Неизвестно как, но мне удалось уснуть на этой цементной постели. Я пробыл в забытьи, наверное, около двух или трех часов! Я проснулся от пронизывающего холода еле попадая зуб на зуб и как будто начиная приходить в себя. Первые мысли, которые пролетели у меня в сознании были: где я и что со мной произошло? Мне казалось, что все предыдущие акции мне просто приснились! Меня неумолимо трясло, раскалывалась голова и почему-то я стал задыхаться!

Естественно, понимая, что я – свободный гражданин свободной страны и требую сатисфакции, то есть прояснения ситуации от властей, которые меня сюда упекли совершенно не заслуженно. Так я впервые познакомился с тюремным постулатом, бродящим по всем концентрационным учреждениям мира – я не виновен!

Я начал тарабанить в металлическую дверь, привлекая к себе внимание охраны. На удивление ко мне подошел парнишка с испанским акцентом в голосе, в возрасте около 35-40 лет, то есть чуть младше меня, вежливо спросил, что мне надо? Я представился и попросил его объяснить ситуацию, что со мной произошло, что со мной будет? дать мне попить и желательно вернуть одежду или хотя бы какое-то одеяло. Сержант Кортэз, так звали моего охранника, сказал, что я задержан по подозрению в убийстве и добавил, если я не буду буянить, как это было в приемнике, то он принесёт мне одежду и перекусить. Я сказал, что я ничего не помню, видимо был очень эмоционален от несправедливости, что я – заслуженный ветеран и со мной обошлись несправедливо, поэтому я так возмущался. Кортез ответил, что он все понял и буквально через несколько минут вернул мне одежду через кормушку для приема пищи в двери и принёс пару сэндвичей и пакет молока! Я его поблагодарил, быстро оделся и за две секунды уничтожил съестные припасы запив молоком. Тюремная пайка мне показалось неимоверно вкусной. Во мне по-прежнему горел адреналин, бил сушняк и меня слегка трусило, видимо от перенапряжения.

Учитывая, что между нами налаживается контакт и Кортез ведёт себя адекватно, я ещё раз привлёк его внимание и попросил если возможно, дать мне один телефонный звонок, чтобы использовать свое право? Однако Кортез мне отказал, мотивируя тем, что со мной должен поговорить сначала офицер классификации и дознания и только после этого я смогу воспользоваться своим правом. Сглаживая свой отказ, он объяснил, что нужно немножко подождать, скоро всё случится и я смогу позвонить адвокату или домой!

Меня, конечно, очень напугали слова Kортэза об убийстве, и голова буквально взорвалась от страшных мыслей, которые стали гулять в голове! Мне казалось, что у меня просто лопнут мозги, которые буквально стали с бешенной скоростью гулять и шуметь в черепной коробке. Я действительно очень смутно помнил, что произошло на заправке и вообще весь вечер как будто накрыло туманом. С другой стороны, я также понимал, что нужно успокоиться мои мозги придут в норму и ко мне вернётся весь вечер поминутно. Я смогу отыграть всё и разложить по полочкам каждую деталь. Если на заправке я действительно переусердствовал, хотя каждого из них я ударил всего по одному разу, то там обязательно должно оставаться видео, которое установлено на каждой заправочной станции на всей территории США.

Больше всего я недоумевал, как мусора могли меня так быстро накрыть, но я грешил на ту тёлку-кассиршу, которая, скорее всего видела всё, и она вызвала мусоров! На самом же деле все было совершенно иначе. Эта девочка ничего не видела и она, можно сказать, будет спасительницей у меня на суде, а моим могильщиком окажется… пилот вертолёта, который в этот момент завис над заправкой и снимал операцию местной полиции по ликвидации наркотического притона в жилом комплексе, в двухстах метрах от заправки, и он видел только вторую, последнюю фазу ограбление, когда я уже за ними погнался.

А то, что сделали они против меня – все было под крышей заправки и он этого не видел. У него на плёнке остались только кадры, когда мы выбегаем из-под крыши и когда я за ними гнался. То есть получается, что я был причиной тех тяжких увечий, которые получили мои грабители!

Выходные, которые я провёл в этом каменном мешке, я считаю были самым сложным испытанием за все время моего нахождения на западе. Абсолютный вакуум информации, абсолютная бездна неизвестности впереди, просто уничтожала всю мою сущность и сжигала меня изнутри! Плюс у меня неожиданно скакнуло давление до космических высот и как я выдержал я сам не знаю!

Я сразу стал вспоминать Александра Дюма его великолепного «Графа Монте-Кристо» – узника замка Иф. Я читал его ещё в легионе, в оригинале и настолько проникся, что невольно стал примерять на себя те условия, в которых содержался герой его романа, как он выжил, как он стремился вернуться к своей Мерседес и как он потом наказал своих недругов! Поэтому моё нынешнее пребывание, мне уже не казалось таким отчаянным – людям бывает и труднее, и они все равно выживают! Совершенно очевидно, что всевышний нам никогда не посылает испытаний, которые мы не сможем преодолеть!

Только в понедельник, я наконец, увидел первого представители властей. Ко мне через полуоткрытую дверь пришел поговорить психиатр, чтобы выяснить уровень моей опасности. Со мной это было впервые, и я «от вольного» высказал все, что думаю об этой организации!

Во время нашего общения, этот плюгавый старикашка, рассказал мне историю как он ездил в СССР в семидесятые годы и какое мрачное впечатление на него произвела моя страна!

Конечно, я ему вначале поддакивал, но потом заявил, что у нас – самая лучшая система образования, лучшие в мире хоккей и балет, и самые красивые девушки! Так же, я ему напомнил, что у нас мощнейшая армия, сильнейший военно-промышленный комплекс и мы – первые в космосе!

Никогда ранее не позволял себе подобных реверансов, просто уровень моего бешенства настолько уже зашкаливал, что я решил высказать этим мудакам все, что о них думаю.

Я в первые сорвался и впервые выдвинул свою страну на первое место, чтобы эти суки знали, что есть что на самом деле и как выглядит мировой порядок в глазах реального представителя их главных врагов. Если вы суки считаете нас варварами, если вы считаете нас страной третьего мира – значит мы будем такими, и чтобы вы суки продолжали трястись в своих шелковых полатях и знали, что несмотря ни на что, мы обязательно придём в эти постели и их накажем! Со мной это было впервые, раньше я просто молчал, хотя давным-давно уже замечал, что не так страшен черт, как его малюют! Меня настолько задолбала их политическая корректность, их наглое вранье – когда, улыбаясь белозубой улыбкой эти сраные англосаксы всегда держат дулю в кармане. Впервые в своей жизни на западе, я решил ответить тем же. Впервые, исключительно из создавшейся, неординарной ситуации!

Старикан слегка сдулся, но мы с ним подружились. Он определил, что я вполне адекватный человек и как такового, горя окружающим не представляю! Я по привычке вскинул сжатый кулак и провозгласил: «God bless America!» – Господь благослови Америку, от чего дедушка с улыбкой на лице удалился по бесконечным коридорам темницы!

Перед тем как он удалился восвояси, я попытался у него выяснить свои перспективы, но он ответил, что не готов это обсуждать. Где-то шестым чувством я ощущал, что-то нехорошее происходит вокруг, но что? Больше всего, конечно, я боялся, что одного из этих грабителей я действительно отправил на тот свет! Предчувствие меня никогда не обманывали, к сожалению.

Во второй половине дня, ко мне пришел ещё один чудак в гражданке и задавал те же вопросы поддерживая тот же тон беседы. Я ничего не мог выяснить, не по его отношению, не по каким-либо внешним признакам, что происходит? Кортез, с которым мы реально подружились за это время, мне сказал, что это все были представители классификационного отдела, чтобы определить дальнейшее место моего пребывания. По закону они не имели права держать меня больше 30 суток в одиночной камере – карцере! Я это предполагал и поэтому вёл себя обнадёживающе для администрации. Хотя абсолютно ничего в этом не смыслю и приходилось учиться на ходу. Впоследствии, я не раз убеждался, что тюремный опыт – это очень большое дело, да, наверное, и не только в Америке, а вообще в жизни!

Вечером Кортез, придя на смену, буквально ввёл меня в ступор, сообщив, что одного из потерпевших он видел в приемнике, где с него снимали показания. Второго потерпевшего они не смогли даже допросить, потому что его нельзя транспортировать и он до сих пор находится в госпитале в состоянии комы. Мои худшие предчувствия становились явью. Жизнь остановилась. У меня был шок и больше всего в этот момент я желал стакан водки. На удивление Кортэз хорошо понял моё отчаяние и в нарушение всех норм и правил американской морали, нарушая грубейший протокол отношений с заключёнными и абсолютно ломая правила служебных обязанностей, вечером просунул мне в кормушку два фанфурика «Смирновки» по 25 г.

– Do it quick! – делай быстро! – сказал он и остался ждать за дверью, словно на стрёме! Я понял, что ему нужно уничтожить компромат – пустую тару и сразу же осушил подряд две миниатюрных бутылочки, которые стоят по одному доллару на воле, но в эту минуту они были для меня бесценными! Я недоумевал, что Кортэз – латинос, наверняка в его жилах течёт часть русской крови!

Впоследствии я не единожды сталкивался с подобным неуставными отношениями со стороны командного состава и администрации закрытых учреждений, в которых я содержался. Я все еще выглядел для них большой экзотикой – я был как будто дьявол во плоти – представителем СССР и худших её слоев Вооруженных сил или КГБ, как они вешают ярлыки на каждого уверенного в себе русского, плюс мой background – служба в местных Вооруженных силах США тоже делали свою работу! Поэтому все знали, что со мной произошло несчастье и никакой я не злодей, все знали какая у меня биография?

Двумя ударами кнопки компьютера они могли зайти в моё личное дело и все прочесть, и они понимали, что я совсем не тот обычный заключённой, которыми были переполнены американские тюрьмы! Поэтому их просто из интереса и тянуло ко мне и они всегда мне делали поблажки. Учитывая тот факт, что среди жандармов очень много бывших военных, которые уже вышли на пенсию в молодом возрасте и зарабатывали себе вторую, теперь гражданскую пенсию. Поэтому, я с ними находил очень быстро общий язык. Всегда, до самого последнего дня моего освобождения через долгих – долгих 3650 дней и ночей!

На удивление, среди моих бывших жандармов, которые меня охраняли, у меня оказалось очень много друзей впоследствии…

После гешефта Кортеза я наконец нормально уснул. На следующее утро ко мне пришел видимо их босс, моего возраста офицер, который тупостью ничем не отличалась от сержантов и рядовых и никак не могла понять, как я русский оказался в их тюрьме? Она стала принюхивается ко мне, но я сказал, что это не алкоголь, а рану своего выбитого зуба полоскал освежителем для рта. Все подземные казематы, в которых томились безвинные узники типа меня, представляли собой бесконечные коридоры, выкрашенные в светло-бежевый цвет, что в принципе было приятно. Утверждают психиатры – цвет комнаты, в которой содержатся узники, имеет очень большое значение и по-разному действует на психику. Америкосами это всё изучено давным-давно, и они следуют соответствующим рекомендациям своих психов!

По крайней мере это не напрягало как в приемнике, где пол – бордового цвета, а стены – цвета морской капусты. Сочетание я вам скажу! Вообще то, у американцев с цветовой гаммой присутствуют очень большие проблемы. Это я выяснил ещё на свободе, когда мотался по стране, арендуя апартаменты, и когда покупал дом в Филадельфии. Агент по недвижимости показал нам с женой порядка 50 домов, пока мы не сделали выбор. Я вам должен доложить мы там таких расцветок насмотрелись на стенах, полах и потолках, что каждый второй может с достоинством занимать почётное место в рекордах абсурда!

Камеры в казематах расположены так, что ты ничего не видишь – ни слева, ни справа, так как они стоят в одной линии. Напротив, глухая стена, коридоры слабо освещены, только в камерах яркий свет. Причём круглосуточно, нас видят все, мы – никого! Радости было полные штаны, когда твоих соседей слева или справа, уводили на допрос или на суд. Ты мог несколько секунд наблюдать живое существо! Это было небольшое развлечение для своих глаз. Счастливчики занимали крайние камеры по главному коридору. Там было больше движухи и больше шансов наблюдать такие же уголовные лица. Моя же камера, на моё еврейское счастье, как говорила обожаемая мною тёща, была в самом углу дальнего коридора для неблагонадежных!

Ничего не бывает вечного и последний день моего бура – это был 30-й день с момента моего ареста, в полночь (сразу вспомнишь ночные рейды НКВД) стреножив меня по рукам и ногам, меня повели в постирочную комнату «laundry». Там меня раздели догола, мою ужасно пахнущую одежду и нижнее белье, которое я стирал в унитазе, засунули в пластиковый мешок и убрали в картонный бокс с моим именем. Сердце ёкнуло в очередной раз при виде того, как меня серьёзно упаковывают – значит надолго.

Я опять оказался в чем мама родила перед глазами обслуги. Но я уже перестал стесняться – мне есть что показать и пусть Россия – мама гордиться своими сыновьями перед взором врага – неприятеля!

Мне выдали пол куска мыла и указали на душевую кабину. Кожа на моем теле чуть не взорвалась от счастья, от соприкосновения с мылом и водой! Однако кайфовать моей коже долго не дали и черномазый, размером с бегемота, через три минуты рявкнул: «тайм ап» – время вышло! Потом он бросил в меня сеточный, шелковый мешок, точно такой же как выдают в армии для грязного белья, в котором находился весь мой тюремный скарб. В этом мешке я нашел комбинезон зелёного цвета с трафаретом из белой масляной краски на спине «Фэйрфакс Коунти Джейл» – Центр Для Задержанных графства Фэйрфакс. Кроме комбинезона там также я нашел кеды чёрного цвета на удивление моего размера, пластиковая зубная щетка – напёрсток, кусок мыла, зубная паста, шампунь, крем для бритья, дезодорант, махровое полотенце, полотенце для умывания, размером с носовой платок, две простыни и солдатское одеяло. Все практически было так же, как и в армии – все удобно, все по размеру и все было новеньким! Единственным отличием от армии было то, что все упаковки были прозрачные и все, что находилась внутри было видно! Все прибамбасы были сделаны на предприятии Боба Байкера в Мексике.

Боб Байкер был очень известной личностью в США – это тот дядька, который придумал «Кэпитал шоу» – такой же седовласый, сухой старикашка, который сделал эту профессию знаменитой, как и наш Якубович – руководитель «Поле чудес!»

На всем стоял штамп чёрного цвета «для подразделений максимум секьюрити», что лишало заключённых всяческой возможности изготовить из них оружие. Когда я переоделся и сложил все свои бебихи в этот мешок – авоську, дежурный мне приказал отправляться в четвёртый блок!

Вот так, не много – не мало, просто: «Иди, гуляй Вася, найди четвёртый блок – тебя там ждут!»

– Я, как иди?

– Да, вот так просто – иди, куда ты нафиг денешься с подводной лодки?

На вас, блин, не наберёшься сопровождающих, сами валите! И дежурный уткнулся в книгу регистрации, давая понять, что разговор окончен!

Я забросил мешок со своими бебихами себе на плечо и, согласно указателям, стал пробираться в район своего будущего пребывания. На каждом перекрёстке сидел дежурный, как правило играющий в стрелялки или просматривающий порносайты в компьютере и завидёв меня, молча кивал головой в сторону, куда я должен двигаться. Так я прошел 14 этажей оказавшись на top level – верхнем уровне, где, как потом выяснилось, содержались самые матёрые уголовники. Почему меня туда распределили, до сих пор остается загадкой, видимо насмотрелись голливудского ширпотреба о русской мафии. Великая сила искусства!

Но когда я уже оказался в своем блоке, то есть в хате, я практически у каждого второго увидел на запястье левой руки красные пластиковые полоски с бар-кодом и фотографией, точно такие же как у меня. Оказывается, красный цвет как раз и выдавался особо опасным преступникам, которыеe у кого-то забрали жизнь, то есть убийцы.

Поэтому я и был классифицирован именно в этот блок – обладателей статей с тяжелыми уголовными преступлениями.

Блочная система содержания заключённых состоит из дежурного блокпоста похожего на скворечник поста ГАИ. Вокруг этой будки расположены блоки, которых в каждом крыле по шесть и расположены они вокруг блокпоста дежурного по кругу, то есть в виде ромашки.

Каждый блок расположен к посту открытой, обратно зеркальной стороной. Дежурный всё и всех видит через стеклянные стены, что происходит в блоках? Зыки не видит ничего и никого, так как стены полностью зеркальные.

Блок двухэтажный, на каждом этаже по пять камер-одиночек с собственным туалетом и умывальником, кроватью, сидением из бетона похожего на пень, микроскопического столика размером с раскрытую тетрадку и пластиковой корзина для личных вещей. Учитывая, что тюрьма переполнена, в камерах содержатся по два заключённых – второй живёт на полу.

На 20 зеков – один душ и один телевизор, а также общий туалет в углу хаты. Всё это внизу в большом коридоре блока, то есть в «ливинг руме» – дневной комнате отдыха. Туалеты везде из нержавеющей стали также как и в «буре». Как объяснил мне Кортез ранее, такая роскошь не от любви к уголовникам, а от прочности нержавеющей стали, то есть материала, из которого невозможно сделать оружие!

Моим сокамерникoм оказался дядечка в почтенном возрасте похожий на дядюшку Тома из одноименной «хижины». Звали его Роберт Томсон. Встретил он меня миролюбиво, но настороженно. Первый вопрос – есть ли деньги? Я ответил – есть. Он улыбнулся, а потом спросил откуда я? Я сказал, что из СССР и на него это произвело необъяснимый фурор. Оказывается, он никогда не видел «живых» русских, о которых очень много слышал и постоянно говорят по телевизору!

Где находится Россия он тоже не знал, но предположительно заявил, что где-то в Сибири! Ну, а где Сибирь, откуда ты знаешь? – уже с недоумением спросил я. Ну это где-то на севере, где вечная зима и пьяные мужики с гармошкой ходят в обнимку с медведями по улице! – спокойно ответил мой сосед и было видно, что он абсолютно в этом уверен!

Это было моё первое «столкновение интересов и высочайшего недоумения», которое меня впоследствии преследовало все время моего содержания под стражей. Для меня это было настолько невежественно, что я засомневался, что я нахожусь на территории Америки – факты абсолютной безграмотности населения этой «Лучшей на планете» меня буквально вводили в ступор.

То, что предыдущие 15 лет я находился в лучшей половине представителей этого государства, которые меня неоднократно вводили в состояние недоумение от «образования» и теперь, когда я находился в низшей прослойке общества, меня просто душила и рвала на куски эта вопиющая безграмотность моих новых сотоварищей, «великих» американцев!