***

– Как хоть они туда пробрались?

– Вот.

С этими словами дядя полицейский вынул из кармана отцовский пропуск и положил перед стареньким начальником.

– Ну и куда вы, малолетние преступники, собрались? – строго взглянув на друзей, спросил Киллан Ямат, пятидесятивосьмилетний отставник, лишь в силу сложившихся обстоятельств взявший на себя руководство обслуживающим северный порт полицейским управлением.

– Мы хотели на фронт попасть, – потупив взор, принял на себя удар Димка, – я знаю, что здесь садятся прилетевшие за новыми солдатами военные корабли. Вот мы и придумали.

Поведав немудрёный план, Димка изобразил плаксивое выражение и, выдавив слезу, неумело запричитал.

– Дяденька, вы только мамкам нашим не говорите, а то, если моя узнает, что я отцовский пропуск стащил, она меня больше вообще никогда никуда не отпустит. Пожалуйста. Ведь мы ничего не сделали, мы только на войну поехать хотели.

– На войну? – переспросил полицейский, и Димке показалось, что его строгое лицо нервно дёрнулось, – ни надо никуда ехать, ребятки, война пришла к вам сама.

Словно в подтверждение, центральное здание космопорта, под самой крышей которого расположено полицейское управление, основательно вздрогнуло, и тут же до ушей докатился глухой рокот.

Тщательно продуманный, выверенный и взвешенный друзьями план просуществовал до того момента, когда, незаметно прошмыгнув в посадочную зону, Димка открыл с помощью украденного пропуска дверь для служебного пользования. Через десять минут друзья уже поднимались на тридцатый этаж главного терминала в сопровождении бдительного полицейского.

Здание опять вздрогнуло, послышался звон битого стекла. Оба полицейских на мгновение замерли, но кругом вновь установилась тишина, и дяденьки озабоченно переглянулись.

Глядя в лица взрослых, ловя их настороженные взгляды, Димка откровенно недоумевал. Друзья знают, что Аркана подверглась нападению, и это щекочет нервы. Теперь им не придётся прятаться, для того чтобы попасть на войну. Она уже здесь, и мечты о сражениях и подвигах вот-вот станут явью.

Надо всего лишь дождаться врагов, взять оружие погибшего солдата и вступить в бой, а эти взрослые вместо радости предстоящих приключений показывают хмурые озабоченные лица. На минутку Димке показалось, что взрослым страшно, но, поразмыслив, решил, что полицейские специально делают такие лица, чтоб они с Брэди не надумали сбежать.

– Слушаю, – прервал размышления старенький полицейский.

Брэди хихикнул.

– Ты чего? – спросил Димка.

– Смотри, – шепчет друг указав подбородком на полицейского, – правильно говорят, что когда они по связи разговаривают, всегда палец к уху прикладывают.

– Может, у них наушники маленькие? – предположил Димка, – выпадают.

– На наш счёт указания есть? – спрашивает кого-то полицейский, – да откуда я знаю, – повысил он внезапно голос, – с департаментом связи нет, с военными нет, связи вообще ни с кем нет. И у вас так же? Ладно, будем думать сами. Спасибо, и вам отбиться.

Достав из нагрудного кармана платок, полицейский отёр им покрывшийся испариной лоб и медленно опустился в стоящее у стола кресло. Затем какое-то время невидящим взором смотрел в стену и наконец, повернувшись к топтавшемуся посреди кабинета подчинённому, нервно выдавил.

– Прямо сейчас к планете подходят транспорта противника, началось вторжение.

– Что будем делать?

Хлопнув ладонями по столу, Киллан поднялся.

– В общем так, – произнёс он изменившимся, окрепшим голосом, – ты, Джулс, сейчас выходишь в эфир, командуешь нашим и к нам приписанным бросать дальние посты, добираться до оружейки и грузиться боекомплектом. Сбор в холле управления. На всё про всё двадцать минут. Действуй.

Молодой полицейский пулей выскочил из кабинета, Димка довольно улыбнулся. Он искренне рад, что полицейские больше не строят из себя трусов, а полны решимости и отваги.

Старик открыл дверь встроенного в стену шкафчика и выложил на стол жилет, автомат и набитые подсумки. На облачение ушло меньше минуты. Нахлобучив каску и закинув за спину оружие, начальник управления шагнул к двери, но, вспомнив о малолетних нарушителях, остановился.

– Сидите здесь, – сказал он не терпящим возражения тоном, – и не вздумайте бежать. Я за вами пришлю или приду сам. Понятно?

– Дайте нам оружие, – несмело выдал Димка тайные мечтания, – мы тоже защищаться будем.

Подумав, полицейский кивнул.

– Хорошо, – сказал он, чем заставил встрепенуться юные сердца, – но сначала вы должны доказать, что умеете, как солдаты, выполнять приказы. Приказ такой: ждать, когда за вами придут, а после поговорим об оружии.

Полицейский покинул кабинет. Выглянув сквозь открытую дверь в пустой, обставленный мягкими диванчиками холл, Димка пересёк кабинет и, довольно подмигнув другу, уселся в кресло начальника.

– Получим оружие – сразу сбежим, – авторитетно заявил он.

– Куда?

– К военным, тем, что накопители охраняют, вот там будет настоящий бой. А здесь так, – обвёл Димка кабинет, – терминал, кому он нужен?

В глазах приятеля мелькнуло несогласие. Решившись впервые возразить непререкаемому Димкиному авторитету, Брэди открыл рот, но вспышка за окном и близкий, вновь сотрясший здание хлопок, пресёк росток противоречия. Не сговариваясь, дети уже через секунду взгромоздились на широкий подоконник.

Окна управления, смотрящие в сторону залитого пенобетоном посадочного поля и озера, позволили с ходу охватить масштаб свалившихся на планету несчастий. Всюду, куда хватает взора, в прозрачное полуденное небо тянутся сотни разбросанных по округе чёрных дымных столбов.

Заворожено глядя на причудливую, нарисованную в небе дымом картину, друзья не сразу обращают внимание на множество мельтешащих в небе точек. Точки то валятся вниз, то уклоняясь от тянущихся с земли ракетных трасс, скользят в сторону, но, неизменно опускаясь всё ниже, превращаются в юркие ромбообразные искры.

Димка радостно хлопнул в ладоши, когда на месте одной из них распухла прорезанная алым дымная клякса. Пламя опало, а расколотый истребитель, беспорядочно кувыркаясь и разваливаясь на части, рухнул на окраине космодрома, добавив небу ещё один столб дыма.

С высоты этажа видно, как к останкам горящей машины устремились пожарные автоматы, но, судя по полыхающим на поле челнокам, справиться с обилием пожаров на территории космодрома без участия людей роботы не могут.

На окно легла тень. Оторвавшись от пожара, друзья задрали головы и упёрлись взглядом в снижающийся совсем рядом вражеский бот. У Димки перехватило дыхание, много раз видя съёмки трофейной техники, он и предположить не мог, что вблизи это выглядит настолько страшно.

Приплюснутый, режущий взгляд корпус, непропорционально торчащие, изрыгающие вниз потоки пламени двигатели. Покатые, без единого иллюминатора борта промелькнули перед глазами. На носу бота разглядел установленное на шарнирной подставке автоматическое орудие. Увенчанная бьющим энергетическими сгустками коротким раструбом пушка быстро меняет углы атаки, беспрерывно отправляя блёклые потоки.

Стоило отвесно снижающемуся боту опуститься ниже уровня крыши, как оттуда прямо над головами приникших к окну детей ударило орудие защитников. Пробив бронелисты, искры снарядов полыхнули внутри десанта бота. Стреляющее с бота орудие, мгновенно отреагировав на угрозу, стало разворачиваться в сторону крыши, но там не зевали. Затихшие дети увидели, как злые огненные искры ударили в конструкцию, и пушка прекратила стрелять. Сидящий над головами стрелок вновь перенёс огонь, и один из двигателей, зачихав, окутался пламенем, которое, воспламенив топливо, прошлось по десантному отсеку огненным вихрем.

Сопровождаемый летящими вдогонку очередями бот всё-таки умудрился сесть, но вместо потока солдат прочь от горящей машины устремилась лишь жалкая группка охваченных пламенем высоких фигурок, которых тут же расстреляли с первых этажей терминала.

Несколько секунд потрясённые друзья смотрели, как, лёжа перед зданием, горят одетые в страшные чёрные комбинезоны не менее страшные чужие солдаты.

Не совладав с желудком, Димка выплеснул остатки завтрака. Как никогда захотелось к маме. Он был готов бежать без оглядки, лишь бы не видеть рвущихся на планету страшилищ, но боязнь прослыть в глазах смертельно бледного друга трусом пригвоздила к подоконнику.

Над крышей с грохотом прошлась пара ромбообразных машин, и совсем близко, там, откуда стреляло орудие, громыхнуло. Тряхнуло так, что друзей смело с подоконника. Со стен посыпалась штукатурка, стёкла пошли паутиной трещин.

Ошарашенные дети едва поднялись на ноги, когда второй, ещё более сильный взрыв прогрохотал на техническом этаже, отделившем кабинеты управления от плоской крыши.

Звон в ушах, запорошенные пылью глаза, скрип на зубах. Выбравшись из-под навалившихся сверху обломков и проморгавшись, Димка сквозь пыльную взвесь ошалело уставился на лежащего в неестественной позе, присыпанного обломками Брэди.

Разбитое лицо друга напугало до слабости. Из рассечённого лба и сплющенного ударом носа, мешаясь с белой пылью, течёт кровь, пополняя уже образованную под затылком Брэди лужицу. Разбитые губы кривятся в крике, но звон в ушах избавил Димку от звуков.

Не в силах шевельнуться, он просто стоит и смотрит на изредка вздрагивающего всем телом друга. Вскоре сквозь вату в ушах начали проникать затихающие стоны и отзвуки интенсивной уличной перестрелки.

Когда Брэди затих, Димка выпал из ступора. Подойдя к распластанному другу и с радостью увидев вздымавшуюся грудь, Димка засобирался за помощью.

Шагнув из кабинета в разгромленный, с местами обваленным потолком холл, он с опаской покосился на вырванные из пазов двери лифта, пугающую чёрным провалом бездну шахты и попятился от неё прочь. Не сделав и нескольких шагов, вслушался в непонятный нарастающий над головой грохот, вновь застыл. Спустя секунды по зданию покатилась дрожь. Серия тяжёлых ударов в крышу, и по ушам Димки бьют звуки приближающейся перестрелки.

– Они на крыше, – услышал он прерываемые стрельбой хриплые крики, – кто-нибудь, передайте вниз, вахны высадились на крыше.

Влетев в кабинет, перепуганный Димка лихорадочно зашарил по углам, ища, чем бы прикрыть Брэди. Сделав, уселся против расщеплённой двери и, прикрывшись сваленным набок хозяйским креслом, принялся под грохот собственного сердца вслушиваться в звуки перестрелки. Шум выстрелов и криков застыл за углом, а по холлу по направлению к кабинету шуршат спешные шаги.

Когда распахнувшаяся после пинка дверь слетела с петель, а на пороге возник хозяин кабинета, сердце ребёнка едва не выпрыгнуло от счастья. Увидев взрослого, он вскочил и, не в силах вымолвить ни слова, просто смотрел на дядю полицейского, ожидая немедленной помощи.

Бросив на Димку хмурый взгляд, хозяин кабинета, прихрамывая, подошёл к шкафчику, достав дозатор, приложил его к шее и вдавил кнопку. Только сейчас Димка заметил, что левая рука полицейского неестественно вывернута, локоть стянут пластырем, а на подрагивающих пальцах чернеют кровавые разводы.

– Спрячься.

Приказал он вновь нырнувшему за кресло ребёнку и, даже не взглянув в его сторону, вышел из кабинета. Димка видит, что, выйдя в холл, дядя полицейский остановился и, вслушавшись во вдруг навалившуюся тишину, шагает вглубь холла и прячется за грудой собранных взрывной волной возле лифта скамеек. Шорох где-то в глубине, и полицейский открыл огонь.

Сидящий против проёма двери Димка, трясясь от страха, не отрываясь смотрит на оборонявшего холл полицейского. Видит мелькнувшую за спиной дяди в шахте лифта тень. Видит, как, подняв оружие, тень стреляет полицейскому в затылок. Видит, как, пробив шлем, блёклый сгусток расплескал его голову кровавыми брызгами.

Пока убитый дяденька валится на пол, а из шахты выбирается убивший его вахн, вжавшийся в спинку Димка обеими ладонями зажимает себе рот.

В просматриваемом Димкой холле появились ещё две закованные в костюмы фигуры. Высокие под потолок чудовища, держа наготове страшное оружие, деловито обследуют разгромленное помещение. Один склоняется над распростёртым на полу полицейским, а второй, поклонившись низкому дверному проёму, заскрипел мусором на полу кабинета. Отодвинув стволом Димкино укрытие, десантник склонился перед сжавшимся в комок, зажмурившимся ребёнком.

Димка с ужасом ждёт выстрел, но услышал лишь шаги и шум отброшенной панели, которой он прикрыл Брэди. Осмелившись открыть глаза, он обмирая от страха смотрит, как почти упиравшееся в потолок чудовище нависает над беспомощным другом.

Где-то на этаже слышится стрельба, и чужак быстро покинул кабинет. Вскоре вражеские солдаты вернулись в холл, приведя с собой четверых дяденек полицейских. Без оружия, в рваной одежде, обожжённые и окровавленные, они представляют собой жуткое зрелище.

Нависающие над пленными вахны дробящими ударами согнали всех четверых к стене и, повернув к себе лицом, отступили в сторону. Один из десантников выхватил блеснувший индикатором треугольник и, проведя им на уровне груди пленников, потерял к ним интерес. Люди судорожно вздрогнули и повалились на пол. На этаже опять послышались выстрелы, и вахны выбежали из холла.

Поднявшись на трясущиеся ноги и слабо понимая, где оказался, Димка вышел из кабинета и расширенными от ужаса глазами несколько секунд смотрел на упавших располовиненных людей. Не находя в себе сил оторвать взгляд от жуткого зрелища, Димка попятился к лифтам, но, споткнувшись об обезглавленного начальника управления, грохнулся на пол.

Сдерживая желание разрыдаться, Димка поднялся и уставился на заляпанный кровью и осколками черепа автомат убитого. Вид заветного оружия, о котором так страстно мечтали с Брэди, сейчас вызвал лишь отвращение. Желая поднять и отбросить несущее смерть железо как можно дальше, Димка потянулся к оружию и застыл, почуяв чьё-то присутствие. Подняв голову и обнаружив вошедшего в холл вахна, Димка дёрнулся от неожиданности, поскользнулся и упал в открытую шахту лифта.

Десантник не медлил. Прыгнув следом за ребёнком и задействовав снаряжение, он нагнал Димку в районе шестого этажа. Выбравшись, довёл до огромного зала ожидания, в который вахны согнали захваченных в порту гражданских, и отдал сотрясаемого нервным ознобом ребёнка первому попавшемуся человеку.

Вскоре одна из женщин обратила внимание на сидящего с краю смертельно бледного малыша, который глядя в пол, что-то исступлённо шепчет себе под нос.

– Не бойся, малыш, всё будет хорошо, – присев перед мальчишкой и потрепав того по макушке, попыталась успокоить Димку женщина. Не дождавшись реакции, склонилась ниже и прислушалась к срывающимся с губ мальчишки едва различимым словам.

– Не хочу, – исступлённо твердит ребёнок, – не хочу войну, не хочу, – шепчет он, роняя судорожные всхлипы.

– Иди ко мне, малыш.

Усевшись на тёплые, такие уютные колени, Димка крепко обнял женщину за шею и горько заплакал.