Часть 2. Юлия. 1. Болезнь

Юля вышла из кабинета врача и села на кушетку. Что с ней происходит? Что за болезнь у неё такая непонятная. Всё болит.

Любая еда вызывала спазмы и тошноту. В голове завёлся «барабанщик», и стучал не переставая. В груди давило так, что сбивалось дыхание. В пояснице, казалось, организовали склад кирпичей, и они своей тяжестью мешали, а бывало, не давали двигаться.

Она прошла обследование. Нашлись некоторые отклонения, связанные с её длительной диетой, с былыми травмами, но, как объяснила врач, это лечится, и не должно вызвать устойчивых повсеместных бол и медикаментозную непереносимость.

У Юли началась какая-то непонятная реакция на лекарства. Через три дня приёма любого препарата лицо и горло отекали, вылезала сыпь, поднималась субфебрильная температура, кружилась голова.

Однажды ей показалось, что останавливается сердце. Это случилось ночью. Юля очень испугалась, вскочила с кровати, открыла настежь окно и начала медленно дышать, стараясь успокоиться и расслабиться, думать о сыне.

А не так давно её увезли в больницу на скорой. Заболел живот, да так сильно, что разогнуться невозможно было. Сказали: аппендицит. Провели лапароскопию. И ничего. Всё в порядке.

Врачи разводили руками: показания были, мы сделали, как положено. И никто не мог объяснить, что с ней происходит. Хорошо, хоть домой на второй день отпустили. За Сашей тогда соседка присматривала.

–. Юль, привет, – женщину выдернули из невесёлых мыслей, – надо же, где встретились. Ты чего, заболела? – на Юлю с интересом смотрела полноватая шатенка средних лет. – Я тоже болела. Ангиной. Вот больничный пришла закрывать.

– Здравствуйте, Анна Ивановна, – Юля приветливо улыбнулась.

Анна присела рядом.

– Как дела-то у тебя? Какая-то ты невесёлая.

Юля вздохнула: как у неё дела? Да она сама не понимает. А как про это рассказать… Хотя, может Анна Ивановна дельное что скажет. Биолог всё же. В школе вместе работают.

– Понимаете, Анна Ивановна, болею я чем-то, а чем никто понять не может, все анализы отличные. И смотрят на меня, как на симулянтку, будто выдумываю всё. А я есть ничего не могу, спать перестала, – и Юля доверительно рассказала о своих ощущениях.

– Ох, бедняжка, – посочувствовала Анна Ивановна- может, это на нервной почве у тебя? Ты вот кажешься такой спокойной, на детишек голоса никогда не поднимешь, улыбаешься всегда. А может у тебя внутри негатив копится? Успокоительные надо попить, и всё восстановится.

– Нет, в школе мне нравится, с детьми нахожу общий язык. С Сашей проблем нет. Не нервничаю я. А лечиться ничем не могу. Аллергия на все приписываемые лекарства. Пробовать, подбирать…слишком дорого получается.

– Знаешь, все болезни, кроме простуды, из головы, – очень серьёзно сказала Анна, – к психотерапевту тебе надо.

– Ну, не знаю, -протянула Юля, – может, и надо. Только вот туда точно не пойду. Не хочу, чтобы в моей душе копались.

– Знаешь, Юля, – женщина понизила голос, – у меня телефон есть на такой вот крайний случай, – она порылась в сумке, нашла кошелёк и вынула оттуда мятый листочек.

– Вот. Если хочешь запиши. Это Аглая Петровна, – и помолчав добавила, -шаманка.

Юля непонимающе уставилась на Анну Ивановну.

– Да ты не бойся, – усмехнулась та, – Аглая Петровна вреда не причинит. Я её давно знаю. Она мне, в своё время, помогла. Знаешь, тогда ещё не было такой быстрой и точной диагностики, как сейчас. Так вот, силы стали у меня уходить. А я молодая, ничего не болит, и первичные анализы вроде бы хорошие. Врачи только плечами пожимали. Мне вот по знакомству адрес Аглаи и дали. Я к ней приехала, а она на меня посмотрела и говорит: «Вовремя ты. Осы гнездо внутри тебя вьют. Сейчас гнездо выкинем». Я про ос не поняла. А она меня в разные стороны подёргала, постучала по мне, помяла, ну, как массаж, что-то поговорила, водой напоила и сказала ещё раз прийти провериться: не осталось ли ос. А знаешь, что потом оказалось? Когда все анализы получила? Рак. А Аглая ещё предупредила: «Лечение тебе назначат, но ты не соглашайся, попроси повторное обследование, а там видно будет». Когда, после Аглаиного лечения, анализы пересдала, врачи вновь плечами пожали: куда всё делось.

Юля слушала очень внимательно. Пожалуй, стоит переписать телефон. На всякий случай.

Из больницы шла не спеша, наслаждаясь весенним ароматом талого снега, треньканьем синиц, суетой улиц. Вот если бы не её непонятная болезнь, как бы она наслаждалась своей жизнью.

Сейчас надо зайти за Сашей в Центр детского творчества. Это далековато от их дома, надо несколько раз переходить дорогу, и поэтому она провожала и встречала сына с занятий – побаивалась пока отпускать одного. А когда сама не могла, просила соседку.

Соседка у них хорошая, на бабулю похожа, только помоложе. С Сашей всегда выручала: встретить-проводить, покормить, присмотреть. Юля ей тоже помогала по-соседски: то продукты принесёт, то окна помоет, а то и конвертик на праздник подарит.

В Саше проснулся талант рассказчика, и он захотел заниматься в кружке актёрского мастерства. Мальчика не брали, говоря, что ещё мал и не справится с заданиями.

Юля проявила неожиданную настойчивость, и добилась, чтобы сына приняли. В благодарность она предложила помощь в оформлении сцены и изготовлении декораций к спектаклям.

Саша увидел мать издалека и помчался навстречу, размахивая сумкой для сменной обуви.

– Мам, маам! Представляешь, меня в спектакль включили. По-настоящему. Мы ко Дню победы спектакль готовим, ну, помнишь, я рассказывал, говорил ещё, что мне сказали дублёром быть на всякий случай. Так вот, тот, который основной, совсем плохо справляется и забывает всё. А я всё выучил и рассказал всё правильно. Меня хвалили. Сказали, что теперь я – основной, и на меня вся надежда, – выпалил мальчик, едва добежав до матери. Он искрил радостью и счастьем.

Юля постаралась переключиться со своих мыслей на сына. Она похвалила, подробно расспросила, как всё происходило, выразила уверенность, что и в дальнейшем сын будет настойчиво идти к мечте, и предложила устроить по поводу этой маленькой победы праздник:

– Саш, смотри, вон то кафе со смешным названием «Ели, ели и запели». Помнишь, мы в него заглянуть думали? Давай там поужинаем? А потом зайдём за продуктами, а ещё конструктор покажешь, про который рассказывал, а то я не очень поняла, что это такое.

Саша с воодушевлением читал меню и рассуждал, чего ему хочется больше сейчас, а что попробует в следующий раз. А Юля, посмотрев на аппетитные фотографии, вздохнула про себя. Она обойдётся картофелем на пару и зелёным чаем.

– Мам, а ты чего так мало себе заказала? Это я лишнего навыбирал, дорого, да? Давай, я к официанту сбегаю, скажу, что передумал, – забеспокоился мальчик, услышав выбор матери.

– Саша, – Юля смотрела на него очень серьёзно, – у нас есть деньги. У нас всегда теперь будут деньги. Ты сделал хороший заказ, всего в меру. Просто я есть не очень хочу. Ну, а пирожное или пицца вечером – для меня вредно. А тебе можно и нужно всё, ты растёшь.

От своих слов Юля почувствовала сначала удовлетворение, а потом укол вины и сожаления за то, что она лишала себя и сына простых радостей, стараясь не разочаровать супруга. Хорошо, что бывшего.

***

Три года назад, когда Юлю выписали из больницы, она первым делом подала на развод, а потом и на лишение Романа Васильевича отцовства. Переживала, сомневалась, но всё же решилась.

Роме дали срок.

Бабуля поддержала: «Правильно. Оставь все несчастья на месте. А вещи свои и Сашины в узел смотай. Потом сожжём, за огородом». Юля опасалась даже случайных встреч с ним в дальнейшем и возможных претензий на сына, боялась, что он будет преследовать их.

Квартиру оставили свекрови, забрав только рисунки. Свекровь расстраивалась, что Юля предъявит права на имущество, но Юля отказалась от всяких притязаний, лишь бы побыстрее убраться, и никогда больше не вспоминать и не видеть этого дома.

Со Львом Григорьевичем, тем неожиданным покупателем картины, пожелавшим приобрести ещё парочку подобных, встретилась, обговорили заказ. Оба остались довольны встречей.

Юля, соскучившись по любимому делу, выполнила работу быстро и получила хороший гонорар. А Лев Григорьевич порекомендовал её своим знакомым. Появились ещё заказы.

Подружка показала Юлины рисунки в издательстве, их одобрили, сказав, что детям такое понравится, и обещали опубликовать.

Пока устраивали все дела, закончился учебный год, и Юля с сыном уехали к бабуле.

С родителями, особенно с матерью, отношения оставались натянутыми. Не могла мать простить ей замужества, и к Саше относилась прохладно, говоря, что он копия Романа. Саша, слышавший излияния своей бабушки, нервничал:

– Мам, но ведь, если я на папу похож, это же не значит, что у меня характер такой же будет?

Юля убедила мальчика, что у него уже другой характер. Но встречи с матерью свела к минимуму, и разрешала не присутствовать на семейных обедах, которые изредка, по праздникам, устраивала та.

С дедом Саша сдружился. Они ходили на рыбалку, мастерили парусники в сарае прабабушки и отпускали их в плавание по реке. Дед рассказывал о путешественниках, а внук делился мечтами о своих путешествиях.

Сашу перевели в местную школу. Юлю пристроил на работу отец. Её приняли в театр помощником декоратора. Потом ей разрешили выставлять рисунки в фойе театра. Художница с удовольствием общалась с посетителями. Её работы стали узнавать. Несколько картин купили.

Два счастливых года прожили Юля с Сашей в доме прабабушки.

Почти сразу, как внучка переехала, бабуля переоформила дом на неё, а незадолго до смерти серьёзно поговорила:

– Юленька, ты дом-то потом не жалей, продай. Не оставайтесь здесь. Поезжайте куда-нибудь в большой город. Саша умненький, ему учиться, развиваться надо. Да и у тебя возможностей больше будет. Выставляться начнёшь, люди тебя узнАют. Знакомствами обзаведёшься. Вам свою жизнь надо строить. Свою. А родителей навещать будешь, ну и меня заодно.

Юля тогда расстроилась:

– Баб, что ты такое говоришь? Не уедем мы от тебя, нам с тобой хорошо.

– И мне с вами хорошо, и я радуюсь вам каждую минуточку. Но ты, Юленька, слова-то мои запомни.

Юля запомнила. Без бабули стало тоскливо, неуютно. Вот тогда Юля и решилась продать дом. Поделилась желанием с Сашей, он обрадовался и с нетерпением ожидал переезда.

Мать пожимала плечами:

– Не сидится тебе. Опять навстречу приключениям. Не знаю куда, не знаю зачем, не знаю к кому.

Неожиданно отец поддержал:

– Правильно, дочь. У тебя вся жизнь впереди. Поезжай. Устраивайся. Если помочь надо будет, так ты не стесняйся, говори. На мать не смотри, просто она переживает за тебя. А я с тобой съезжу, помогу жильё выбрать и купить.

Вот так они уехали. Квартиру присмотрели быстро. Школа оказалась рядом. Юля пошла сына устраивать, а там, узнав, что она художница, предложили ставку учителя. Всё складывалось, как нельзя лучше.

Но Юля начала болеть. Поначалу она думала, что это из-за неправильного питания и пыталась подобрать диету. Потом, страшась заснуть, перестала спать совсем.

Каждую ночь она оказывалась в одном и том же кошмаре. За ней по лабиринту из зловещих каменных домов, покрытых мхом, влагой и чернотой, гонялся Рома. Она убегала, падала. К Роме присоединялись какие-то мрачные люди, и тоже ловили её. Сон истязал, лишал сил. Утром вставала совершенно разбитая, уставшая.

Она не знала, что делать.