Цитаты из книги «Воспоминания»

Живи так, словно живешь уже во второй раз и при первой попытке испортил все, что только можно испортить». Такая фантазия о собственной биографии способствует значительному усилению чувства ответственности.

Он раскрыл ладонь, и я увидел маленький золотой глобус с синей эмалью на месте океа­нов и надписью по золотой ленте экватора:

Благословенна судьба, да утвердится ее смысл!» Из этого следует, что любые события, какие с нами случаются, обладают этим предельным, непознаваемым смыслом — высший смысл недоступен нам, но мы должны в него верить. В сущности, я заново открыл «любовь к року», проповеданную Спинозой, его amor fati.

мы не вправе даже вопрошать о смысле жизни, потому что мы и есть те, кого вопрошают, и мы и есть те, кто должен отвечать на поставленные жизнью вопросы. Ответить же на эти вопросы мы можем, лишь сказав «да» самому бытию-в-мире.

Из этого ясно, какое впечатление мог произвести на меня потом Фехнер с его «дневным видением против ночного видения»22, и как еще позже завораживал меня Зигмунд Фрейд, «По ту сторону принципа удовольствия»23. Но тут мы уже подступаем к истории моего столкновения с психоанализом.

принцип равновесия «в себе» (Кант нам всем в пример), меня постигло откровение, «ага-переживание»20: нирвана — это тепловая смерть21, «увиденная изнутри».

Потом — бурная межвоенная пора. Я с головой погрузился в чтение натурфилософов, таких как Вильгельм Оствальд17 и Густав Теодор Фехнер18. С последним, однако, я еще не успел ознакомиться, когда заполнял две толстые тетради сочинением под громким заголовком «Мы и мировой процесс». Я пришел к выводу, что в макрокосмосе, как и в микрокосмосе, действует универсальный «принцип равновесия» (я вернулся к этой мысли в книге «Доктор и душа»19).

Фрейда24 — Эдуарда Хичмана25 и Пауля Шильдера26,

И шизофреника не спрашивайте, слышит ли он голоса, но о чем они говорят.

ни в коем случае нельзя спрашивать женщину, делала ли она когда-нибудь аборт, а надо сразу: «Сколько абортов вы делали?» И мужчину бессмысленно спрашивать, болел ли он сифилисом, но «сколько курсов лечения мышьяком» он прошел.