Все до конца… За исключением части о Мартине Шийлдсе.

– Отправить их в Болгарию. Они должны быть в готовности. А теперь продолжайте рыться. А я и Танго ждем информации не дольше суток!

– Сию минуту, Сэр! – Горский закрыл за собой массивную дверь, оперся спиной на нее и шумно вздохнул.

Сию минуту… Авось их «сия минута» совпадет с председательским «немедленно»…

•◦•◦◦

Въезд на подземную стоянку Зандер Индустриз находился с задней стороны здания. Там имелись и шлагбаум, и охранник, почти не похожий на человека военной выправки. Он с виду флегматическими, но четкими движениями поднял шлагбаум, пропуская оба серых Мерседеса G65 AMG и прямо-таки огромный мини-автобус так, чтобы им не приходилось убавлять скорость, и снова опустил его.

Машины на равномерной скорости пересекли всю стоянку. Достигли бетонной стены в конце, не собираясь убавлять. Одна за другой прошли через нее и скрылись из виду!

Для операций Зандера требовалась неприметность. Этой неприметности способствовали безупречная иллюзия стены, созданной голограммным путем, а также автобус с рекламными наклейками компании по производству оконных профилей.

Машины остановились посреди просторного и ярко освещенного люминесценцией помещении с полом из полированного бетона. Люди вышли из них, не разговаривая и не суетясь. Их армейские ботинки скрипели по блестящему полу. Они открыли багажник одного из внедорожников. Внутри лежал мешок из пластика с молнией по всей длине и очертаниями человека. Из автобуса достали створку ворот, положили ее на пол. Достали также носилки на колесах, подобные тем, какими пользуется скорая помощь. На носилках без памяти лежал мужчина крепкого телосложения с повязками на желудке и капельницами к рукам. Седой мужчина невысокого роста с круглыми очками – видимо, врач, проверял капельницы раненого. Через плечо доктора и открытую заднюю дверь было видно, что автобус действительно оснащен вроде машины скорой помощи и операционной. Откуда-то появился Рик Подольский, глянул на окровавленную створку ворот и тихо обратился к единственному невредимому члену команды Дельта. Затем достал мобильник, сделал несколько шагов, набирая номер, и тихим, в меру печальным голосом сказал:

– Сэр, кажется, вы должны посмотреть на это. Мы внизу, да.

•◦•◦•

Оказалось, что

дорогая

Ан умеет не только мчаться чертовски и стрелять в городе, претендующем на то, что преступность в нем все больше снижается, но и заваривать чай. Она наливала его на манер, присущий Северной Африке. Поднимая все выше серебряный

Марокко, пробы 925

чайник над чашкой и не проливая. Таким образом, чай начинал пениться, и это усиливало его аромат. Она поставила на стол серебряную сахарницу

такую же

и подвинула чашки к ним:

– Дедушка. Питер.

Затем уселась рядом с Сиймором, закинув ногу на ногу, с чашкой на коленях. Невинно помешивала чай ложечкой. Ничего общего с той Ан давеча. Питер смотрел на нее,

только ли?

будто изучая.

– Спасибо, детка.

– Спасибо, – тоже сказал Питер, передвигая взгляд с нее на Сиймора. Он искал схожесть. А не находил ее.

Она действительно его внучка?

Выпили по глотку. Таким чаем угощали Питера только у берберов. В Сахаре. В частности у Нажема Ханзули, который оказал ему радушное гостеприимство, подсказал дорогу, а в конечном итоге обобрал его… Неважно, хотя бы память о вкусе чая вызывал у него положительные эмоции.

Сиймор снова вернул его на этот материк:

– Ну, мы расположились, надеюсь, тебе удобно, можешь спрашивать. Не стесняйся, если вопросы могут показаться странными. Ответы тоже будут… неожиданными. – он, видимо, готовился к интересной беседе.

– Ну, Сэр… – осанка

глаза

Кинга не позволили Питеру обратиться к нему просто по имени.

– Сиймор! – улыбнулись огненные глаза.

– Да, Сиймор… вы с вашей внучкой… кто такие?

– Я владелец книжной лавки. А Ан? Она мне не внучка. Называет меня так из уважения, наверное. Мы слишком долго вместе. Или для того, чтобы напомнить мне о моем возрасте?… Ладно, послушай… – все это хождение вокруг да около немного напрягло Питера, было введением

к чему? к тайне? к чему-то экстремальному?

Сиймор продолжил:

– Мир устроен дуалистическим образом. Ин и Ян. Мужское и женское начало. Свет и тьма… Мы и они. Прежде и ныне… Я знаю, что ты понял, так что останови меня. Скажи, в последнее время ты не чувствовал себя странно?

– Да, болела голова. Я не мог сосредоточиться на своих ежедневных проблемах. И стал обретать чуть

гораздо

более детальные знания об окружающих меня предметах. А если вспомнить и о перестрелке… – они не были столь близки, чтобы сказать им о числах, он не посвятил в детали даже Мартина.

Сиймор и Ан переглянулись украдкой. Питер воспользовался моментом и посмотрел украдкой на нее.

– Сказав, что она в тебе не ошиблась, я имел ввиду то, что тебе известна этимология слова Кинг – любой, имеющий доступ к Гуглу, может узнать это.

Если ему это интересно, конечно.

– Что же во мне особенного? – вяло спросил Питер, пытаясь не показать свою надежду действительно вникнуть в суть. В контексте последних дней термины «реально», «ненормально» и «особенно» срочно нуждались в новом определении. Или хотя бы в еще одном мнении.

– Шипы. – небрежно сказал Сиймор и еще более небрежно глотнул чаю.

Шипы?

Питер вспомнил изображение или скорее чертеж тающих стальных шипов, «увиденных» незадолго до сна.

С этими глазами он, может, и вправду читает мысли? Но ведь шипы даже не были мыслью…

Чай в чашках из муранского стекла, но нехарактерной формы… Брось думать сейчас об этом!

Его застали врасплох, и он не знал, что ответить.

– Ты, наверное, слышал, что свет может вести себя и как волна, и как частица?

– Да-а-а? -

Новая тема?!

Питер представил себе, как он выглядит,

Шипы?!

сидя в кожаном кресле, следя за увлекательными объяснениями Моргана Фримана на предмет этой двоинственности. Задумался над тем, случайными ли бывают совпадения или все это

книги, бабушка Роуз, Мартин, компания, языки…

готовит нас к поворотному моменту в нашей жизни? Он был не очень верующим, но сказал бы: к чему-то вроде Откровения?

– Между прочим, волновая функция света отвергает господствующее ныне мнение науки, что межзвездное пространство пусто. Вакуум. Свет звезд доходит до нас, а волны нуждаются в носителе, в чем-то, что в состоянии «волноваться»?! Я верю, что в будущем окажется, что Тесла был прав, утверждая, что мы плаваем в океане энергии. Что космос полон неуловимой субстанции – эфира, электромагнитными проявлениями которого являются гравитация и магнетизм. И тогда даже пресловутое E=mc² придется отредактировать… Я отвлекся… А ты слышал такую фразу: «То, что сверху, то и снизу»?

Гм, он, видите ли, отвлекся… Впервые.

– «Сверху», «снизу», снова дуализм – Питер пытался следить за направлением беседы, – и таков принцип герметиков. Как и «Все двоинственно».

– Я поражен. Хотя это тоже можно найти в Гугле. Как у физиков, так и герметиков имеются свои основания. Физики считают, что физика на субатомном уровне – иная, так как фотоны выступают двоинственными – бывают то волной, той частицей. Герметики утверждают, что то, что сверху, то и снизу. То есть, относящееся к большому относится и к маленькому. А физики и математики, занимающиеся квантовой механикой, замечают, что наблюдающий за экспериментом оказывает влияние на его результат. Но я спросил бы: почему только в микро-мире? Алхимики, поклонники и пламенные фанаты герметиков, считают, что можно получить золото из свинца. Первые приходили к ошибочным выводам о том, что микро- и макро-мир подчиняются разным правилам. И ошибочным образом наименовали наблюдателя. Вторые ошибались в том, что для трансформации необходима химическая реакция.

Питер чувствовал, что число его вопросов зашкаливает за здоровый максимум,

Шипы? Господи!

но он редко встречался с таким собеседником. Оставил его вести беседу, пропустил шипы и задал только два:

– А как назвать наблюдателя? И что необходимо, если не химическая реакция?

– Ответ на оба вопроса, – тут Сиймор снова глотнул чаю, он не был лишен драматического чутья – Творец.

Молчание.

– В смысле… Бог? – Питер был достаточно умен, чтобы догадаться, что его не уводят в этом направлении, но хотел услышать это собственными ушами.

– Не в общепринятом смысле. – пожилой мужчина элегантным жестом поставил чашку на столик

из красного дерева, сделанный хотя бы 150 лет тому назад, резной, в стиле… Не сейчас!

Сиймор чуть заметно вздрогнул, погладил столик, улыбнулся и продолжил:

– Так называемый Наблюдатель не просто влияет на результат эксперимента, он предопределяет его. Создает свет-волну или свет-частицу. В ходе эксперимента с кошкой Шредингера²⁸ он создает живую или мертвую кошку. Становится Творцом. А алхимик, вместо того, чтобы бегать с пробирками и заклинаниями вокруг слитка свинца, должен только захотеть, чтобы это был слиток золота. Выступить в качестве Творца. И все. Согласно другому принципу – Гермеса Трисмегиста²⁹: «Вселенная ментальна». Между прочим, в Книге сказано, что мы созданы по образу и подобию Бога. В каком плане? Выглядим, как Он? Возможно, он применил бы знакомый дизайн… Это соответствовало бы части «по образу». Но не скрывается ли смысл «подобия» в том, что мы в состоянии создавать миры своей мыслью?

Более длительное молчание.

Те двое смотрели на Питера с ожиданием, не мигая, будто вели его к напряженному финалу какого-то испытания. И если он пошевелится или скажет что-то не то, они моргнут, и он снова станет тем же Питером, который считает построение чисел частью бабушкиного фольклора?

Надо спросить его о числах! И о Шипах!

Про себя он одобрял ход мысли Сиймора.

Забудем на время то, что считаем нормальным.

Не хотелось вступать в спор с ним. Не хотелось выкладывать аргументы преобладающих научных мнений.

– И вы с Ан кто?… Герметики?

Он моргнул, она поправила прядь волос, а Питер не вернулся в ранчо бабушки Роуз.

– Нет, Питер. Мы с ней Творцы. Такие же, как и ты между прочим.

Он начинал привыкать к минимизации проявления удивления и паузам:

– И я создал что?…

– Шипы на металлических воротах новостройки. Делая первую попытку, бессознательно, конечно. Таким образом ты нейтрализовал одного нападающего. Ан нейтрализовала второго. Так ты оказался с нами, а не с ними.

Питер открыл рот, чтобы задать вопрос… И только вздохнул. Минимизация пропала.

В течение следующих часов разговор вилял по своим, редко посещаемым дорожкам. Питеру очень хотелось вернуть его в более недавние события, центром которых он стал, но решил играть по правилам Сиймора.

– А что тебе известно о Шумере?

– Все, что и всем. Цивилизация между Тигром и Эфратом, города, письменность, глиняные таблички…

– И всего?

– Ну, мои друзья

Мартин, отец и… обчелся.

описали бы меня в виде библиофила, так что я прочитал и все, написанное Закарией Ситчиным. Он предлагает интересную теорию происхождения человека. Что мы, якобы, созданы Анунаками. Между, прочим, я с нетерпением ждал выхода на экран фильма „1Anunnaki”, короткий трейлер которого некоторое время крутился в Интернете и начинался с утверждения, что Дарвин ошибался. И обещал продолжение в стиле Ситчина. Но… Видимо, что-то произошло, и фильм так и не был отснят.

– О нет, он был отснят, когда-нибудь я покажу его тебе. Но встретил яростный отпор со стороны церкви. А также со стороны дарвинистов и тех, кто подпитывает их заблуждения.

– Неужели, по-твоему, Дарвин действительно ошибался, а Ситчин был прав?!

– Гм… Будем считать, что оба ошибались.

Ошибались! И он это знает? Будто кто-то назначил его обладателем абсолютной истины, при том на полный рабочий день…

Он начинал задаваться вопросом, сможет ли разговор после восточного мистицизма, забытой мудрости Шумера и Древнего Египта, алхимии, квантовой механики и даже упоминания о Боге

Богах,

стать еще более замысловатым? Мог бы. Просочились темы о шаманизме, мифах о создании мира и наконец – о киоте и пирамидах. А в придачу – о вероятности существования теневого мирового правительства. Сиймор, видимо, хотел удостовериться, насколько Питер ознакомлен со всей этой материей, и насколько склонен воспринять… скажем так: иной взгляд на все перечисленное.

Питеру достойное партнерство уже не удавалось.

Кажется, Мартин с его интересом к древним загадкам и современной конспирации был бы более подходящим собеседником для Сиймора. Прав ли Сиймор, и не превратны ли наши представления о мире, благодаря тысячелетнему опыту цивилизации? Или, может, права наука, а огненные глаза Сиймора – это просто внешнее проявление его сумасшествия?

У Питера имелись аргументы и в обоих направления, он не в состоянии был решить. Время суток и вернувшаяся головная боль мешали ему сделать оценку.

Настенные часы из красного дерева с богатой резьбой и маятником, потрескавшимся из-за возраста, удивительно плотным аккордом объявили, что время – пять утра. Через боль пробило:

Фа диез доминирующей частотой 438 герц.

– На самом деле сейчас 4:38, дедушка никогда не сверяет их, но все равно довольно поздно. Не хотите ли уже…

– Ты права Ан, давайте ложиться, утро вечера мудренее. – Сиймор счел, что преподнес достаточное количество экстравагантной информации, несмотря на свои английские манеры потянулся, как ангорский кот и встал.

•◦••◦

Хмурое лицо Эмиля Зандера выглянуло из стены-голограммы. А за ним – его безупречный костюм, покрой которого безуспешно пытался сделать его более высоким и более худым. Вклад итальянских туфель был в пределах 2-3 сантиметров.

Эмиль подошел к притихшей группе и тихо обменялся несколькими словами со Ский 1. Осмотрел поближе повязки на зеленом берете на носилках и выслушал короткий отчет доктора. Раненый был без памяти. Наверное ему повезло, что в данный момент он был напичкан болеутоляющими.

КОМ глянул издали на бесформенный мешок в багажнике Мерседеса.

Бывший агент ЦРУ. Гм, теперь уже действительно бывший.

Пехотинец стоял в двух метрах от своего мертвого коллеги.

– С тобой поговорим потом! – плеснул в его сторону Эмиль.

– Сэр, там действительно были шипы, а до этого их не было, они… вывели Третьего из строя. А затем Питер воспользовался транспортом, и мы его упустили! Первый не оставил ключей на панели, и пока я обыскивал его, уже не за кем было гнаться!

Эмиль кольнул его взглядом:

– Первый и Третий, да? А ты кто такой? Второй что ли? И в последний не годишься! Господи, эта операция должна была быть самой обычной! Вашей целью был какой-то штатский, черт побери! Я требую полного письменного доклада! И доложу выше о твоем грандиозном провале! Фантомные шипы!

Этого, кажется, тоже сделаем бывшим.

– Сэр, вы осмотрите раны Третьего, я и вправду…

Эмиль Зандер сидел на корточках рядом с металлической створкой ворот новостройки и уже не слушал жалких оправданий пехотинца. Его внимание привлекли пятна на металлической трубе. Он прикоснулся к ним пальцами. Они были на расстоянии одной пяди друг от друга. Ни выпуклые, ни вогнутые. С кровью вокруг. И блестящие, нетронутые окружающей ржавчиной.

Пехотинец стоял молча. Не находил смысля продолжать объясняться. Смотрел в спину начальника.

Злюка! Не запустить ли тебе в затылок?! А до этого выковырять твои злючие глазенки?

•◦•••

Яичница-глазунья, ветчина, колбаски и тосты – английский завтрак. Как говорил Эркюль Пуаро: «У англичан нет кухни, у них есть пища». Но английский завтрак – другое дело, гурман в Питере не имел к нему никаких замечаний.

Он ел с аппетитом, конкурирующим вчерашнему вечернему, стараясь не выглядеть невоспитанным. Со стороны книжной лавки не было слышно шагов, видимо, его не открывали. Только тихие разговоры из соседнего кафе.

Сегодня воскресенье, поэтому.

– Теперь тебя не оставят в покое. – Сиймор небрежно поднял стакан с апельсиновым соком.

– Они? – воспоминание об агентах

из ФБР

вернулось, и Питер потерял аппетит.

– Да, ты же знаешь, мы, они… И ты между ними – аппетит Сиймора оставался на месте, он перекладывал ножом ломтик ветчины и немного яичного белка на свой последний тост. Ан уже кончила завтракать. И тихо стучала по ноутбуку у себя на коленях. Она могла узнать то, что ее интересовало, и без Интернета, но это напрягло бы ее, а затем и обессилило бы.

– Ну ладно, вы – Творцы. А они?

– Они – Фонд.

– Фонд?

– Так называются. И недовольны тем, что мы знаем о нем в деталях. И препятствуем их планам господствовать в мире. Мы противники спокон веков. С ними мы как свет и тьма, их спроси, они – свет… Между прочим, мне нравится мысль: Как быстро ни двигается свет, прибыв на место, он обнаруживает, что тьма его опередила. Это просто остроумие или же – явление, заслуживающее серьезного научного исследования? – улыбнулся Сиймор и аккуратно промокнул льняной салфеткой капельки сока с подбородка.

Трудно следить за мыслью этого человека!

– И что лежит в основе такого антагонизма?

– Мне нравиться твоя речь, Питер, недавно с твоего кресла меня спросили: «И чем же ваша каша отличаэтса, мээн?» – Сиймор засмеялся, а затем продолжил:

– В основе лежит Эниа. Или способ ее использования каждым в отдельности.

Питер переключился на полиглотский режим, не смог справиться с переводом и спросил:

– Что такое Эниа?

– На Йорубе означает «прозрение».

Йоруба был языком, о существовании которого Питер даже и не подозревал.

Откровение, Прозрение, Йоруба, Питер в стране чудес!

– Фонд называет его Прозрением, но это практически одно и то же. У тебя как получилось? – Сиймор приподнял правую бровь – мимика, более характерная для Питера. – Хакеры сновидений?³⁰ Обладание осознанными сновидениями? Ты получил электрический удар?… Или построил числа, о которых тебе намекнула Роуз Бартон.

Я как раз решил, что смогу придерживаться темпа разговора без пауз!

Питер раскрыл род, успел выпалить только:

– Прости?

– Ты достиг Энии. Они это знают, мы это знаем и ты сам это знаешь. Головная боль, детальность твоих восприятий…

– Ты знал мою бабушку?!

– Энии можно достичь разными путями. Я перечислил лишь небольшую их часть. Йога тоже помогает. Я, например, таким родился

причем ужасно давно.

В детстве Ан получила огнестрельное ранение в голову во время неудачного грабежа. И потеряв тогда своих родителей… Выйдя из комы, она поняла, что может делать в уме математические вычисления и анализы.

Получила огнестрельное ранение?! Он ее вырастил! И это все с неупоминанием о числах.

– Я построил числа. Ты был знаком с Роуз!? – переспросил Питер.

– Да. Она была замечательным человеком, и я ее очень уважал! Она шла к Ении, я посоветовал ей отказаться, и она прожила свой век, будучи, гм… Фонд называет их вычислителями.

– Кого?

– За исключением нас обоих с Ан, нескольких сотен наших сподвижников в мире и половины Фонда, все остальные – вычислители. А теперь тебя тоже придется исключить. Таких, как ты, называют Игроками. Поскольку ты все еще не перешел на ничью сторону, – и Сиймор мудро почесал свой подбородок. С его осанкой, почеши он хоть свою задницу, все равно это выглядело бы мудро.

– Вычислители, Творцы, Игроки? Вы ведь понимаете, что все это для меня слишком?! – Питер потер виски, Ан перестала стучать по клавишам и для того, чтобы успокоить, поощрить его или и то, и другое, сказала:

– Почему же, ты справляешься неплохо!

Питер рассеяно посмотрел на нее поверх ноутбука.

Ноутбук. Компьютер! 192, 168, 10, 112, 80, 96. IP адрес: 192.168.10.112:8096. Мой адрес. Поставщик присвоил мне порт 8096 для http-протокола, вместо обычных 80 или 8080.

Не напишет Мартину по электронной почте, чтобы спросить у него о последних запомнившихся числах. Даже и не затем, чтобы похвастаться, что понял, что они из себя представляют. Не до этого было.

Ан О’Мали закрыла ноутбук и сказала:

– Дедушка, я не могу зайти в «Зандер Индустриз», они, наверное, обнаружили черный ход и ужестчили меры безопасности. Жаль.

Затем посмотрела на Питера:

– Но я знаю, каким образом они думают. И не зная точно, каковы их планы, могу догадаться, что Мартин в опасности. Твой отец тоже. Вероятность, что они попытаются добраться до тебя через них, очень большая.

Неужели эти люди знают обо мне все?

– Не могу позволить, чтобы из-за меня с ними что-нибудь случилось. Позвоню предупредить их.

– Не считаю это разумным, ты в розыске. И они очень упорны в этом плане. Могут проследить за любой твоей попыткой связаться, поэтому я выбросила твой мобильник вчера вечером…

– Ладно, тогда поговорю с Фондом. Посмотрим, чего они хотят.