Цитаты из книг автора «Виктория Побединская»

– Кажется, даже твои канцелярские друзья тебя предали. – Последнее предупреждение, О’Доннел, – цедит он сквозь зубы, тыча в мою сторону зажатой в руке линейкой. – И что ты сделаешь? Изобьешь меня этой штукой до смерти? Фрайзер не шевелится, не моргает. Его нарастающая злость настолько ощутима, что, кажется, ее можно потрогать. Вот так мы смотрим друг на друга секунд пять, а потом у него тумблер срывает. – Да пошел ты!.. – рычит Эрик и, громко хлопнув дверью, вылетает из комнаты. Я смотрю ему вслед, дожевывая. Кажется, это напоминает начало крепкой дружбы.

– От таких, как он, нормальных студентов нужно держать подальше. – Он еще и сын уголовника, сам недавно сидевший, – громко говорю, хлопнув его по плечу так, что Эрик аж подскакивает. Его глаза округляются. – Идем! Хватит сопли размазывать. Не съем я тебя. – Ваш ключ, – протягивает комендант связку, едва заметно улыбнувшись.

– Мы были соседями. Жили на одной улице. Когда как в кино, знаете, почти окно в окно. – А потом сам не замечая, выдаю всю историю подчистую. Про наше детство, игры, сумасшедших Джубиас и про то, как все рассыпалось в один день словно карточный домик, заканчивая вроде оптимистично, хотя и с надрывом: – Люблю я ее короче. – Но по факту хуже некуда, потому что бумага, прожигающая мой карман – словно карта, на которой одним пунктиром вытравлен путь к ней и одновременно за решетку. Мы оба молчим. – Я не знаю, что делать.

Повисает пауза, и я срываюсь с места, запираясь в ванной. Опускаюсь на пол, пытаясь справиться с панической атакой. Их не случалось со мной уже больше года. Лишь первое время после взрыва я начинала задыхаться от страха. Но сегодня, услышав голос Августа, снова вспоминаю тот день. А еще слова и поцелуи, каждый из которых ложь. Я сгибаюсь пополам, обхватывая себя руками, и тихо вою, упираясь лбом в холодный пол. «Это все в прошлом». Боль в прошлом. Страх в прошлом. Взрыв в прошлом. И самая сложная фраза, которую я заставляю себя произнести вслух. Чтобы знать. Чтобы услышать ее собственными ушами: – Август в прошлом.

– Да, класс, – отзывается она, но тут же добавляет: – Я ведь могу позвонить брату? У меня же день рождения. И никто не успевает рот открыть, как из динамика раздается знакомый голос. Отзывающийся в груди такой дикой болью, что меня едва не скручивает пополам. – Эй, детка, как ты? – Он делает вид, что шутит, но в голосе надлом. Он буквально сквозит фальшивыми нотами, хотя Август и смеется. – С

Но Август ничего не отвечает. Печально улыбнувшись, протягивает руку к моей щеке, и словно кошка, что хочет ласки, я трусь о его ладонь, жмурясь от нежности и вдыхая запах. Такой родной и притягательный. Запах моего парня. И тогда понимаю абсолютно точно, мой дом будет там, где будет он.

А еще совершенно бесстыже им любуюсь. Обвожу пальцем контур полных губ, таких сексуально притягательных. Уголки его рта начинают подрагивать, словно пытаясь сдержать улыбку. – Ну, давай же, Принцесса, целуй наконец. В отместку я щелкаю его по носу, но все равно не удерживаюсь от соблазна. Медленно наклоняюсь, пока наши губы не соединяются, а потом Август целует меня сам, лаская языком. Его пальцы норовят залезть мне под майку, а я не особо против. И если бы не компания Иви и Сола по соседству, наверное, так бы и случилось. – Как ты мог забыть, что мы всегда были созданы друг для друга? Неужели все это время не чувствовал, как сильно мы друг другу нужны. – Просто не хотел твою жизнь портить, – отвечает Август. – Ты же знаешь, ни твоя семья, ни моя, никогда не примут того, что мы вместе.

Впрочем, в следующую секунду тревожные мысли все равно улетучиваются, ведь я вижу Августа. В ярко-красных шортах он стоит, опираясь рукой на дверную раму, и мое влюбчивое романтичное сердце останавливается. Он не просто красив, он идеален. Теперь я понимаю, почему девчонки говорили, что хотели бы посмотреть на то, как он дерется без рубашки. Потому что мой взгляд оторвать от его плеч, ключиц и рук просто невозможно. А еще он ухмыляется. – Снова пялишься на меня, Суворова, – говорит он точь-в-точь, как в первую неделю, когда мы только встретились.

Август не высовывается из машины, чтобы не быть замеченным кем-то из моей семьи, но стоит мне оказаться рядом, тут же притягивает к себе одной рукой, впечатываясь в мои губы сладким мятным поцелуем. А потом наклоняет голову то в одну, то в другую сторону, щелкая позвонками, лениво потягивается, его торс напрягается, и я буквально не могу отвести от него взгляд. Он явно проснулся не так давно. Потому что волосы его в полном беспорядке, но так мне только больше нравится, потому что они придают ему немного дерзкий и разбитной вид. В сочетании с зеленой толстовкой «Вудсайда», рваными джинсами и белыми кроссовками выходит до безумия горячий гетто-стайл. Сексуальный. О Боже. Я сама не верю, что выбрала именно это слово. Наверное, именно так и понимаешь, что медленно сходишь от любви с ума.

– Можем, лучше съездим туда как-нибудь, например, на выходные? Погуляем по этой твоей ротонде, – предлагаю я, а потом шепотом добавляя: – И если нас пустят в библиотеку, то ждать начала семестра не обязательно. Вместо ответа Анна прижимается губами к моим. – Видимо, это да? – смеюсь я, притягиваю свою Принцессу ближе, чтобы еще раз медленно и глубоко поцеловать. Надо отметить, за то время, что мы вместе, она в этом деле очень поднаторела. И теперь намеренно сводит меня с ума. Наши сердца стучат так, что мы не слышим, как открывается дверь. Не слышим шагов и, судя по всему, покашливания, потому что оторваться друг от друга невозможно. И едва не подскакиваем, когда со стороны доски раздается голос: – Я так понимаю, вам теперь один на двоих проект давать нужно? Вот же блин! Эта дотошная, никогда не оставляющая меня в покое мисс Остин стоит, сложив руки на груди, но на удивление на этот раз на ее лице нет ни грамма недовольства. Она улыбается. – И вы еще будете рассказывать мне, О’Доннел, что не влюбились в Анну в самый первый день, когда стащили ее парту? Принцесса тут же смущенно опускает глаза, но я целую ее в висок и гордо отвечаю: – Ошибаетесь. Я влюбился в нее гораздо раньше.