Глава 4

Аркана. Новая Республика.

Слыша дробный стук собственных зубов, ёжась от проникающего под скафандр холода, Бэнет Купер в который уже раз с трудом удержался от неистового желания включить систему обогрева. Скованные стужей руки и ноги, плескаясь болью, учинили Бэнету настоящую пытку. Обидней всего то, что разбитый катер, являвшийся целью его непродолжительного полёта, висит в жалких сотнях метров. Тысячный раз Бэнет корит себя за то, что в момент появления чужого истребителя не остановил свой полёт на мгновение позже. Крохи инерции остались, и он продолжает приближаться к вожделенной цели, но даже по самым оптимистичным подсчётам на это уйдёт как минимум час, а столько времени у него нет.

Надежда на то, что пилот пройдет мимо, не оправдалась. В район, где с разбитого катера Бэнет надеялся снять аварийный комплект, начали подтягиваться истребители и транспорта противника.

Помня учинённую вахнами расправу над пилотами челнока, Бэнет, боясь быть обнаруженным, отключил питание скафандра, превратив сложный, напичканный электроникой костюм в безжизненную, теряющую тепло скорлупу. Лишённый трансляции с внешних камер лицевой щиток, превратившись в стеклянную щель, значительно сузил границы обзора, однако и то, что удалось рассмотреть, быстро скрылось за слоем покрывшего щиток инея.

Когда пространство в очередной раз напиталось светом вновь открытого телепортом портала, Бэнет взвыл от радости. Он почти уверен, что бегущие восвояси корабли не обратят на такую мелочь как он внимания. Руки стали терять чувствительность, что окончательно подстегнуло к действию.

Вмиг покрывшись испариной, он ткнул подбородком в клавишу активации систем скафандра. В звенящую тишину вплелись звуки, в лицо дохнул поток тёплого воздуха, шикнула аптечка и по немеющим конечностям устремились потоки тепла.

Вступая в строй, системы одна за другой сообщили о готовности, и вскоре Бэнет вновь обрёл способность видеть. Проводив тающие в круге портала транспорта и обрастающие чешуёй носители, Бэнет наткнулся взглядом на переброшенное к Аркане сооружение.

Плоская, раскинувшаяся на километры, усеянная полями массивных агрегатов конструкция не походит ни на что виденное раньше. Затаив дыхание, Бэнет смотрит, как к конструкции на равном удалении друг от друга пристыковались четыре боевых вахновских корабля, сдёрнули её с курса и медленно потянули к поверхности планеты.

Наушник разразился тревожной трелью. Видя, что индикатор заряда батарей почти на нуле, а кислорода осталось на несколько минут, немного осмелевший Бэнет на миг включил ранец. Мощный импульс толкнул вперёд, и вскоре Бэнет оказался на борту наполовину сожранного меняющим материю выстрелом катера. Аварийный комплект кабины пилотов на месте. На замену батареи и фильтров ушли секунды. Отдышавшись и немного придя в себя, Бэнет покинул остов катера.

Окинув усиленным электроникой взором опустевшие окрестности, вернулся к посаженной вахнами на планету конструкции и вновь крепко выругался. Над ней дрожит раскалённое марево, а опутавший планету силовой барьер медленно, сектор за сектором, теряет прозрачность.

***

Раора. Новая Республика.

– Вот сюда, сюда, и-и-и…, – задумался Алексей, внимательно оглядывая игровое поле, – сюда, – наконец решившись, сбросил он третью фишку

– Чёрт, – выругался Тилл, к которому перешло право хода.

Широкоскулый блондин, ставший последнее время частым соперником Алексея в настольных баталиях, раздражённо фыркнул.

– Ну и какого чёрта ты так сделал? – упёр он в Алексея взгляд голубых глаз, – ты же видишь – мне без поддержки не пройти, а ты Старого от меня отрезал.

Тилл с надеждой взглянул на играющего с ним в одной тройке командира, – Старый, – воскликнул он, не дождавшись от того слов поддержки, – ну хоть ты ему скажи.

– Ходи давай, – поторопил Алексей, – будешь тут разглагольствовать.

На слетающие с языка Тилла до боли знакомые земные словечки давно не обращал внимания. Когда-то выданные им же в эфир ругательства нашли в республиканских войсках активную поддержку, и Алексей перестал вздрагивать, слыша со всех сторон знакомые словосочетания.

– Ну, пошёл я, – процедил Тилл, сбросив единственную оставшуюся фишку, – что, легче тебе стало?

– Конечно, – заверил Алексей, – а на следующем заходе я тебе окончательно кислород перекрою.

– Всё-таки майор в тебе больше от штабиста, – подбросив на ладони выбитые из игры фишки, подытожил Тилл, – нет в тебе ни сострадания, ни сочувствия.

– Ты, мальчик, либо спать отправляйся, либо сиди и смотри, как дяди взрослые играют, но молча, – остался непреклонен Алексей. Заодно мальчик посмотришь, как дяди взрослые играют.

За без малого месяц, проведённый в блоке для военных преступников, Алексей влился в общество его обитателей. Ожидаемой конфронтации с подчинёнными майора Старкова, которого бывшие подчинённые уважительно зовут «Старый», удалось избежать. Враждебно настроенные к Алексею бойцы быстро разобрались, что в их ряды затесался бывалый солдат, не имеющий ничего общего с выродком, который ради железки угробил боевой состав батальона.

Единственным человеком, по-прежнему кидающим на Алексея недобрые взгляды, остался тот самый лейтенант, с которым повздорил в день прибытия. Алексей навёл справки и весьма удивился, узнав, что коррекцию нервных окончаний, в коей Алексей сразу заподозрил лейтенанта, тот никогда не делал. Алексей же, сделавший коррекцию ещё в бытность представителя штаба, для подготовленных, но всё же простых пехотинцев был недосягаем. Выяснив, что лейтенант ему не соперник, Алексей перестал обращать на него внимание. Пришлось пару раз пройти мимо тупых оскорблений, но в последнее время делать это получается всё проще.

В остальном же жизнь в заключении показалась ему весьма недурственной. Здесь оказалось всё, о чём в его положении можно мечтать. Начиная от меню чуть ли не ресторанного типа, спортзала, полной свободы действий в пределах комплекса и заканчивая терминалами связи, подключёнными к единой республиканской информационной сети. Если не смотреть на забор и вышки, то оказался в доме отдыха.

Алексей знает: если всё это будет длиться годами, то очень скоро всё это достанет до печёнок, поэтому не вдаётся в крайности, а использует данные блага так, чтоб не очень быстро они приелись.

В блоке сложились свои традиции. Каждый вечер обитатели кубрика под номером двадцать два садятся за весьма занимательную настольную игру.

– Всё, отыгрался, – бросил Тилл потерянную фишку, – сяду я завтра перед тобой и тоже игру испорчу.

Дальше играют молча, лишь изредка тишину тревожат приглушённые фразы того или иного участника.

Далеко за полночь нежданно-негаданно вспыхнуло общее освещение. Ожившая в следующий момент громкая связь разнесла по блоку гром щелчков и шорохов, а затем явила голос начальника исправительного комплекса.

– Внимание, заключённые, – рвёт динамики его голос, – приказываю немедленно одеться и построиться в проходе.

Динамики смолкли, но в блоке по-прежнему стоил грохот. Четыреста человек, вскочив с коек, кинулись к вещам. Явление начальства в третьем часу ночи ничего хорошего не сулило. Выйдя в проход, Алексей послушно влился в растущую шеренгу.

Сразу отметил, что солдаты конвойной службы, появившиеся в блоке заметно напряжены. Привычная их вальяжность на этот раз в глаза не кидается. Хмурые озабоченные лица резко контрастируют с тем, что привык видеть. Кольнувшее в сердце предчувствие подтвердила непривычная тишина. В блоке по-прежнему грохочут четыреста пар рук и ног, но с языков конвоиров не сорвалось ни звука, ни замечания, обычно сыплющих с поучающих уст как из рога изобилия.

Когда последние заключённые влились в шеренгу, в блоке появился начальник.

– Внимание, – невысокий поджарый подполковник разом пресёк бродившие по шеренге разговоры, – все объяснения на борту транспорта. Сейчас без суеты, но быстро грузимся на челноки. Личные вещи оставить. Выводите, – приказал он начальнику конвоя и первым шагнул из блока.

Улица встретила взглядом холодных звёзд, цепью заключённых из соседнего блока, рёвом сопел и скользящими к земле тенями челноков. Заранее открытые десантные люки, соревнуясь в яркости с бьющими вниз реактивными потоками, выделяясь электрическими пятнами на тёмных, слившихся с ночью корпусах. Первый челнок коснулся бетона, и замершие было цепочки заключённых устремились к посадочным рампам.

Двигавшийся в конце строя Алексей грузится в числе последних, поэтому видит, как в ожидании командира неподалёку строится рота конвойной службы. На всех без исключения лицах печать тревоги.

– Грузимся, – скомандовал начальник исправительного комплекса, по отделению на челнок, быстро.

***

Челнок, пожирая килограммы топлива, вертикально идёт ввысь, однако растущая сила притяжения не мешает кому-то из заключённых обратиться к одному из конвоиров.

– Как звать?

Не получив ответа от молодого парня, которого Алексей часто видел в их блоке, заключённый толкнул того в плечо и повторил вопрос.

– Что? – встрепенулся очнувшийся от дум конвоир и, не понимая, уставился на разжалованного ветерана.

– Я говорю, звать тебя как?

– Артём, – дёрнулось лицо парня, – а что?

– Да хотел, Артём, у тебя спросить, что происходит?

– Официально ничего не объявили, но связисты чешут, что где-то вахны прорвались, вот туда и бросают всех, кто оказался под рукой.

– Опять, значит, дыры нами латать будут, – озвучил ветеран давно посетившую каждого мысль, – да, Артём?

Вытянув руку, заключённый вновь встряхнул отвернувшегося было парня.

– Да ладно, давай поболтаем, – прилип он к солдату, – скажи, Артём, сколько тебе лет?

– Двадцать три.

– А как получилось, что ты, Артём, нас грешников перевоспитывать взялся? Нет, ты не подумай, – видя вмиг нахмурившееся лицо солдата, поднял он примирительно ладони, – я не смеюсь, работа есть работа, просто интересно. Да ладно ты, – вновь слегка ткнул он парня в бок, – за время, что я тут сижу, ты лично зачитал мне не один десяток моралей. Согласись, я имею право знать, как поучающий меня человек к этому пришёл.

– Моё образование связано с психотерапией. Когда мой возраст призвали, я оказался на комплексе. Как, впрочем, многие из нашей роты, вот, собственно, и всё.

– И как давно вы здесь сидите?

– С начала войны.

– То есть в боевых выходах ты участия не принимал?

Солдат кивнул. Краем глаза Алексей заметил повёрнутые лица заинтересовавшихся диалогом пехотинцев.

– Скажи, Артём, а ты понимаешь, какая должна сложиться обстановка, чтобы в пекло кинули осуждённых за преступления солдат, да ещё в компании со своими же надзирателями?

– Я как-то об этом не думал.

– А что тут думать, – вклинился кто-то в разговор, и Алексей насторожился, – зачитаешь вахнам пару моралек, и победа. Кто на что учился, – под смешки бывших пехотинцев заключил до боли знакомый голос.

– Пакшес, – выкрикнул Алексей, и сидящий в передних рядах шутник обернулся. Алексей махнул, – слушай, – пихнул он локтём сидящего рядом пехотинца, – не в службу, в дружбу, махнись вон с тем лейтенантом местами.

Преодолев притяжение, челноки вырвались в бездонную пустошь и устремились к чёрному массивному силуэту транспорта.

– А ты что, с оружием в руках родился? – накинулся на идущего по проходу Пакшеса не оценивший шутку конвоир, – вылез и сразу в атаку кинулся?

– Ты о чём?

– О том, что обучен я не хуже тебя, а первый бой, он у всех бывает, ты же справился? Вот и я справлюсь. Понял?

– Конечно справишься, – не стал спорить Пакшес, – комбат, здравствуй, – показав все тридцать два, он крепко пожал протянутую руку и плюхнулся в соседнее кресло.

– Ты здесь откуда? – спросил Алексей.

– Сегодня только прибыл. Узнал, что ты в соседнем блоке, да поздно было, ждал утра, а тут видишь, подвернулся повод раньше свидеться.

– И повод этот много времени нам не даст, давай рассказывай.

***

Огромная шлюзовая палуба транспорта встретила многотысячным гулом спешно прибывающих с планеты воинских подразделений. Глядя на пестреющую оттенками форм толпу, ведущую подсчёт построения и деловито снующую между здесь же уложенными штабелями оружия и экипировки, Алексей отметил, что, судя по царившему кругом напряжению, случилось действительно что-то из ряда выходящее.

На выплеснутых из шлюзовых створов заключённых смотрит спроецированное табло со списками составов, формируемых из военных преступников рот. Найдя свою фамилию, Алексей поморщился. Протиснувшись сквозь выискивающих свои имена людей, он шагнул в отведённый для построения его роты сектор.

– Доброе утро, Старый, – сказал он, увидев Старкова в окружении верных подчинённых и введённых в состав новоявленного подразделения «новичков», – вот она как поворачивает, – шаря глазами в поисках Пакшеса и не найдя худощавую фигуру, продолжил Алексей, – ещё недавно твои орлы мне смерти желали, а завтра пойдут на неё под моей командой. Ирония.

– Она самая, – согласился Лим.

По глазам, по выражению его лица Алексей видит, с каким чувством он отдаёт выпестованных солдат под его команду.

– Не плачь, Старый, – глядя в хмурое лицо боевого офицера, не смог удержаться от усмешки Алексей, – не сломаю я твою игрушку, а если и поломаю, то несильно.

Через несколько минут командиров, составленных из заключённых рот, вызвал командир батальона, к которому их приписали.

– Пошли со мной, – приказал Алексей майору и, огибая контейнеры с боеприпасами, направился к двенадцатому шлюзу, где временно расположился штаб батальона.

Знакомство не заняло много времени. Невысокий, широкий в кости сорокалетний майор Асад Аш пожал прибывшим руки и приступил к делу.

– Обстановка такая.

Далее майор рассказал, что одна из населённых систем Республики подверглась нападению. К моменту окончательной потери связи командующий планетарной обороной успел сообщить, что оборонявшая Аркану космическая группировка уничтожена, защитные пояса планеты подверглись массированным бомбардировкам, а сухопутные подразделения вахнов ведут высадку на поверхность. Ещё комбат сообщил, что в атакованную систему уже направлены боевые подразделения, но для подхода им требуется от двух до пяти суток, а Раора, на орбите которой десяток кораблей принимает идущие с планеты челноки с войсками и техникой, находится всего лишь в суточном переходе.