С любовью, Коза

64: Вайолет Дикинсон

[Январь 1903] [Гайд-парк-гейт, 22]

Моя женщина,

если придешь в 16:30, сможешь сперва проведать отца. Только оставь силы на «племянниц» [Вирджиния и Ванесса]. Вторая вот-вот лопнет от нетерпения обсудить с тобой свою [художественную] студию – завтра ее наконец-то откроют.

Воробушка говорит, что завтра придет на чай, только если D.V. [на то будет воля Божья]. У нее на пороге страдание. Дядя умирает, вернее уже умер²³⁵, и траур неизбежен, портниха никуда не годится, а Воробушка не то чтобы строгая деловая женщина. И лишь Фурия снова раздувает угли моего выжженного сердца. Зачем ты любезничаешь со старушкой Минной? Она уже рассказала, как ей когда-то сделали предложение? В итоге тот кавалер сошел с ума, и если бы она согласилась, то ее дети могли бы унаследовать это безумие. «Вот же повезло, что я отказала!» Какая странная, деловитая даквортская предусмотрительность.

Воробушка

65: Вайолет Дикинсон

[25 января 1903] [Гайд-парк-гейт, 22]

Моя женщина,

у меня сжимается сердце, когда я принимаю подарки из твоих худых рук. Сегодня утром Несса вручила мне твой конверт, и я сказала: «Только не говори, что это не просто дружеское письмо». Внутри оказалось нечто круглое и твердое, будто настоящее сердце, а на деле – его воплощение в золоте с жемчугом. Дар дружбы, конечно, гораздо ценнее земного жемчуга и злата, и тем не менее Воробушка приколола одну [брошь?] на видное место, а другую хранит при себе, под замком. Моя дорогая женщина, для меня это источник нежности и чувств, но есть и налет печали, словно когда-то в них²³⁶ хранились волосы давно умерших Воробушек и Вайолет, а теперь они достанутся незаконнорожденным потомкам – знак того, что их мать когда-то водила дружбу с вполне респектабельными дамами. Она [брошь?] уже несет своего рода вахту за Хестер Литтелтон²³⁷ среди множества складок на моей груди, удерживая пучки грязного кружева, неожиданно торчащие лоскуты сорочки и т.д.

Сегодня вечером мне пришлось опровергнуть христианскую религию, и, хотя я блестяще с этим справилась, мысли мои не так легки, как обычно.

Выбери день для встречи с двумя детьми Тейлора²³⁸: сами по себе они невыносимы, но в сочетании с В.Д. [Вайолет Дикинсон] не так уж и плохи. В самом деле, чаепитие с такими гостями – редкость, так что соберись с духом и приходи благословить свой дар любви на груди Воробушки.

Пожалуйста, попроси Хестер Л. поскорее раздобыть мне Бога, только не христианского.

С благословением, Воробушка

66: Тоби Стивену

[25? января 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Мой дорогой Грим,

ты просто ангел, что достал мне Монтеня²³⁹. Я уже была в отчаянии, поскольку охотилась за ним целых три года. Кажется, этот экземпляр даже лучше, чем перевод Флорио²⁴⁰. Однажды, будучи без гроша, я упустила возможность купить второе издание [1613] Флорио – возможно, я уже рассказывала тебе эту историю, – но книга была напечатана плохо: шрифт слишком черный и плотный, а разница между переводами, на мой взгляд, не так уж и велика. Я всегда читаю Монтеня в постели, и эти томики прекрасно мне подойдут. Книга Бэкона²⁴¹ – одна из моих любимых, особенно из-за посвящения на титульном листе. У меня такой не было, так что я с радостью оставлю ее себе. Похоже, углы потерты, будто книгу носили в нагрудном кармане, а я протаскаю ее в пальто не один десяток миль. Только ты один и подарил мне книги. Джеральд преподнес роскошное ожерелье из жемчуга, но я тут же его разбила. Все остальные подарки тоже оказались украшениями.

Я порядком испортила отношения с Джорджи из-за наших финансов – похоже, эти несчастные толстосумы прямо сейчас делят нашу долю и перечисляют наши с тобой деньги на отдельные счета. К средствам Гиббса я пока не притрагивалась²⁴². Сегодня отец выезжал на прогулку и почти весь день провел на первом этаже. Сетон говорит, что он в прекрасной форме, и теперь заходит к нам раз в два-три дня.

Я нашла твой учебник по грамматике и Платона – их отправят завтра. Платон завалялся в комнате сиделки, и мне стоило труда туда попасть. Вообще, вся моя жизнь теперь уходит на упаковку. Все отцовские дамы шлют ему книги, а мне приходится их возвращать. Не мог бы ты попросить Дэвида [книготорговца] попытаться достать для меня Холиншеда²⁴³, только не в готическом шрифте? Сейчас я могу позволить себе потратить фунта два-три, ведь я уже должна £50 и планирую расплатиться за счет мифических накоплений.

«Вакханки» – безусловно, лучшая из всех прочитанных мною трагедий Еврипида²⁴⁴. Когда приедешь в Лондон, я напою тебя чаем в собственной [книжной?] лавке и даже сама помою посуду, а еще я только что купила сотню поленьев корабельного дерева за шесть шиллингов. Кстати, я изобрела новый способ переплета, он вдвое быстрее и не менее прочный и т.д. и т.д. Когда-нибудь напишу тебе длинное письмо и расскажу еще много всего интересного.

Твоя Козлица

67: Тоби Стивену

[27? января 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Мой дорогой Тоби,

Джорджи открыл нам счета в банке «Union of London & Smiths» и внес туда наши деньги. Им нужна твоя подпись. Пришли мне ее. Там будет около сорока с лишним фунтов, но они пока не зачислены.

Пришли свою подпись побыстрее. Вздуй Адриана за то, что он не поблагодарил Джорджа за вино и не сказал ему, где книги с французской живописью.

Твоя Коза

В воскресенье у нас засиделся [Клайв] Белл. Монтень и Бэкон продолжают приносить мне радость.

68: Эмме и Маргарет Воган

27 января [1903] Гайд-парк-гейт, 22

Дорогие Марни и Жаба,

вы потрясающие люди! Не знаю, говорила ли я это раньше, но сейчас скажу: ничто, даже сам экватор, не внушает мне такого благоговения, восторга и изумления, как ваша способность отправлять письма вовремя! Когда это делаю я, они никогда не приходят в положенный день; ни одно мое поздравление с днем рождения не было доставлено в срок – они всегда опаздывают минимум на неделю, а ваши всегда приходят вовремя. Хотела бы я знать ваш секрет, ведь это одна из тех способностей, которые радуют больше всего. Без вашего таланта моя тарелка осталась бы пустой – вы буквально спасли меня от отчаяния и заставили снова почувствовать себя молодой, когда день рождения был настоящим праздником. Марни полна тайн, которые нам не разгадать. Я уверена, там что-то неприличное, но ее бледные щеки давно не знают румянца. Пожалуйста, не забывайте, что мы юны, невинны и неопытны, и не позволяйте своим страстям брать над вами верх. Жаба, удержи ее от этого! Разумеется, в субботу я проспала, а когда встала, идти в собор Святого Павла уже не имело смысла, так что я вообще никуда не пошла, и теперь проклинаю себя за это. Вчера у нас была тетя Минна – боюсь, она настроена довольно пессимистично. Она рассчитывала сдать свой дом за приличную сумму, но никто не откликнулся, и теперь говорит, что вообще ничего не сможет позволить себе, и, в частности, ей придется отказаться от идеи завести компаньонку. Она уже решила, что Этель Клиффорд²⁴⁵ ей точно не подойдет. Впрочем, поживем – увидим. Она глупая старушонка, и я злюсь на нее. Интересно, как поживает милая Марни, чем вы занимаетесь целыми днями и что в итоге случилось с Каннинг-плейс. Надеюсь, вы однажды заглянете в гости – обе, живые и здоровые – и пригласите нас на чай в дом 8 по Каннинг-плейс.

Овчарка шлет привет. Я так сильно зеваю, что не могу писать ни умно, ни вздорно.

С любовью, Коза

Не стоит совсем уж терять надежду поехать на Сицилию. Однако у тети Минны приступ экономности – он может пройти, а может и нет.

69: Тоби Стивену

[Январь/февраль 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Мой дорогой Грим,

полагаю, банку нужна твоя подпись не из любопытства, не для украшения и не для альбома автографов, а просто затем, чтобы жулики не подделали твои чеки. Напиши свое имя так, как всегда будешь подписывать чеки, и перешли его по адресу: Union of London & Smiths Bank Ltd., отделение на Чаринг-Кросс, 66.

Твоя Коза

70: Эмме Воган

[Февраль 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Дорогая Жаба,

я поговорила с ней, и вот результат: тетя Минна согласна оплатить проживание в гостинице, но не билеты на поезд и пароход, а поездка до Неаполя в одну сторону обойдется примерно в £12. Не знаю, является ли это решающим фактором отказа от затеи, но я все равно сказала, что ты заходила, и между делом, не объясняя своей роли в этом разговоре, упомянула, что ты не прочь попутешествовать и т.д. Потом спросила, не хотела бы она взять тебя в компаньонки. Тетя Минна ответила, что действительно подумывала об этом, но не стала предлагать, потому что слишком мало тебя знает и не уверена, что ей с тобой будет комфортно. Я назвала тебя превосходной спутницей и сказала, что с гораздо большим удовольствием поехала бы с тобой, чем с Этель Клиффорд, к которой тетя Минна вроде бы склонялась; что ты очень веселая, разговорчивая, независимая и умеешь о себе позаботиться. Она ответила, что ищет как раз эти качества: самостоятельность, общительность, добрый нрав и интерес к общим темам, – а больше всего ей претит скука. Я также упомянула, что ты прекрасно играешь в пасьянс и терпеть не можешь ни осматривать достопримечательности, ни ходить по галереям – оба этих аргумента ей очень понравились.

В конце концов она сказала, что слышала, будто некая мисс Масгроув, ее давняя подруга, собирается на Сицилию в то же самое время, и теперь у нее нет острой необходимости в компаньонке, хотя она все же предпочла бы иметь таковую; добавила также, что есть еще парочка бедных знакомых, перед которыми она чувствует себя обязанной, но пока ничего не решено. Я солгала, что не говорила тебе о ее планах, мол, просто подумала, что стоит упомянуть ей о твоем желании; тетя Минна ответила, что я поступила абсолютно правильно и что она будет иметь тебя в виду, а еще попросила позже узнать, что ты сама обо всем этом думаешь, но пока велела ничего не говорить! Вот ее последние слова: «Если Эмма будет в Лондоне, она сможет ко мне зайти? Похоже, у нас много общего, но в любом случае я пока не принимаю никаких решений». Не знаю, сочтешь ли ты это обнадеживающим. Жаль, что нельзя все взять и решить. Особенно ее интересовало, любишь ли ты читать и начитанна ли. Я, конечно, ответила, что да и что ты прекрасно ориентируешься в современных французских и немецких авторах.

Твоя любящая Коза

71: Вайолет Дикинсон

[Февраль? 1903] [Гайд-парк-гейт, 22]

Женщина,

приходи в любой день, когда сможешь, хоть каждый день; если придешь, увидишь отца, который без ума от тебя; но только свистни, и Воробушка сама к тебе припорхнет. Отец – обманщик и только прикидывается больным ради своих дам. Вот бы мне тоже прикинуться и завести себе дам. Я так падка на женские чары, что в Париже²⁴⁶ отдала свое израненное сердце одной, а может, и сразу двум дамам. Впрочем, первая – это, безусловно, божественная Венера по имени Кэти, а потом уже ты, Несса и все те прекрасные добрые (интересно, какая ты?) женщины, которых я обожаю. Я проливаю слезы нежности при мысли о великом сердце Воробушки, полном жалости и заточенном в камне. Она никогда не обнимет меня, а ведь обняла бы, если бы могла, – я это знаю и чувствую. И правда, в ее прекрасной глупой головушке было что-то от Кэти, а у Кэти в банном полотенце наверняка точно такая же грудь. Правда, Кэти, в отличие от нее, не раскроет своих объятий (руки у Кэти не каменные, но у той Венеры [Милосской], между прочим, их вообще нет), чтобы заключить в них бедную Воробушку. Была и еще одна дама, но та ждет писем. Джеральд подтрунивает надо мной, говорит, что я набралась виски и у меня заплетается язык, а я лишь отвечаю: это все из-за смеси Венеры и Вайолет.

Твоя Воробушка

72: Вайолет Дикинсон

[1903?] Гайд-парк-гейт, 22

Моя женщина,

я и не осознавала всего великолепия твоей книги, пока не открыла ее, и тогда меня пробрало до мурашек от радости. Похоже, это семейная реликвия, и тебе бы стоило ее сохранить. Но ничего не могу с собой поделать: она дарит мне, хоть это и грешно, огромную радость. Твоя душа будет согрета (словно меховыми пальто) в раю, но как твои голые кости протянут в этом мире, если ты вот так раздаешь все, что имеешь? Сегодня вечером я устроилась в кресле и прочла ее от корки до корки.

Наша маленькая швейцарская горничная [Полин] не верит, что плащ мой. Думает, его либо одолжили, либо забыли, и поэтому вешает на спинку стула и наотрез отказывается убирать в шкаф.

Моя женщина, боюсь, твои близкие – уж слишком суетные создания, и сегодня они гоняли тебя туда-сюда, а завтра ты сляжешь. Ты очень устала?

Преданность Воробушки – не бог весть что, но все же… (дальше следует очень нежное признание).

Твоя Воробушка

Крам²⁴⁷ завтра сунет тебе фунт.

73: Вайолет Дикинсон

[1903?] [Гайд-парк-гейт, 22]

Дитя мое,

Воробушка приедет в четверг. Если бы только у Даквортов были мозги, а не вата вместо них, ее карманы были бы уже набиты золотом, и мы бы угощали всех подряд. Завтра у меня чаепитие на крыше. Придет Крам.

Воробушка

74: Вайолет Дикинсон

[Март 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Дитя мое,

зачем ты путаешь младенческий ум тремя разными адресами за два дня? От этого я вся на нервах. Впрочем, если письмо придет не туда, ничего страшного – ну, осквернит оно чей-нибудь невинный ум, хотя Воробушка всего лишь машет теплой лапкой и говорит, что у нее остались очень нежные воспоминания о долгих объятиях в спальне. Помни: теперь моя очередь быть беспокойной в душе. Не возвращайся к той испорченной Кузине, иначе Ад покажется тебе райским садом, если ты исчерпаешь все муки заранее. Сейчас, насколько я знаю, ты утешаешь страждущих, а дикарка Воробушка тем временем читает по-гречески! В воскресенье я была одна, поскольку Несса уехала к Уоттсам²⁴⁸, и с любовью думала о той великой близости, которая столь много значит для нас обеих. Я послала тебе Поэтессу [?]. Жаль, что Провидение так плохо разбирается в литературе, иначе нас миновало бы творчество Хамфри Уорд²⁴⁹, ну, или ей бы пришлось издаваться уже в Раю.

Приехала новая сиделка и снует по дому, но я ее пока не видела.

Не будь дурной женщиной. Молись каждый вечер хотя бы за душу Воробушки, ибо мало кто нынче молится за ее спасение.

Твоя АВС

75: Вайолет Дикинсон

[Начало апреля 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя женщина,

все твои письма – сплошь адреса. Я читаю каждое слово, порчу зрение, но понимаю только, что ты не в Лондоне. Май уже на пороге, значит, скоро тебя окончательно выселят, а целый том нашей близости будет закончен. Эти перерывы ужасно расстраивают, а письма вообще годятся только для дружбы.

Для настоящей близости следует перейти на телеграммы. Да и стиль у тебя почти телеграфный. А теперь принеси настоящую пользу и подскажи, где можно снять жилье подешевле. Нам нужен загородный домик на Пасху. Ты не знаешь кого-нибудь неподалеку от Лондона, кто мог бы сдать нам дом на пару недель до 24 апреля? Отец вообще считает, что романтичнее не уезжать, но если он сможет потом говорить: «Меня заставили дети», – то согласится. Вот только ехать нам некуда, и хотелось бы подешевле.

Блистательная Воробушка, которая, если подумать, и правда нечто вроде Китченера²⁵⁰ в юбке, чуть было не вцепилась в два подходящих домика, но у нее, боюсь, ничего не выйдет, хотя она и вдохновлялась гением, – во всяком случае, именно Вайолет и есть та самая подруга семьи, за которую мы цепляемся, когда тонем.

На днях, когда я читала Эсхила²⁵¹ с мисс Кейс, на меня прыгнула гигантская блоха, и теперь она выгрызает во мне дыры. Я была слишком учтива, чтобы прихлопнуть ее на глазах у Кейс.

Адриан и Тоби вернулись [из Кембриджа], и Тоби вполне мог бы стоять голым рядом с Кэти в Лувре. Он греческий бог, хоть и чересчур массивный для нашей гостиной. Мы ведем бесконечные споры о литературе! Беатриса Чемберлен²⁵² – действительно гениальная женщина, и она выше литературы. Вот бы мне хоть половину ее ума, чтобы писать книги. Целый вечер она говорила о России, Теккерее и вообще обо всем на свете, а остальные только дрожали, как тростинки на ветру. Чтобы познакомиться с ней, мы позвали также болтушку Фрешфилд [Оливию?] и Чарльза Тревельяна²⁵³, которого нам с Нессой пришлось утихомиривать в задней комнате, чтобы старушка Беатриса на него не набросилась.

Как там потолки? И вообще, похож это на место, где хотелось бы провести остаток дней? Ведь именно такое обычно и ищешь за городом: благочестивое и полное ассоциаций. Кстати об ассоциациях: хочешь платяной шкаф из комнаты Нессы? Он ими весь пропитан, а в остальном пуст. Несса и Адриан собираются делить студию и половину ее спальни, потому что нам не хватает комнат, а этот огромный шкаф цвета ржавчины занимает целую стену. Ее одежду можно просто развесить, но стоило нам заикнуться о продаже шкафа, как Джеральд запричитал: «О, моя дорогая, столько воспоминаний!» – семейный, дескать, шкаф, а Джордж и вовсе считает, что он должен быть частью нашего приданого, вот только женихов пока нет.

Знаю, ты собираешься провести день среди покойников или умирающих, а потом еще неделю с кем-то, кому не помогает вера, и это, наверное, хуже всего. Воробушка нынче расщебеталась, но шлет благословение и объятия, а ты могла бы и написать ей.

Твоя Воробушка

76: Вайолет Дикинсон

[10 апреля 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя женщина,

благословение Воробушки нисходит на дом и разбивает об него бутылку шампанского. К тому же сегодня Страстная пятница. Ты уже чувствуешь, что осела доживать свои дни среди коров и крокусов? Только не становись чересчур благочестивой и простодушной, то есть слишком уж непорочной, чтобы якшаться с потрепанной Воробушкой. Каково впервые спать в доме, который сама же и построила? Торжественно? А сад уже стал райским? Даже лондонские улицы сегодня напоминают сад, так что ты, должно быть, чувствуешь себя на полях амарантов и асфоделей.

Ты уже видела статистику, согласно которой на тысячу законнорожденных детей приходится сорок незаконнорожденных? Не по себе от этого, правда? С тех пор как я узнала, риск оступиться, кажется, ужасно возрос и теперь практически неизбежен.