Запыхавшаяся Искра, выполнив сто пятьдесят отжиманий, вернулась в кресло, радуясь, что обратной связи не будет. Маша, конечно, доложит о ее взвинченном состоянии, зато у Искры будет время подумать и самостоятельно в себе разобраться. Может, то был всего лишь яд, и, если он до сих пор ее не вырубил, значит, у нее были шансы справиться с ним впоследствии. А ярость и гнев вполне объяснимы, когда рядом с тобой медленно умирают двести человек, и ты ничем им помочь не можешь. Как бы не хотелось искромсать на части эту адовскую гниду, инструкции были правы – физическое увечье преступника ни к чему не приведет. Смертной казни в Российской Империи не было, но для такой мрази и тюремный срок станет суровым наказанием. В тюрьмах свои законы, а с подобными тварями там расправлялись беспощадно.

Как она и предполагала, с монитора на нее смотрел Ректор. Она не знала ни имени, ни настоящего звания человека, от которого получала инструкции еще на Маркаряне, но Искра уже привыкла работать в окружении секретности. Чтобы называть Ректора по имени, нужно было иметь первой или второй уровень допуска, а Искра дослужилась только до пятого. И выше подниматься не собиралась, потому что ее ждал дом.

– Привет, Зайка, – начал Ректор, Искра же, едва успокоив себя изнурительными отжиманиями, стукнула кулаком по подлокотнику, не в силах сдержать ярость.

С ней, определенно, творилось что-то неладное. Хорошо, что Ректор ее сейчас не видел, а Маша обиженно помалкивала. Впрочем, любовь центра к позывным бесила многих. Зайкой Искру называли, когда она, еще салага, нарезала круги на тренировочном поле русского военного полигона на Маркаряне. Искра всегда хорошо бегала, и, хотя никогда не считала себя милой и пушистой, таковой казалась многим. И даже война Зайку не уничтожила. Фарш из нее получился уже в госпитале после плена, и провернуть его обратно возможности не было.

С больничной койки Искра поднялась волчицей, пусть и покалеченной, но руководство упрямо продолжало называть ее Зайкой. А бесило то, что изменения в Искре видели все – ведь останься она мягкой и пушистой, никто такой контракт ей бы не предложил. И тем не менее, Ректор по-прежнему позволял себе эту «Зайку». Как подозревала Искра – назло, в отместку за то, что она ушла с государственной службы в частный военный сектор. Ректор, конечно, предлагал ей златые горы, но «Росресурс» предложил то, от чего Искра отказаться не смогла. То была возможность зажечь лампу на окне родного дома.

– Надеюсь, ты выспалась и сейчас в здравии и в ясном уме, потому что у меня на тебя большие планы, – с присущей ему откровенностью сообщил начальник. – Одной рукой в ладоши не хлопнешь, так ведь говорят? Не волнуйся, детка, ничего такого, с чем бы ты не справилась. У вашего ЧП столько приятных совпадений, что я поверил бы в высшие силы, если бы не был таким безбожником. Во-первых, именно ты отправилась наблюдателем на «Старце», хотя некоторые и были против твоей кандидатуры. Кстати, официально ты в списках пассажиров не числишься, думаю поэтому мистер Свонсон и действовал столь решительно. Утечка данных есть всегда, о твоем экспериментальном проекте адовцы, вероятно, информированы, но, если бы они знали, что наблюдателем отправишься ты, действовали бы иначе. А так у нас появился шанс. Второе везение заключается в том, что ваш тормозной путь проходит мимо Элайи. Планета не совсем освоенная, но, как считалось раньше, с перспективами. Еще лет десять назад там планировались многочисленные международные колонии-поселения и даже космополисы. О том, что случилось, почитаешь сама. Элайю изучали разведки разных спецслужб мира, но так вышло, что все они коллективно недоработали. Причин провала много, сейчас речь не о них. Поселения закрыли еще года четыре назад, на планете осталась пара рудников – один наш, другой американский. Надеюсь, ты меня внимательно слушаешь, не заснула там?

Искра моргнула от неожиданности, так как успела забыть о необычном способе общении Ректора. Она едва не кивнула, Ректор же, сделав паузу, продолжил.

– Наше третье везение заключается в том, что очень многое из того, что было переброшено на Элайю для колонии, забрать не успели. В частности, склад медицинской химии разместили рядом с базой на руднике. Нагрузка на нынешние межпланетные врата большая, планировали отправить этот груз обратно уже через новые врата где-то через год.

Искра догадалась, к чему клонил Ректор, и нахмурилась. Меньше всего ей хотелось высаживаться на Элайю. О недопланете она краем уха слышала, в свое время кто только о ней не болтал. Приставку «недо» Элайя заслужила из-за того, что была очень похожа на Землю с той разницей, что эта похожесть была мнимая. Вроде бы тот же состав воздуха, но долго дышать им было нельзя из-за чуть других параметров. Вроде бы похожие флора и фауна, однако химический состав опять же другой и для человека ядовит. Чуть не то атмосферное давление, не та погода, не та гравитация, не тот климат. Разве что магнитное поле совпадало с земным, защищая от радиации. И в то же время Элайя оказалась кладезью ресурсов, в том числе, тех, которых еще предстояло изучить.

В частности, именно из-за открытия Элайи война на Маркаряне закончилась – все побоялись не успеть в освоении новых богатейших недр. Перемирие заключили на коленке, склеив его гнилыми нитками. Открытые боевые действия перешли в стадию затяжного холодного конфликта и террористических операций, какая случилось на «Старце». То были излюбленные методы адовцев, хотя обычно они действовали не столь прямолинейно, предпочитая подкупать местных. Но либо все двести пассажиров «Старца» оказались неподкупными, либо имелась другая причина, однако на этот раз адовцы рискнули отправить на задание своего итана ханта. Настолько сильно им хотелось прервать миссию.

Элайя оказалась с характером и, когда все крупные игроки человеческой цивилизации отхватили себе по кусочку, намереваясь ее колонизировать, планета развела бурную тектоническую деятельность, сделав жизнь на себе невозможной. Задвигались плиты, наезжая друг на друга, уничтожая одни горы и образуя другие, вулканы непрерывно извергались, континенты меняли очертания, а моря и океаны кипели. Подобное безобразие охватило все западное полушарие, а также шапки полюсов. На востоке сохранялось подозрительное спокойствие, но случившегося было достаточно, чтобы люди побежали с Элайи, как те самые тараканы из перегретого контейнера. Искра думала, что там уже никого не осталось, но, оказывается, русские с адовцами еще держали позиции, оставаясь на рудниках. Хотя кому нужны были эти шахты? В мире были давно разработаны технологии добычи ресурсов с астероидов. Что касалось Элайи, то все понимали, что дело в неизвестных химических элементах, которыми была богата планета. Всем хотелось найти нечто уникальное, решающее разом все проблемы человечества. Искре стало любопытно, что добывали на том руднике, который, несмотря на риски, все же оставили на планете.

Словно прочитав ее мысли, Ректор сказал:

– Как ты, наверное, догадалась, тебе нужно будет отправиться на наш серебряный рудник на Элайе, называется он СКВРД-10, забрать у них медицинские препараты и как можно скорее доставить на «Старец». Согласно нашим расчетам, Маша сможет изготовить из них противоядие. Список необходимых лекарств уже у тебя. Надо успеть за трое суток. Система жизнеобеспечения корабля хоть и отравлена, но все же функционирует, пассажиры протянут с ее помощью дней семь-восемь, однако три дня – это время, за которое «Старец» будет пролетать мимо Элайи. На рудник сообщение мы отправили, они окажут тебе всяческую помощь. Все просто. Сядешь в шаттл, долетишь до орбиты, там тебя перехватит погрузчик, который доставит на базу. Получишь медикаменты, выполнишь еще одно маленькое задание и вернешься на корабль. Отдашь химию Маше и можешь возвращаться в капсулу. А проснешься ты уже дома, Зайка. Не забывай о награде. Опасности никакой, сейчас тектоническая плита, где находится рудник, стабильна и останется такой, по меньшей мере, лет пять.

Искра помнила, что, когда на Элайе начались извержения, в эфир вылезла армия специалистов, которые утверждали, что давали прогнозы о том, что колонизация опасна, так как вся планета нестабильна. А правда была в том, что человечество до сих пор не научилось прогнозировать погоду ни на одной из освоенных территорий. Какое уже там движение тектонических плит…

Искра прищурилась, уловив в речи Ректора то, на что он постарался не акцентировать внимания. То, что ей, определенно, не понравится.

– Ты не сказал, что делать с этим душным адовским козлом, – пробормотала она.

– А теперь насчет пленного, – улыбнулся ей Ректор. У него в арсенале имелась сотня разных отвратительных улыбочек, но это была наимерзейшая. – Мы уже обо всем договорились. Ты должна доставить Беллами Свонсона на американский рудник. Адовцы передают нам кое-какую важную информацию, а мы им – пленного. Он должен быть в целости и сохранности, Зайка, надеюсь, ты не успела ему ничего отрезать. А если успела, пришей обратно, да поскорее. Информация действительно важная, и она нам нужна. За покалеченного Беллами нам ее не дадут. Это называется военный обмен. По моим подсчетам, ты справишься за двое суток. Не скучай там. Докладывай мне каждые шесть часов. Конец связи.

Какое-то время Искра хватала воздух ртом, задохнувшись от возмущения. Ох, уж эта односторонняя связь! Она, конечно, была офицером, и с дисциплиной до недавнего времени проблем у нее не возникало, однако от злости аж скулы сводило. По-хорошему, ей следовало немедленно доложить о своем состоянии на базу. Возможно, то действительно вылезла побочка ее экспериментального лечения, и выполнить операцию, которая так просто звучала со слов Ректора, Искра была не в состоянии. Ей хотелось рвать и метать, в голове гудело, а перед глазами порой мелькали яркие всполохи. С другой стороны, какие у них были варианты? Даже если центр перебросит в эту часть сектора спасательный транспортер, он достигнет «Старца» в лучшем случае через пару месяцев. За это время пассажиры в капсулах умрут, гниду Свонсона сожрут тараканы, а Искра сойдет с ума. В ее интересах было как можно скорее добраться до Элайи, избавиться от мерзавца, забрать медикаменты и погрузиться в спасительную гибернацию. А уж там на базе разберутся, что с ней не так, и, если повезет, снова починят.

И хотя Ректор сообщил, что связь окончена, через полминуты экран снова замигал, явив его пресную физиономию. Искра знала, что она ненастоящая, и всегда бурчала, что в таком случае могли выбрать аватарку какого-нибудь красавчика – базе все равно, а ей приятно.

– Совсем забыл, Зайка, отправляю запись повторно, – деловито произнес Ректор. – Дома у тебя все хорошо, семья передавала привет, как говорится, любят и ждут. Знаю, что ты не любишь сюрпризы, поэтому предупреждаю. На том руднике работает один твой старый знакомый, Клим Иванов. Он тебя встретит. На Маркаряне вы не очень мирно расстались, но парень он хороший, ты уж там не стерви и его не обижай.

Искра медленно выдохнула и вдохнула. Значит, мужская солидарность, да? Мало того, что Ректор отпускал этого адовского бздуна целым и невредимым, так еще и встал на сторону ее бывшего, засранца Иванова.

Успокойся, Капитонова, сказала она себе, тебя послушать, так тебе весь мир немил. Но сдержать эмоции все же не удалось. Поднявшись с кресла, которое показалось ей пыточным, Искра развернулась и со всей силы врезала по спинке, проломив ее так, что кулак вышел с той стороны. Искра оцарапала кожу до крови, но боль притупила ярость.

Вот вам ваши эксперименты, в сердцах бросила она и направилась к стыковочному отсеку, не слушая Машины вопли. Клим Иванов был последним человеком в космосе, кого Искра хотела бы видеть. Она могла простить многое, но не предательство.