6. Травмы тела и души

Юле казалось, что она гуляла в поле. Подул ветер, пригнал чёрные тучи. Загрохотал гром, засверкали молнии. Одна ударила недалеко от Юли. У Юли закружилась голова, она упала.

А молнии били всё ближе и ближе. Пошёл ливень, спине стало больно от колотящих струй. Размокшая земля стала затягивать её.

Юля испугалась, вскочила и побежала, увязая в жиже. Скорее, скорее. Вон там впереди нет бури, там совсем светло.

Свет манил её теплом, покоем. Там так хорошо. И ноги уже не застревали в грязи. Она почти летела.

Внезапное беспокойство застопорило движение. Она услышала неясный зов, плач. Он тревожил, мешал бежать, сковывал. Юля остановилась и оглянулась.

Молния настигла её. Боль пронизала тело.

***

Скорая и полиция подъехали одновременно. В подъезде толпились вышедшие на шум жильцы.

Юлю осмотрели. Полиция дождалась вердикта врача и занялась Романом и свидетелями.

Женщину стали поднимать, чтобы переложить на носилки. В этот момент она очнулась и застонала.

– Потерпи милая, потерпи. Сейчас мы тебя аккуратно на носилки и в больницу. Там уже ждут. Потерпи, – ласково приговаривала пожилая врачиха, помогая незнакомым хмурым мужчинам уложить Юлю.

Что с ней? Почему так больно? Мелькнувшее было непонимание вытеснило ужасом. Она всё вспомнила и дёрнулась.

Врач внимательно наблюдала за ней, и увидев, как гримаса боли сменяется страхом тут же сказала:

– Ты о сыне беспокоишься? Так он здесь. Мальчик…– позвала она оглянувшись.

Подошёл Саша. Лицо его болезненно осунулось. Он хлюпал носом и то и дело вытирал льющиеся без остановки слёзы.

– Не плачь, – собирая остатки сил, едва слышно проговорила Юля, – не плачь. Ты у меня молодец. Жди меня. Мы уедем. Только ты и я. Как мечтали. Я обещаю. Обязательно позвони бабуле, она приедет, поживёт с тобой. Всё будет хорошо. Я обещаю.

***

В больнице Юля расслабилась, беспокойство ушло. Появилась уверенность, что всё плохое закончилось, что всё наладится. Она не просто поверила, она срослась с этой мыслью и не сомневалась, что будет по-другому.

В больнице её навестила свекровь. Плакала и причитала, как такое могло случиться. А потом, пряча глаза, спросила:

– Юль, а ты можешь, ну, заявление забрать, или другое написать, что не винишь Рому? Ему срок дадут. Но он ведь не со зла такое натворил, не специально. Болен он. Ты с ним теперь, наверно, разведёшься. А как же сын-то без отца. Хороший, плохой, но он отец. А Рома без вас как будет? Он ведь любит и тебя и Сашу. Вот подлечат его, и снова всё хорошо будет. Юль, ты подумай.

Юля слушала сбивчивый монолог женщины и удивлялась себе. Раньше, она тут же бы с ней согласилась, поддержала бы, что ребёнку без отца нельзя, и что надо всеми силами стараться находить компромиссы, терпеть ради семьи. А теперь её не трогали эти слова. Она твёрдо знала, чего хочет для себя и сына и не испытывала вины за то, что Роме там места не было.

Но вот так высказать женщине всё, что думает по этому поводу, не смогла.

– Я подумаю, – сказала тихо и закрыла глаза. Визит свекрови утомил, и Юля решила, что имеет полное право показать это.

Свекровь покивала своим мыслям, тяжело вздохнула и ушла.

Юля подумала, как и обещала. Она попыталась представить себя на месте Роминой матери. Чувства женщины стали понятны. Юля даже заколебалась, возникла неловкость за своё бессердечие, нежелание посочувствовать и помочь.

На всякий случай спросила у следователя, когда тот пришёл к ней повторно:

– А я могу заявление забрать?

– Да вы что! – эмоционально воскликнул мужчина, – Юлия Михайловна, вам жалко стало супруга? От таких людей подальше держаться надо, если дорожите своей жизнью и жизнью сына, а не жалеть – и уже сухо добавил, – нет, не можете.

У Юли гора с плеч свалилась: её вины перед свекровью нет.

Неожиданно её навестила подруга. Та, которая была на свадьбе. Оказывается, новость о Романе Васильевиче и Юле докатилась до института. Юля смутилась: вот ведь прославилась.

– Ты не переживай, что все узнали, – успокаивала подружка, – все тебе искренне сочувствуют. Привет передают. Я там по делам была, ну, и когда узнала обо всём, сказала, что тебя обязательно навещу. Так вам с Сашей мат. помощь передали, продуктов собрали. Я всё твоим отнесла.

Разговор с подругой поначалу вызывал стыдливость и неудобство. Но девушка говорила с юмором, доброжелательно и так просто, что Юленька оживилась. Ей показалось, что она глотнула свежего воздуха.

Подружка работала художником в небольшом местном издательстве.

– Я – одна из первых о новинках узнаю, ну и читаю, конечно. И вот прямо нос от гордости задирается, когда вижу свою работу в магазине. Иду потом и думаю: сейчас в лужу какую-нибудь свалиться – самое то, чтобы не «звездеть», – девушка рассмеялась, сказав нелепое слово.

– А у меня тоже книжка есть. Самодельная, – и Юля рассказала о том, как они с Сашей рисовали истории.

– А давай ваши истории в издательстве покажем? Может понравятся. Напечатают.

Юля вытаращила глаза: неужели их выдумками может кто-то заинтересоваться?

– Я обязательно на работе поговорю, – продолжала подружка, – и расскажу тебе потом. А ты, на всякий случай, попроси своих уже сейчас всё найти и в папочку собрать.

За несколько дней до выписки Юле позвонил незнакомец.

– Лев Григорьевич, – бодрым голосом представился мужчина. – Мне ваш телефон дал…– он назвал владельца художественной лавки.

– Я купил ваш рисунок. Это именно то, что я так долго искал. Понимаете, я работаю с людьми, помогаю добиваться поставленных целей, справиться с тем, что мешает. И мне не всё равно, как выглядит мой кабинет. Давно хотел украсить его чем-то необычным, но соответствующим проблематике работы. Ваша картина заставляет задуматься. Мне понравилось. Но одной мало. Я бы хотел заказать у вас несколько рисунков и обговорить темы. Вам интересно моё предложение?

Женщина не верила своим ушам: её работу купили и хотят ещё. Она немедленно согласилась, попросив перезвонить ей через неделю, если он не передумает.

– Ну что вы, – протянул Лев Григорьевич, – я обязательно перезвоню.

Травмы тела медленно, но заживали, а травма души… Юля много размышляла над случившимся и пришла к выводу, что по-другому не могло быть. Она сама во всём виновата. Она закрывала глаза на очевидное, она выдумывала то, чего не было, но чего так хотелось. Она боялась причинить неудобство кому-то за счёт себя. Ей стало стыдно. Стыдно перед самой собой и перед сыном. Как перестать винить себя? Тут вдруг ей пришло в голову, что надо попросить прощения у себя самой.

– Прости меня, – сказала она беззвучно и прислушалась к себе. Она старалась сосредоточиться на себе, своих ощущениях, не обращать внимания на больничную обстановку.

Юля искала отклик внутри. Сначала она чувствовала тревогу, страх, а потом разлилось умиротворение.

Сын с бабулей приготовились к её возвращению. Навели чистоту, сварили куриный бульон, картошку, открыли солёные огурчики.

Саша не отходил от Юли ни на шаг и рассказывал, рассказывал. Про школу, про игры у психолога, про то, что его пригласили в кружок художественного слова и сказали, что у него хорошо получается рассказывать стихи, и скоро ему дадут роль в спектакле, который покажут на выпускном у старшеклассников. Мать слушала, одобрительно кивала, с удивлением поднимала брови и смеялась.

Юля ещё в больнице, как только почувствовала себя лучше, позвонила в школу, поговорила и с Сашиной учительницей, и с директором, попросила помочь сыну.

Бабуля хлопотала у плиты и строила планы на весну и лето, нисколько не сомневаясь, что её поддержат.

Юленька смотрела на дорогие лица, на яркое весеннее солнце за окном, и ей казалось, что, наконец-то, она проснулась.