Цитаты из книг автора «Вера Богданова»

Есть ощущение, что на постсоветском пространстве не выработаны ритуалы сочувствия, кроме одного — совместной выпивки. Если выпить невозможно, возникает рефлекс: забить свою или чужую боль поглубже, обесценив ее, чтобы она никому не мешала. Молчать. Ведь страдать нужно достойно, а бояться смерти стыдно. Есть в этом перегибы некой псевдомужественности, не имеющей ничего общего с реальным человеком.

Установка времен дефицита в магазинах, девиз отсутствия выбора и переоцененного смирения — принимай и не высовывайся. Держись за то, что есть, даже если оно тебя не устраивает. От добра добра не ищут. Жри что дают. Я жрала, и мне не нравилось.

могут только свидетельствовать ход твоей болезни, выздоровление или смерть.

Дома об онкологии со мной не говорят. Как будто ничего особенного не происходит. Как будто болезнь совершенно ожидаема и все восприняли ее как должное. Бог любит троицу, так ведь? В этот момент я очень хорошо чувствую разрыв в восприятии ситуации между мной и остальными. Ни один даже очень сочувствующий близкий человек не может полностью меня понять и не может избавить от всепоглощающего ужаса, как я не могла избавить и утешить бабушку Клементину. Близкие

Только после диагноза я ощущаю нехватку времени в полной мере. Я вдруг понимаю, насколько важно контролировать свое внимание и не тратить его на малозначимые вещи. Что даже если выживу и проживу еще лет тридцать, это на самом деле не так уж много. Это тридцать весен и девяносто летних месяцев. Возможно, это девяносто поездок на дачу, если позволят здоровье и обстоятельства. Тридцать дней рождений, если я захочу их отмечать. Тридцать Новых годов, которые я надеюсь провести в кругу семьи и друзей. Это пятнадцать книг. Это безумно мало. У нас так мало времени.

Реальные итоги таковы: я стала любящей матерью, но у меня не хватает сил, чтобы проявлять эту любовь, заниматься ребенком «как надо» и хотя бы ему улыбаться — еще бы, я же не вылезаю из депрессий. Я замужем, но не понимаю, хочу ли оставаться в браке: страсть давно прошла, есть спокойное уважение и дружба. Но достаточно ли их, когда тебе всего тридцать один? Столько целей и желаний оказались не моими, а некими социальными конструктами, визуальным подтверждением успешного успеха. Например, я сдала на права, но каждая поездка за рулем по Москве меня изматывала, я боялась всего и вся: других водителей, перестроения, необходимости парковки. И чувствовала зависть по отношению к водительницам, которые как будто родились за рулем. В итоге машину я продала, и эти довольно небольшие деньги потом помогли мне оплачивать врачей.

Заработаю денег. Отремонтирую дом бабушек — которых я недавно схоронила. Съезжу в Африку и Южную Америку.

Я ждала, что завтра я наконец похудею и обрету тело, которое давно хотела. Напишу ту самую книгу.

Впервые в жизни мне необходимо подвести итоги. Я никогда не думала, что придется делать это в тридцать один год. Мне всегда казалось, что у меня впереди еще столько возможностей, что я только начала свой путь. И вдруг мне открылось очевидное: что можно умереть, так и застыв на старте. Кто-то остается там до пенсии, все собирается жить хорошо, не пользуясь красивым сервизом в серванте и откладывая деньги на будущие путешествия и черные дни, которые так и не случатся.

Она берет паузу, всматривается вглубь себя, ищет ответ – действительно ли ей хочется новой дозы комплиментов, оскорблений, обвинений, жалоб и вины, – яда, который Амин закапывает Жене в каждые глаз и ухо, ровно столько, чтобы обездвижить, чтобы смело продолжать пить ее время, жрать нервы, потому что Женя, как и остальные, будет молчать (ведь хорошие девочки молчат о таких вещах, ведь жаловаться стыдно, и сплетни распускать нехорошо, лучше терпеть). Втянуться на мазохистский круг, тот же, с теми же приколами, снова разогнать эмоциональные крылатые качели.