Отзывы на книги автора «Виктор Пелевин»

В каждой книге Пелевин разъясняет бессмысленность и беспощадность тех стараний, которые человечество прикладывают к сиюминутным требованиям. О том, что есть боль, и есть боль по поводу боли, и вторую боль мы создаем себе сами, и страдаем из-за этого, хотя банально могли просто этого не делать. Для того, чтобы перестать страдать, достаточно осознать, что ты сам с собой это делаешь. В Непобедимом солнце тоже была эта тема (читала подряд), но здесь это прямо, без метафор рассказывается. Вся эта вампирская тема помогает облегчить жуть реальности, обсмеять ее, создавая видимость безмятежности (фантастичности и нереальности происходящего), посреди моря отчаяния. Хоть книга и написана в 2013, я рада, что прочитала ее только сейчас, потому что меня только сейчас догнал мир Пелевина 2013 года.

Если ты действительно не паришься, через несколько лет становится кристально ясно, что все возникающее и исчезающее, вообще все без исключения, чем бы оно ни было — на фиг тебе не нужно. И никогда не было нужно.

Человек всегда выходит в сеть с предвкушением, что он сейчас выловит из океана информации нечто ценное, интересное и нужное. И что происходит через три-четыре часа? Он встает из-за монитора с чувством, что через его душу пронеслось стадо свиней. Причем, я бы сказал, евангелических свиней — в которых перед этим вселились все ближневосточные злые духи. Человек клянется, что больше не будет тратить время на эту помойку. А завтра повторяет тот же опыт.

"Женщина будущего — это одетая шлюхой феминистка под защитой карательного аппарата, состоящего из сексуально репрессированных мужчин… Только дело тут не в женских происках, думал я, засыпая. Женщина ни в чем не виновата. Разгул феминизма, педоистерии и борьбы с харассментом в постхристианских странах — на самом деле просто способ возродить сексуальную репрессию, всегда лежавшую в основе этих культур. Как заставить термитов строить готические муравейники, соблюдая стерильную чистоту в местах общего пользования? Только целенаправленным подавлением либидо, его перенаправлением в неестественное русло. Поворотом, так сказать, великой реки. А поскольку христианская церковь перестала выполнять эту функцию, северным народам приходится обеспечивать нужный уровень половой репрессии с помощью своего исторического ноу-хау — тотального лицемерия."

«— Я не делаю провальных инвестиций, — сказал Кедаев. — Финансирование бессмысленно.
— Почему? — спросила темнота.
— Потому, что русского человека сегодня невозможно развести на нужную форму протеста. Он нутром чует — от борьбы на предлагаемом фронте ни суть, ни качество его жизни в лучшую сторону не изменятся. А вот хуже все стать может.
— Русская жизнь жутка, — сказала темнота.
— Жутка, — согласился Кедаев. — Но давайте говорить честно, единственное, что могут предложить человеку нынешние политактивисты — это ежедневное потребление исходящего от них ментального форшмака. И еще, может быть, судимость. Кроме доступа к этим острым блюдам, протест не принесет ничего. Даже если допустить, что страна не развалится на обломки, перестреливающиеся в прямом эфире… Ну что даст победа оппозиции? Не нам, тут все понятно, а плебсу? При коммунизме это был доступ к западному типу потребления. Они его получили. А сегодня?
— Возможность политического самовыражения, — сказала темнота.
— А что они выражать-то будут? Что денег нет? Так кто ж им даст.
— А чувство собственного достоинства? — не сдавалась темнота.
— Какое достоинство, когда денег нет? Когда нет денег, может быть только злоба на тех, у кого они есть. Вот как тут у некоторых шотландских пацанов…
За столом раздался электронный смех.
— Брать головы на абордаж сегодня бесполезно, — продолжал Кедаев. — Любой дурак понимает, что при самом позитивном для оргкомитета исходе борьбы рядовой пехотинец точно так же низкобюджетно сдохнет в своей бетонной дыре. И это, повторяю, в самом лучшем случае. Если его не зарежут на фридом-байрам.
— Мы можем убедить людей, что все изменится.
Теперь электронно засмеялся Кедаев.
— Вряд ли. Всем ясно, что изменятся только доносящиеся из ящика слова. И не сами слова, а просто их последовательности. И еще список бенефициаров режима на сайте «компромат.ру». Возможно, мы в нем будем несколькими строчками выше. Но ни одного пехотинца там не будет все равно. Кого мы убедим рисковать за это жизнью и свободой? Даже самих себя не убедим. Нереально. Но пасаран! Поэтому но финансан.»

Людьми надо управлять очень тонко. Если слишком их угнетать, они восстанут от невозможности это вытерпеть. Но если слишком ослабить гнет, они провалятся в куда большее страдание, ибо столкнутся с ужасающей бессмысленностью жизни…

Интернет — просто космос игр, фильмов и новостей. Как бы черное небо, усеянное кинескопами. Человек способен перемешаться от одной звездочки к другой — и каждый раз устремляется к той из них, которая обещает ему максимум удовольствия. Вот и вся психология интернет-серфинга. Человек — это машина, постоянно движущаяся к точке наибольшего наслаждения. Но при этом она вырабатывает не наслаждение, а страдание. Занятый электронной мастурбацией человек очень скоро начинает бегать по своему личному космосу кругами. Он похож на крысу, которая все время надеется получить стимулирующий импульс — но гораздо чаще сжимается от удара током, вспоминая, что у нее нет ни денег, ни перспектив, ни даже времени на этот серфинг. Весь интернет густо усеян напоминающими про это маркерами

— Потому что русский человек почти всегда живет в надежде, что он вот-вот порвет цепи, свергнет тиранию, победит коррупцию и холод — и тогда начнется новая жизнь, полная света и радости. Эта извечная мечта, эти, как сказал поэт Вертинский, бесконечные пропасти к недоступной весне — и придают жизни смысл, создавая надежду и цель. Но если тирания случайно сворачивает себе шею сама и цепи рвутся, подвешенный в пустоте русский ум начинает выть от подлости происходящего вокруг и внутри, ибо становится ясно, что страдал он не из-за гнета палачей, а из-за своей собственной природы. И тогда он быстро и незаметно выстраивает вокруг себя новую тюрьму, на которую можно остроумно жаловаться человечеству шестистопным ямбом

И да, есть ли у вас пара минут, чтобы поговорить о веганстве?

— Рама, агрегат «М5» — это страдание. Что значит «гуманный»? Который дает приличную картинку на экране? Без говна и крови? Это не гуманизм, Рама. Это умение заметать следы…

Прорывов от Виктора Олегович уже давно не ждешь, поэтому когда этот самый прорыв не произошел, пенять ему это, на мой взгляд, глуповато. Автор нашел свой литературный стиль, в нем работает всю сознательную жизнь, да и берем мы книгу Виктора Олеговича не для того, чтоб получить что-то новое, а для того, чтоб получить того же Виктора Олеговича с поправкой на плюс один год. Ну или нейросеть (лингвобота) В.О. Пелевин — так тоже можно.

Что перед нами раз за разом предстает чудище доктора Франкенштейна, слепленное из пелевинских же нарративов, писано много раз — правда в этот раз автор себя превзошел, и ошметками, послужившими материалом новому роману, стали не нарратив Пелевина, а прошлые романы Пелевина. Видимо, понимая это, Виктор Олегович нарочито взял не самые лучшие свои романы — Айфаки, Непобедимые солнце и прочите Бетменов. Хватило на не такую большую повествушку, но вспоминая, сколько раз корова Трансгуманизма Инк была уже подоена рачительным писателем, удивляешься, что от вымени хоть что-то осталось. Не ждите здесь ни нового оригинального мира (он оригинальный уже 3 книги подряд), ни новых героев (хорошо забытые старые, и вопрос, надо ли было их воскрешать), ни даже интересной концовки (фактически дословный повтор Трансгуманизма). Даже сам «запев» нового романа лишает его малейшей интриги — всем, кто давно с В.О. становится сразу понятно, куда дует ветер. Благо, лет 10 он дует в одну сторону.

Навязчивые актуализации в стиле Пелевина — тут вам и Путин, и Россия, и «Сумерки Империи», и Цой дуэтом с Пинк Флойдом воют из кустов, и пространные рассуждения о «метастазах имперскости» не могут не оттенить какой-то холодной отстраненности, будто Виктор Олегович и правда переехал куда-то в Италию, и там, бродя по Риму, рефлексирует на тему того, что всё вокруг ненастоящее. Как пел Михаил Елизаров «Вокруг нас матрица, как в фильме Матрица». Некая метафизическая «человеческая многоножка» Пелевин, продукты жизнедеятельности которой напрямую зависят от продуктов, им же потребленным, здесь явно испытывать недостаток отечественных нарративов — в результате экскурсов в карбоновый век почти нет, а максимум на что способен автор, это рассуждения от лица рыбы из-под коряги, которая, по её же словам, сидит там уже давно, и просто боится всплывать.

Понимания Рима у автора тоже не аддит (добавляет) — некую «картонность» орнаментумов (декораций) автор объясняет в любимой «виртуализированной» модо (манере) — не ждите, что это настоящий мундус (мир), всё рисуется перед вашими окулос (глазами), а современные реалии просто гугл-перводчиком транслати (переводятся) на латынь. Исполнение «Пелевин в Риме» реализовано примерно так же, как в этом абзаце — максимально секирус (топорно), что это могло бы выглядеть своеобразным сарказмом и любидриумом (издевательством) над самим собой, правда Виктор Олегович не готов издеваться над самим собой. 20-ая книга, как-никак, нужно побыть серьезным, и все-таки вымучить из себя пресловутый трехтомник.

Мысль о том, что всё это должно было быть одной книгой, которую искусственно разбили на 3 части, дабы выполнить контракт с издательством, не то что не покидает, а висит прямо перед нашими глазами. Но будем честны — не раздражает. Как насильник, врывающийся в дом каждую неделю последние лет 8. Спросишь, как у него дела, нальешь чаю — за столько лет уже не просто насильник-жертва, это уже своеобразный симбиоз, как мозг с банкой.

Тот факт, что перед нами 20-й роман, явно не давал Виктору Олеговичу покоя, и даже понимая, что это, по большому счету, типичная для него халтурка из давно известных частей, автор попытался что-то в него вложить — вложить смог немного, но все, что сумел — все наше. Например, книга по-хорошему комфортна, как разношенные тапки. Злодейств ни от кого из героев не ждешь априори, а если и ждешь — сразу вспоминаешь, что даже атомный взрыв на проверку окажется компьютерной имитацией, и у любого персонажа после смерти снимут VR-очки с глаз и спросят «ну как тебе новая виртуальная реальность?». Хотелось бы большего, но и на том спасибо.

Видимо понимая, что ни по размеру, ни по качеству данная книга никоим образом не поддерживают марку «Пелевин-литератор», издательство бросило в бой заказную критику. Столько хвалебных отзывов за пару дней до выхода я не читал давно — вероятно, пиарщики вдохновлялись Малой землей Брежнева. Пелевин и сказал новое слово, и выдал совершенно иное качество своего текста — всё ложь, вранье и мишура, как вы догадались. Новое качество здесь только в том, что раньше автор не спускался до такого откровенного каннибализма.

Куда этот путь приведет автора я, если честно, сказать не могу. Нобелевскую премию по литературе не дают авторам, которые выпускают по книге в год. Для писателя с ярко выраженной идеологической позицией Пелевин слишком осторожен, вечное «и нашим, и вашим», и никакие вялые «метастазы имперскости» и зашитый в русском языке код авторитаризма не убедят взыскательную аудиторию в искреннем его раскаянии перед ужасом «русского мира». Покаяния должны быть четкими и внятными, зарубежный партком на мякине не проведешь, а не вот это вот.

Подытожу — я получил удовольствия от 20-го Пелевина ровно столько, сколько получил бы от своих разношенных тапок. Но тапок я вообще не ношу, поэтому удовольствие от тапок тоже добавляется Пелевину, выводя нас на 3,5 балла, что автоматом округляется до 4-х. Очередная книга Пелевина с очередными родовыми проблемами — ничего нового. Критикам за такую «критику», конечно, минус — ну да нет у нас в стране критики как таковой, есть подтанцовка на сцене издательств, где главную партию сегодня вытанцовывал В.О.

Есть вещи, к которым ты настолько привыкаешь, что они становятся частью твоей жизни. Вот и Пелевин уже стал частью жизни российского читающего человека.
Что мы ждем от вещей, которыми мы пользуемся постоянно, которые стали родными, как разношенные тапки, в которых мы уже лет 10 ходим по дому (я хожу босиком, если честно, но лучшей аналогии не нашел)? Должны ли нас эти разношенные старые тапки чем-то удивлять? Ну так чем они нас могут удивить? Каждый миллиметр этих тапок уже исследован, и удивить они нас могут разве что порванной подошвой. Мы знаем их каждую особенность – знаем, когда они шаркают, где скользят, а где трещинка, которая грозит превратиться в дырку. Но мы не выкидываем их – несмотря на то, что они старые, они уже давно для нас родные. Так и Пелевин.
Должен ли В.О. Пелевин в своей книги 2018 г. выпуска нас взять и чем-то удивить? Увы, боюсь, как и старые разношенные тапки – он может нас удивить только чем-то плохим. Хорошее мы у Пелевина все знаем (за что и любим) – ну и странно ожидать, что его приемы вдруг кардинально изменятся, или он возьмет и помолодеет лет на 30 (в случае с тапками – на 10).
Что мы имеем в этой книге? Да того же самого Пелевина, который был на протяжении последних лет 15 – возможно, несколько в других пропорциях. После, прямо скажем, неудачной последней книги – автор явно решил вспомнить молодость, работу в журнале «Наука и религия» по своей восточной теме – и ударился в нее. Надо сказать – вообще вся эта книга эта масштабная «работа над ошибками» после «Лампы Мафусаила…» и «iPhuck 10». Наш автор решил немного поменять соотношение ингредиентов в своем супе, и, надо сказать, – сделал это небезуспешно, критика на этот раз хорошая.
Что сделал В.О. Пелевин?
1. Почти абстрагировался от темы государства. Именно политической сатиры в книге, фактически, нет, кроме пары-тройки уколов. Весь фокус направлен на куда менее опасную тему – издевательства над бизнесменами;
2. Чуть-чуть поубавил свою ненависть к феминизму в целом (что, в принципе, нормально), и к женщинам в частности (что, если честно, уже совсем нездорово). Нет-нет, не пугайтесь – ненависть сияет ярким пламенем, но, если в двух последних книгах, дабы смотреть на нее, нужна была сварочная маска – сейчас достаточно просто очень-очень темных очков. Плюс, автор даже обеспечил феминисткам… (здесь я умолкаю, ибо пойдут спойлеры), что для Пелевина вообще не свойственно;
3. Подпустил «старого Пелевина» - времен тех, когда тапочки были новые, а люди зачитывались Желтой стрелой, Омоном Ра или Чапаевым. И пусть я на 100% уверен, что буддисткой белибердой он просто нагонял объем (видимо, отрыл какие-то свои старые выписки по теме. Судя по всему, последние лет 10 буддизм и подобного рода практики автора не интересуют вообще) – взращенные именно на раннем Пелевине критики стали наматывать сопли ностальгии на кулак, и расхваливать в т.ч. и этот бессовестный нагон текста.
Т.е. Пелевин взял три темы, за которые его критиковали (жесткую иронию над государством/ мягкую иронию над государством, женоненавистничество и требование поностальгировать о временах, когда Чапаев еще был с Пустотой), исправил их, и выкатил фактически образцовый, с позиции критики на него за последние лет 10, роман.
Что в нем есть? Ну это Пелевин – что было в его книжка за последние 20 лет, то есть и в этой. Известная афористичность, ядовитый юмор, сатира на сегодняшние тренды, слова паразиты (во времена Empire V главным словом-паразитом был «дискурс», сейчас мы уверенно можем сказать – «дискурс» пост сдал, «нарратив» пост принял), чуток буддизма (или, в более широком смысле – тренда на «виртуализацию» всего и вся), олигархи (здесь они какие-то совсем человечески вышли) – да, это те же старые тапки, в которых мы ходим уже много лет, из которых вываливается уже палец, и которые, по хорошем, надо бы уже сменить – но мы их любим. Не за то, что они хорошие (чего хорошего в старых, рваных, вонючих тапках?), а за то, что они наши, и «наши» они уже давно.
Мне, в принципе, понравился этот текст Пелевина – просто потому, что мне нравились и его предыдущие тексты (в отличии от ранних – здесь я с критиками уже не согласен, и считаю, что расцвет Пелевина был не во времена Чапаева, а во времена «Т» и «Снаффа») - так почему не должен понравиться этот, если сделаны они по одной схеме, написаны с одной позиции, и, надо сказать, вообще весьма условно представляют собой «разные» тексты. Фактически, это все-таки один большой-большой текст – просто автор работает над ошибками, настраивает свое письмо под тренды, ну и придумывает актуальные шутки:

– Это что-то мифологическое, да? – продолжал Дамиан, прищуренно оглядывая фрески. – Виноград, колесница, руины… Похоже на «Триумф Вакха» этого… как его… Корнелиуса де Воса. Может, современная вариация? Как называется?
– Это триптих, – ответил Федор Семенович, подписывая очередную бумагу. – Харви Вайнштейн насилует Николь Кидман, Уму Турман и Натали Портман.

Своим дискурсом (ой, простите, это слово уже не в фаворе у Пелевина – нарративом, конечно нарративом), сюжетом, Пелевин как-бы объясняет, почему он такой, и другого уже не будет. Ибо это: а) Невозможно для нынешнего Пелевина; б) Если возможно – это уже будет не Пелевин. Ну т.е. мы получили то, что и должны были получить – старого, удобного писателя, который пишет абсолютно ожидаемые от него вещи, грустит, оттого что публика, ждущая какого-то нового Пелевина (и что их тапочки дома возьмут, и помолодеют лет на 10), вдруг этого Пелевина не обнаруживает, начинает возмущаться – но, вздохнув, садится за стол, и продолжает писать, ибо контракт еще действует, он все-еще на цепи в подвале издательства «Эксмо», его по прежнему пытают редакторы, в результате чего и развилось это его женоненавистничество, и вырваться оттуда он может только в буддистком ключе – умерев и родившись заново. Когда ему скучно - он активно рассыпает по тексту отсылки к песням 90-х - Кино, Алиса, БГ, ДДТ и пр. Эх, если бы молодость знала, если бы старость могла...
Закончить рецензию хочу цитатой, которая прям про меня написана:

Что хотел сказать рецензент по существу? Черт его знает, но желчь так и брызжет. Работу критика я еще могу понять – пересказал кое-как чужой сюжет, добавил запаха своих подмышек, и готово. Но этот-то даже объяснить не смог, о чем книга. Зато насрал.

Лучше и не скажешь.

Не, ну что я могу сказать, символично, насекомые - они тоже, вроде как, люди, со своим навозным Йа, которое их то прижимает мордой в асфальт, то заставляет лететь, парить просто-таки.
Пелевин по части подачи таких вот задумок - молодца, не устаю восхищаться умением видеть такие вот занятные моменты и преподносить их так, что дух захватывает. И светлячок этот Митя с поиском смысла, и таракан Серёжа, не желающий быть тараканом, но не способный преодолеть собственные инстинкты, и муравьиха Марина с мухой Наташей в поисках dolce vita и "настоящего полковника", от поцелуев которого дрожат коленки и который враз решает все проблемы.
О творчестве Гайдара и в частности "Судьбе барабанщика" пассаж понравился, этак сурово, но чётко, да, не придерёшься!

Эта книга в список моего приоритета для прочтения попала крайне случайно.
Во время гвоздележания с мастером обсудили другое произведение Пелевина "Чапаев и Пустота", и тренер настойчиво порекомендовал прочесть это произведение.

"Затворник и Шестипалый" — это сатирическая притча, которая превращает жизнь цыплят-бройлеров в метафору человеческого общества. Несмотря на абсурдность и мрачный юмор, в ней звучат глубокие размышления об устройстве мира, о свободе, любви и поиске смысла.

Основные мысли
Общество как птичник, или Двойная иллюзия: Пелевин создает аллегорию общества, где вся жизнь вращается вокруг "кормушки-поилки". Социальная иерархия определяет близость к ней, "боги" (люди) вершат судьбы, а "Стена Мира" символизирует границы мышления и восприятия. Суть трагедии в том, что ни цыплята, ни люди не видят за пределами своей ограниченной "коробки".

Свобода как Путь, а не Пункт назначения: Главная ценность здесь — быть свободным. Идея полета — это метафора свободы и самосовершенствования как процесса, а не готового результата.

Столкновение сознаний: Герои представляют разные этапы познания. Шестипалый лишь начинает сомневаться, а Затворник, побывав уже в нескольких "мирах", осознал, что настоящее освобождение — это перестать быть игрушкой системы и вырваться за ее пределы.

Самоценность личности: Идея очеловечивания — видеть личность прежде всего. Именно Шестипалый, чье физическое отличие изначально изолирует его от социума, оказывается способен на истинную любовь и размышления.

Отметил в книге много цитат, лучшие из них приведу ниже:

Если считать, что всю жизнь тонешь — а так это и есть, — то любовь — это то, что помогает тебе удерживать голову над водой.

Ты ведь не знаешь, почему он это сделал... Так что ты вел себя очень глупо, но совершенно правильно. Любовь придает смысл тому, что мы делаем, хотя на самом деле этого смысла нет.

— А ты уверен, что так можно научиться летать? — Нет. Не уверен. Наоборот, я подозреваю, что это бесполезное занятие. — А зачем тогда оно нужно? — Потому что кроме этого я знаю много других вещей, и одна из них вот какая: если ты оказался в темноте и видишь хотя бы самый слабый луч света, ты должен идти к нему, вместо того чтобы рассуждать, имеет смысл это делать или нет. Может, это действительно не имеет смысла. Но просто сидеть в темноте не имеет смысла в любом случае.

Всегда поражался, как здесь все мудро устроено. Те, кто стоит близко к кормушке-поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство.

— Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда, — сказал Затворник. — А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в коем случае не надо.

Повесть однозначно рекомендую к прочтению, благо он совсем небольшой.

Как вы думаете, кем бы был оборотень в современном мире? Не знаете? Тогда добавим еще одну вводную. Этому оборотню 2 тысячи лет. Опять не догадались? А если это лиса-оборотень? Ну, ладно. Этот оборотень работает девочкой по вызову. Вот так, ни много , ни мало. И под это подведена вполне убедительная философская база, почему прости...господи, а не допустим, толстосуммый милиЁнер. И это не всё. Она не просто проститутка, а девственница- проститутка. Как так получилось? Да еще и в возрасте 2 тыс. лет! Умудрилась))
Он - тоже оборотень, волк и собака в одном флаконе. Молоденький, глупый, с самомнением выше крыши.
И зажили бы они долго и счастливо в любви и согласии, но не получилось.
Как всегда много философии, метафор, толстых намеков.
Книга написана и читается очень легко. Проглотила буквально за два дня.
Для простоты понимания достаточно вспомнить старый мультик , всё станет на свои места))

Когда появляется очередное произведение Виктора Пелевина я покупаюсь... Я покупаю книгу, очаровываюсь, разочаровываюсь и чувствую себя слегка обманутым )) Скользить по смыслам произведений Пелевина несложно и приятно... Это вам не Канта штудировать, продираясь через смыслы (как через колючие кусты), недоступные для осознания... Со времен Насекомых и Чапаева, автор стал более изощрен... Соеденил свои книги невидимыми для первооткрывателями творчества нитями-линками... Он сулит расрытие какой-то огромной тайны тем, кто прочитает бОльшую часть его произведений (в идеале, разумеется всех)... И это очередной удачный маркетинговый ход... или нечто большее ))) 
Мне нравится  игра ВП со словами и фразами, многослойность смыслов, отсылки к этимологии, культурно-исторический багаж, упакованный в изящный чемодан с огромным количеством замков... Находя ключи к этим замкам я (не скажу за всех читателей) наконец этот чемодан открываю и обнаруживаю внутри другой чемодан-матрешку... И эти бесконечные квесты, очень наглядно передают иллюзорность того, чем занимается автор, а вместе с ним и я... В чтении книг Пелевина для меня самое ценное не результат, а именно процесс... Результат всегда остается неизменным ))) 
Рекомендую ли я читать произведения Пелевина? Нет! Буду ли покупать их, с нетерпением ожидая новинки? Да! )) 

Сейчас уже я лучше понимаю постмодернистскую литературу: насмешка и постирония, цитатность и интертекстуальность, смерть автора, множество реальностей, свобода и творчество интерпретаций, бесконечная игра с читателем. Понимаю лучше, но всё же люблю больше читать классическую или модернистскую литературу, в общем редко меня заносит разбираться в постмодернистских фантасмагориях.

И, к моему удивлению, роман Виктора Пелевина "Жизнь насекомых" мне понравился. Метафоры и аллегории понятны, с ними сложно не согласиться. Местами забавно, местами красиво и глубоко, местами мерзковато. Я не вижу смысла вдаваться в объяснения метафор, с этим отлично справились и другие рецензенты. Знаю, что многие делятся на тех, кто любит раннего Пелевина, и тех, кто больше предпочитает его более позднюю прозу. Я, видимо, отношусь к первым, на мой вкус, это очень талантливо.

Когда появляется очередное произведение Виктора Пелевина я покупаюсь... Я покупаю книгу, очаровываюсь, разочаровываюсь и чувствую себя слегка обманутым )) Скользить по смыслам произведений Пелевина несложно и приятно... Это вам не Канта штудировать, продираясь через смыслы (как через колючие кусты), недоступные для осознания... Со времен Насекомых и Чапаева, автор стал более изощрен... Соеденил свои книги невидимыми для первооткрывателями творчества нитями-линками... Он сулит расрытие какой-то огромной тайны тем, кто прочитает бОльшую часть его произведений (в идеале, разумеется всех)... И это очередной удачный маркетинговый ход... или нечто большее ))) 
Мне нравится  игра ВП со словами и фразами, многослойность смыслов, отсылки к этимологии, культурно-исторический багаж, упакованный в изящный чемодан с огромным количеством замков... Находя ключи к этим замкам я (не скажу за всех читателей) наконец этот чемодан открываю и обнаруживаю внутри другой чемодан-матрешку... И эти бесконечные квесты, очень наглядно передают иллюзорность того, чем занимается автор, а вместе с ним и я... В чтении книг Пелевина для меня самое ценное не результат, а именно процесс... Результат всегда остается неизменным ))) 
Рекомендую ли я читать произведения Пелевина? Нет! Буду ли покупать их, с нетерпением ожидая новинки? Да! )) 

Не жду уже от Пелевина шедевра, но читаю каждую новую книгу. Читаю прилежно, не без удовольствия. Ещё узнается Пелевин старой школы, времён насекомовских... Да только уже начал любимый автор совершать все чаще акты литературного канибализма и самоплагиата. Только ли мне кажется что книга про химер сырая и не вызревшая, будто спешит любимый автор работу в срок сдать, да гонорар заветный получить от издательства, а пипл... Пипл схавает, бренд намолен, карма авторская вытянет... Не вытянет... Поставил четыре, не потому что пишет хуже других, а потому что стал писать хуже себя самого. Задрал Пелевин планку в свое время, а теперь сам до нее уже дотянуться не способен. Штампует по книге в год, чем дальше тем грустнее... А я как читатель верю... Верю и жду... Жду когда у Вити Пелевина проснется совесть или хотя бы муза...