуть пресловутые the good ole days, потерянный рай, идиллическую жизнь в утраченной Аркадии и прочие поэтические метафоры.
На ум также приходит известное высказывание: «Ничто так не ответственно за добрые старые времена, как плохая память».
Нашему сознанию присуща склонность видеть прошедшие события в лучшем свете и преуменьшать, а иногда и забывать, боль и разочарование, которое мы испытывали в прошлом.
В таком обманчивом ретроспективном свете Кларисса настоящая, возможно, видит себя юную в белом платье с букетиком полевых цветов.
Однако финальные аккорды наводят на мысль о том, что героиня принимает свою наступающую зрелость и себя сегодня, свою роль в настоящем.
Такое прочтение делает роман в целом оптимистичным, хотя в нём немало печали и отголосков недавнего венного прошлого.
Этому принятию героини себя помогает известие о смерти незнакомого ей ветерана войны (Кларисса невольно начинает больше ценить то, что она имеет), а также наблюдение за старушкой в соседнем доме.

Ох, удивительно! – старушка из дома напротив смотрела прямо на нее! Она укладывалась спать. И небо. Она-то думала, оно глянет на нее, сумрачное, важное, в своей прощальной красе, а оно серыми, бедненькими штрихами длилось среди мчащихся, тающих туч.

В обыденности происходящего есть успокаивающий мотив. Он сообщает миссис Дэллоуэй, что жизнь продолжается.

«Миссис Дэллоуэй» - книга о нелинейном времени, часто ненадёжной памяти и обычно условном возрасте. О том, как прошлое дерзко врывается в настоящее (яркий пример - Септимус, которому видится умерший на войне друг) и влияет на будущее, иногда трагически влияет, и о финальной неизбежности примириться с настоящим временем.
Кларисса, проведя день в раздумьях и воспоминаниях, в итоге принимает себя, свой возраст и свою жизнь, такую, какая она есть сегодня. Некоторая романтизация прошлого, где у неё было два сердечных друга - Салли и Питер, не препятсвует ей в этом.

В романе наверняка притаилось много символов, далеко не все из них я смогла отыскать. И, честно говоря, не хочется заниматься литературоведческим анализом. Там, где один читатель замечает аллегорию, другой видит просто дерево или столб. К тому же иногда, как говорят французы, «Il faut appeler un chat un chat».
Что-то я беспардонно заполонила эту рецензию не всегда релевантными цитатами... Ладно, дадим зелёный свет несвязным всплескам моего потока сознания в обзоре модернистского романа Вулф.
Разного рода трюизмы вытаскивает на свет моя моментально реагирующая Система 1, а гораздо более рассудительная Система 2 неодобрительно качает головой и поражается клишированности сознания своей подопечной. Даже начинает склоняться к мысли, что ей бы неплохо сходить к психологу и уж точно надо меньше зависать в соцсетях. Чтобы вы не подумали, что у меня начался делириум, отсылаю вас к обзору на работу Д. Канемана, основную тему которой я пыталась шуточно обыграть. Но пора вернуться к роману.

Один пронизывающий всё повествование символ я всё же хочу отметить. Не раз автор упоминает бой часов Биг Бена. Этот звук, которые слышат все персонажи одновременно, связывает их воедино, служит доказательством, что они все - не просто отдельные рефлексирующие точки, но часть общей реальности, единого пространственно-временного континуума.

Часы пробили. Свинцовые круги побежали по воздуху.

Часы, бесстрастно фиксирующие ход времени, тонко напоминают читателю о неединовременной единовременности, в которой пребывают все герои. Правда, некоторые часы опаздывают, но и они стараются следовать в «кильватере Биг-Бена».

В заключение повторюсь, роман может показаться скучным. Многое зависит от вашего настроения в момент чтения, от того, поймаете ли вы в какой-то момент волну.

Книга представляет собой длинное эссе из нескольких частей, датируемое 20-ми годами прошлого столетия.
Основной тезис Вирджинии Вулф сформулирован следующим образом - женщине, чтобы заниматься литературой и другими видами творчества, нужно иметь условных 500 фунтов годового дохода и собственную комнату, которая запирается на замок. Невозможно не отметить уровень инфляции за сто протекших лет.
500 фунтов в год? В наши дни на родине Вулф к этой сумме нужно добавить два нуля, чтобы описанное развитие событий стало жизнеспособным. Словом, требуется цифра на два порядка выше.
Оба необходимых для креативных видов деятельности условия следует понимать отчасти метафорически.

Затем вы можете возразить, что я слишком преувеличила значение материальных условий. Даже со скидкой на символы — что пятьсот фунтов в год — это способность думать, а замок на двери — самостоятельность мыслей — все равно, скажете вы, человеческий ум должен быть выше всего материального...

Однако они и сегодня остаются неким базисом, который может затеряться под возведённой на нём архитектурной конструкцией, но это не умаляет его значения.
Другой аспект, на котором писательница делает акцент, - возможность для женщин, пробующих себя в творчестве, опираться на опыт предыдущих поколений. Листая накопленные за столетия учёные тома, она констатирует, как мало женских голосов они сберегли. Вместо книг, пустые полки.
Некоторые современные исследователи смотрят на исторические события через феминистскую оптику и объясняют выбор такого подхода необходимостью восполнить молчание бесчисленного поколений женщин, дать им наконец голос. Цель благородная, а вот исполнение далеко не всегда ей соответствует, но это другая история.

Говоря о эссе с феминистской повесткой, сложно обойти вниманием знаменитый феминистский лозунг (он, конечно, появился сильно позже написания книги), который не всегда понимают корректно. The personal is political (личное - это политическое).
Его смысл в том, что до последнего времени проблемы, с которыми сталкивались женщины, были покрыты толстым слоем молчания. До конца 60-х гг. прошлого века практически не было общественного диалога о таких вещах, как, к примеру, домашнее насилие или контроль рождаемости.
Следовательно, частные опыты и рассказы становились способом заявить о проблемах, вербализировать то, что волновало многих. Примерно с начала 70-х гг. личных рассказов начинает появляться всё больше, но по-прежнему мало серьёзной литературы. И вот на таком фоне новеллизированное эссе Вирджинии Вулф приобретает дополнительный объём.

Размышляя в тиши университетской библиотеки о положении женщин в истории, Вирджиния придумывает свою героиню - сестру самого Уильяма Шекспира. Судьба этой вымышленной девушки воплощает то, что могло случиться с талантливой и энергичной женщиной в XVI веке. Воображаемая сестра великого драматурга мечтает учиться и стать актрисой… Какие у неё есть возможности? По версии писательницы, она с высокой вероятностью совершит суицид после того, как увидит все свои планы обманутыми, а свои способности жестоко высмеянными. Столкновение с враждебной реальностью заставит одарённую девушку потерять последнюю надежду сказать своё слово в мире, где испокон веков доминируют мужчины.

Писательница отмечает некоторый прогресс, произошедший в начале XX века, и верит, что примерно через 100 лет ситуация изменится и женщины не только будут вносить свой вклад в самые разные области, но и смогут с удовлетворением оглядываться на успехи своих предшественниц. Таким образом у них будет возможность солидаризироваться с женщинами прошлого; будет история, которую они будут развивать и постепенно трансформировать.
Из XXI века мы можем констатировать, что, в общем-то, так оно и вышло. При этом мир по-прежнему не свободен от многих пережитков патриархата.
Об этом порой лучше говорит статистика (при всех её несовершенствах), тогда как наш личный опыт может казаться обманчиво оптимистичным. Тот факт, что нас окружают люди, не страдающие гендерным предрассудками, не означает, что процент таких людей сегодня незначителен.
Мир цифровых технологий и растущей ценности человеческого капитала не может похвастаться эгалитарностью в гендерных вопросах. В качестве примера приведём недавние данные Юнеско касательно грамотности: «Из 773 миллионов неграмотных взрослых большинство (две трети) составляют женщины».

Вулф также развенчивает лирический миф о «бедном художнике», напоминая нам, что большинство реализовавшихся творцов прошлого не были стеснены в средствах.

Назовем крупнейших английских поэтов последнего столетия: Колридж, Вордсворт, Байрон, Шелли, Лэндор, Китс, Теннисон, Браунинг, Арнольд, Россетти, Суинберн — пожалуй, достаточно. Из них все, кроме Китса, Браунинга и Россетти, имели университетское образование, а из этих троих один Китс не был состоятельным человеком — Китс, который умер молодым в самом расцвете!

Возможно, критично настроенный читатель предположит, что автор видит мир однобоко, рисуя потрет женщины не из рабочего класса - той, которая может рассчитывать на досуг. Но эссеистка говорит о женщинах в целом, независимо от класса или социального статуса. Более того, её ключевой тезис, на мой взгляд, прост, понятен и в целом верен.
Женщине, если она хочет тесно дружить с Каллиопой, Мельпоменой, Талией и другими музами, нужны время, собственное пространство и определённая финансовая безопасность. В противном случае ей придётся преодолевать слишком много препятствий на творческом пути.
Эти предпосылки в равной степени можно отнести и к мужчинам, но Вулф посвятила свою работу женщинам, их месте в прошлом и перспективам в будущем. Исторически у них было намного меньше возможностей наслаждаться относительной финансовой независимостью и уважением к собственным личным границам.
Женщина среднего класса даже в начале девятнадцатого века не могла и мечтать о своей комнате, не говоря о тихой или запертой от посторонних. Раз карманных денег милостью её отца хватало лишь на платье, у неё никогда не наступало облегчения, которое приходило даже к Китсу, Теннисону, Карлайлу — людям бедным — с прогулкой за город, с короткой поездкой во Францию, наконец, с отдельной крышей, худо ли бедно укрывавшей их от тяжб и ссор с домашними. <…> Каменное равнодушие мира к Китсу, Флоберу и другим гениальным писателям к женщине оборачивалось враждебностью. Ей мир не говорил, как им: «Пишите, если хочется, разницы никакой». Он гоготал: «Писать? Глупости придумала!»

Другое критическое замечание может вызвать мотив изолированности в работе Вулф. Так, она отмечает, что женщине, которая желает попробовать себя в литературе, следует проводить значительное количество времени одной в своей комнате. Все это прекрасно, но как быть с познаванием мира во всём его разнообразии и сложности?
Вулф не имеет ничего против открытости миру. Эссеистка говорит о том, как важно для женщины иметь возможность путешествовать, открывать новые культуры и общаться с разными людьми. Сейчас это звучит банально, как констатация очевидного, но это не было так тривиально во времена писательницы.

В заключение скажу, что, несмотря на некоторые утратившие актуальность моменты, с эссе Вулф стоит ознакомиться и сегодня.

Литературу, в которой основной темой является полемика о правах женщин, я практически не читаю, поскольку эта тема мне малоинтересна и обычно не затрагивает во мне никаких чувств. Что касается Вирджинии Вулф, то здесь дело осложняется ещё и тем, что, насколько я успела познакомиться с её творчеством, оно мне не особенно нравится. Её меланхоличная манера письма, недосказанность, быстрая смена событий делают чтение каким-то зыбким и унылым. В эссе "Своя комната" автор предстаёт для меня с другой стороны: здесь она пишет на удивление бодро, полемично, однозначно и с долей юмора. Причём юмора уместного и действительно забавного, а не очевидного, который как бы "заставляет" читателя посмеяться над шуткой.
Эссе состоит из несколько частей, и не каждая из них напрямую касается темы прав женщин. В первых двух частях, например, писательница рассказывает о событиях, побудивших её приступить к работе над такой темой в публицистическом ключе (тут ничего особенного нет - работа была вызвана интересом читателей). В другом месте она, верная своей манере, иронично и слегка иносказательно на примере произошедших с ней за один день событий (что тоже отсылает к характерной черте её произведений: помещать основную сюжетную линию в очень сжатые временные рамки) иллюстрирует то, с какими трудностями (и как они абсурдны) сталкивается женщина в повседневной жизни лишь на основании того, что принадлежит не к мужскому полу.
В другой части эссе Вулф предлагает любопытные мысленные эксперименты: как если бы, например, жизненный и творческий путь Шекспира попыталась проделать его не менее одарённая сестра. Удалось ли бы ей добиться подобного успеха? В общем, эссе по своей динамичности превосходит иные произведения писательницы и не даёт скучать. Вывод из этих размышлений, жизненных иллюстраций и гипотетических построений, собственно, и заключается в названии эссе - "Своя комната". Личное пространство и отсутствие финансовой зависимости - это именно те базовые условия, которые необходимы женщине для развития её творческого дарования. Вулф призывает и к тому, чтобы вне зависимости от степени "талантливости" того, что выходит из-под пера, женщины всё равно продолжали писать - ведь именно это, пусть даже их произведения не будут совершенны, сформирует ту писательскую традицию, которая объединяет писателей-мужчин, но которой не достаёт женщинам. В произведениях известных писательниц Вулф видит не нечто, объединённое какой-никакой преемственностью, а совершенно разрозненные литературные явления, в которых то тут то там проступает недовольство женского пола своим положением.
Можно по-разному относиться к призывам Вирджинии Вулф о необходимости творческой личности (в целом неважно - мужчины или женщины) жить по милости доставшегося ей наследства (ещё и непонятно, откуда ему взяться; но сама писательница в конце концов обрела именно такую финансовую независимость), поскольку обычная работа угнетает и требует слишком много сил и времени, а на заработок писательством не стоит особенно рассчитывать. Но, конечно, трудно поспорить с тем, что необходимость зарабатывать деньги, а также отсутствие собственного жилья - это не самые лучшие условия для развития творчества (хотя, разумеется, есть немало писателей, создававших свои произведения именно в таких условиях). Иные жалобы Вулф даже кажутся забавными: так, она сокрушается, что в мужских учебных заведениях подают более изысканную пищу, чем в женских (в женских - всего-то тушёную говядину с картофелем, суп и чернослив с заварным кремом в качестве десерта). Видела бы она, что подают в современных университетских столовых, ещё и за деньги. А если бы видела, чем кормят рожениц в современных роддомах, то и вовсе бы чувств лишилась и набросилась на свою говядину с картошкой аки голодный зверь.
Тем не менее, впервые, наверное, я ощутила, что поднятая тема борьбы за женские права вызвала в моей душе какие-то чувства. Без претенциозности и агрессии (ну почти) автор достаточно последовательно и аргументированно излагает свои взгляды и протестует относительно сложившегося положения вещей. Приведённые ею примеры неадекватности этого сложившегося положения - наглядны и убедительны и действительно заставляют ужаснуться и почувствовать себя некомфортно на месте гипотетической женщины современного автору и более раннего времени.

Кое-чем напоминает знаменитое произведение одного нашенского классика, написанное много раньше и потому более злободневное, остросоциальное. А тут более смягченный вариант, когда женщины были все еще во многом не свободны, например, не имели право голоса на выборах, но в любом случае нравы и законы уже менялись. Ну, и в литературном плане написано, пожалуй, что получше. И, конечно же, есть немного от комедий шекспира и иже с ним, несмотря на то, что смешного-то ничего и нет. Скорее использованы сюжетные ходы, что ли.

Ну, что тут имеется. Сначала ничто не предвещает любовной геометрической фигуры. Есть некая мисс очень хорошего происхождения в возрасте за двадцать, живущая с родителями, и ее все устраивает, то есть замуж она не торопится. И тут происходит судьбоносная встреча во время интеллектуального чаепития с неким бедным, но талантливым молодым человеком, обремененным большой и прожорливой семьей, где он за кормильца и за поильца вместо умершего отца. В общем, ничего романтического не намечается, потому что они смотрят друг на друга со скептицизмом.
Впрочем, практически тут же нарисовывается еще один молодой человек очень хорошего происхождения. И неважно, что он страшный, нелепый и с не очень оправданными потугами на литературность. Очень хорошее происхождение и влюбленность в мисс - это уже, считай, марш мендельсона. Нда. Правда ему чего-то не отвечают взаимностью, но это не сильно важно, наверное.
А со стороны простецких британских граждан вырисовывается дочь сельского священника, бросившая родные пенаты и ставшая суфражисткой. И она тоже любит. Но ей тоже не отвечают взаимностью.

Так и лезет на ума всякая комедийная шекспировщина, да? Только здесь ни разу не смешно, а как-то немного печально.

Причем, юные леди больше общаются друг с другом, чем с джентльменами. Те отвечают им взаимностью, то есть также больше общаются между собой. И вот, когда уже думаешь: ну, как минимум у двоих в этой танцевальной фигуре разобьются сердца, внезапно появляется пятый элемент, который разрушает намеченную интригу. И тогда уже звучат нашенские нотки. То есть ежели супруги не подходят друг другу, то помолвки надобно разрывать, невзирая на вытаращенные глаза скандализированного общества, и находить партнера подобного себе по духу, характеру, темпераменту, склонностям, привычкам, увлечениям и так далее.

Выбор самостоятельно отминусовавшего себя элемента в этой любовной интриге - мне тоже очень понравился. Уж лучше голодать, чем быть заменой, жилеткой без любви, немного перефразируя некоего поэтического омара х. Тем более, что жизнь - штука многогранная и много в ней интересного, есть чем заняться. В конце концов, может встретиться и другая любовь.

Еще очень понравилась реакция родителей. Правда только одного из элементов фигуры. Казалось бы, скандал, скандал. Но папаша довольно быстро успокоился, а мамаша токмо порадовалась за всех молодых людей, мечтательно цитируя шекспира. Мол, разбирайтесь уже между собой и венчайтесь поскорей, ибо любовь - это прекрасно. Интеллигенция, так ее растак. Нда.

В общем, мягкое, неторопливое, несколько вязкое, меланхоличное, но при этом весьма и весьма актуальное для того времени повествование. Однако чего-то не хватает мне в вулф, чтобы добавить в любимые авторы. Впрочем, это всего вторая прочитанная у нее книга, так что...

Мой первый перечит этого года. Читала это сборник несколько лет назад, он меня тогда знатно зацепил. Не скажу, что сейчас испытываю тот же спектр эмоций, но Вулф продолжает меня удивлять.

Настолько чувственно, с такой эмпатией и пониманием она пытается проникнуть в тему. Хотела бы увидеть это выступление вживую или хотя бы в записи, ибо образы, которые рисует писательница, моментально начинают заполнять воображение. Да и при чтении, все-таки накладывается своя подача и какая-то манерность, первоисточник совершенно иной был.

Тема о месте женщины будет еще долго будоражить умы, несмотря на то, что сейчас совершенно другой уровень, но говорить о полном равенстве пока рановато, да и будет ли оно когда-нибудь, большой вопрос.

Даже не знаю, почему решила перечитать сборник. Но хотелось немного обновить воспоминания, а не довольствоваться только послевкусием и чувствами. В планах есть знакомство с дневниками писательницы, но пока еще не представляю, когда смогу до них добраться.

Этот сборник был моим первым знакомством с творчеством автора, потом уже читала художку. Оглядываясь назад, совершенно не жалею, что все именно так случилось. Весь в сборнике виден характер и стержень Вулф, она в какой-то мере вдохновляет на большее.

Половина книжки оказалось написано для женщин. А бывает так чтобы женщина читая книгу сказала, что она написана для мужчин? Можно ведь книжку сделать розовой, поставить сердечки, написать сверху "книга для девочек")) а так вроде и автор известный и дизайн книги классный, более нейтральный)

Эссе "Своя комната" это ее речь подготовленная для выступление в женских колледжах, где она рассказывает девочкам о девочках, а точнее про английских писательниц.

Очень часто хвалят английских писателей, пока ни  один не понравился кроме Шекспира, Байрона и Дойла. Возможно они сами себя хвалят.

Обратите внимание на уховую ракушку Вулф, я таких ни раз не видел. 

Светские сплетни, интриги, расследования, обрывки автобиографии вперемешку с художественным вымыслом. Интересно, но точно не на пятерку. Возможно, чтение было бы более увлекательным, если бы я знала, кто все эти люди, неоднократно упоминаемые и обсуждаемые. Впрочем, в конце есть поименный указатель, кто есть кто, но обнаружила я его после прочтения, когда было уже не актуально.

Для очерков, которые не предназначались для публикации, а рассчитаны на узкий круг приближенных, более чем достойно.