6. Болезнь Саши. Сон. Аглая

Саша заболел. Юля думала, что это обычная весенняя простуда. День-два достаточно отлежаться и нет необходимости идти в поликлинику, тем более что она была далеко от дома, да и идти без записи, стоять в очереди и выслушивать нотации, что надо заранее записываться, не хотелось.

Напоив сына лекарством и дав указания соседке, что делать в её отсутствие, Юля убегала на работу. Саша порывался пойти на очередную прогулку с Бартом, но выходить с кашлем, который не прекращался, несмотря на лечение, Юля не разрешила.

Про себя подумала, что может оно и к лучшему. Смогут ли они с Виктором после того разговора оставить всё как прежде? Юля сомневалась, считала, что останутся натянутость и неловкость.

И возвращаться к этой теме больше не хотелось: не любит она отношения выяснять. А так у них уважительная причина не встречаться. Может, Виктор за время их отсутствия тоже поймёт, что надо оставить всё, как есть.

К выходным у Саши поднялась температура. Тут уж Юля забеспокоилась и пригласила врача. Педиатр послушала мальчика и как-то неуверенно сказала:

– Вот как будто бы жёсткость в дыхании проскальзывает, а потом всё нормально. Антибиотики на всякий случай выпишу.

К ночи кашель усилился и стал надрывным. Казалось, Сашу вывернет наизнанку во время приступов. Температура поднялась до угрожающей отметки, и Юля вызвала Скорую.

Мальчика увезли в больницу и положили в реанимацию. По предварительному обследованию предположили пневмонию.

– Сейчас экстренная помощь, а утром ещё раз обследуем, – заверили Юлю.

Она хотела остаться, но ей не разрешили:

– В реанимацию не пускаем родителей. Вот переведут в палату, тогда можно.

Никогда Юле не было так страшно. Её сынок в реанимации, один, ему плохо, а она ничем не может помочь. Слёзы лились сами собой, Юля уже не замечала их. В мыслях она была рядом с сыном, говорила ему ободряющие слова, просила держаться. Обещала, что летом они обязательно поедут на море, и что она сделает для него всё, что он захочет, только пусть выздоравливает.

До дома шла пешком. Это хорошо, что далеко, хорошо, что уже ночь. Ей казалось, она не сможет спать в пустой квартире, не сможет находиться одна.

Уставшая, измученная поднялась на свой этаж, постояла перед дверью, собираясь с силами. Повернула ключ, медленно зашла, включила в прихожей свет и ощутила такое одиночество, что слёзы вновь потекли.

Юля заварила мятный чай, но не смогла его пить. Спазмы в горле мешали глотать, в желудке что-то скручивалось и выталкивало жидкость обратно.

Она заставила себя разобрать постель, умыться и лечь. Выключила свет. Прислушалась. Сначала было просто тихо, потом ей почудились какие-то шорохи, казалось, что за стенкой ворочается Саша. Вот, как будто, послышалось покашливание, вот топоток сына, пробежавшего в туалет, вот он остановился возле её двери и сейчас войдёт. Дверь осторожно приоткрылась, но никто не зашёл. Юле стало жутко, она хотела спросить: «Кто там?» и не смогла выдавить из себя ничего, кроме хрипа.

Дверь приоткрылась ещё больше, какая-то тень колыхалась на пороге. Юля в ужасе потянулась к настольной лампе, что стояла на тумбочке, рядом с кроватью, неловко толкнула, лампа упала.

Юля отвернулась, чтобы поставить её обратно и наконец включить, а когда развернулась, застала прямо перед собой чьё-то лицо. Оно было настолько близко, что Юля отчётливо видела только горящие ненавистью глаза. А потом в поле зрения попали губы: чёрные, тонкие. Они изогнулись в ухмылке, а потом стали раздвигаться.

Юля зажмурилась, и сама не понимая почему закричала: «Аглая Петровна! Аглая Петровна! Помогите!». Тут её пронзила сильнейшая боль в левом боку, разрывающая её внутренности на мельчайшие кусочки, и Юля распахнула глаза.

Тихо. Она лежала в кровати, взмокшая, сжимая в руках край одеяла. Левый бок нестерпимо горел. Ей приснился кошмар. Подумалось, что если увидит такое повторно, то не переживёт. А эта жуть, наверно, была вызвана нарастающей болью.

Юля застонала от мучений и отчаяния. Сын в больнице, а она так плохо себя чувствует, что невольно закрадываются мысли, что её бедный Саша может остаться сиротой. После встречи с Аглаей такой приступ первый раз. Неимоверная боль снова дала о себе знать.

Юля с сожалением вспомнила недалёкое прошлое, когда она чувствовала себя хорошо, и уже думала, что все беды позади. Новый спазм скрутил её. Да что же это такое! К кому теперь обращаться за помощью? И она, обхватив себя руками и сжавшись в комок, мысленно завопила: «Аглая Петровнаааа…».

Внезапно в голове зазвучали слова: «Чего хочешь?». Звук был тягучим, шипящим. От неожиданности Юля замерла, боясь пошевелиться. «Чего тебе?», – недовольный шипящий голос растекался по телу женщины.

Она растерялась: «У меня …это…болит…». Юля не могла сформулировать просьбу. Слова путались, поэтому она просто положила руки на больное место. И прислушалась к себе, ожидая новых фраз.

В голове было тихо. А через некоторое время она обнаружила, что ей легко и ничего не тревожит. Не успев удивиться, женщина задремала. Ей приснился Саша. Они смеялись, бегали по лугу, и было так тепло и спокойно.

Проснулась позже обычного, и первым делом позвонила в реанимацию. Сашу уже перевели в терапевтическое отделение. Оказалось, у него не пневмония, а тяжёлая форма бронхита. Состояние мальчика стабильное, и она может его навестить.

С плеч свалилась гора. Бронхит. Саша справится. Юля сварила бульон, выбрала две книжки из Сашиной библиотеки. Всё необходимое они собрали ещё вчера под руководством врача скорой помощи.

Саша лежал под капельницей. Увидев мать, заулыбался.

– Мам, привет! Представляешь, оказывается капельница – это так здорово. И не больно совсем. И после неё кашель меньше, и температура почти прошла. А уколы больнючие. А ещё я на ингаляцию ходил. И кислородный коктейль давали. Врач сказала, что я быстро поправлюсь, – выдал разом всю информацию сын.