Цитаты из книг автора «Вера Богданова»

Илья держит Женю бережно, и Жене от этого спокойно и тепло, как под одеялом в детстве. Илья даже пахнет как детство: песком, потом, засохшими болячками на локтях. Сосиской, которую они с Женей только что съели на двоих. Мылом, которым они намыливали друг друга в душе утром.

Они вновь образовывают цельную неразрывную систему, выталкивают остальных за ее пределы, не подойти, не вклиниться. Зачем он ей? Зачем он Жене, этот идиот, предатель, который струсил, бросил, не отговорил от аборта, женился на другой и – какой садизм – пригласил на свою свадьбу. Даше все так же хочется обнять ее. И попросить прощения, но поздно. Горечь разъедает нутро, так тошно вдруг становится. Даша наливает водки, прижигает себя изнутри. Карусель разгоняется, теплоход кружится, и Даша дышит глубоко, ждет, когда отпустит.

Ему давно надоели и пьяное хвастовство, и пьяные танцы совсем рядом, чей-то зад в леопардовой юбке мелькает прямо у стола, грозя свернуть тарелки. Музыка бахает – Сердючка, неизменный спутник свадеб, дней рождений и поминок.

При нем Дашка немного притухает, будто старается слиться с обстановкой.

Резкий и борзый, громкий, прущий напролом, с единственным правильным мнением на все.

Мысль Женина блуждает в винном сумраке. Она видит себя на карьерных высотах, не очень больших, но достаточных, чтобы не беспокоиться о будущем. Она сидит в отремонтированной квартире, может, с видом на море, в тишине и пустоте, одна. И ей не нравится такой вариант грядущего. Если бы только Женя могла спросить у себя шестидесятилетней: как правильно? Как там у тебя сейчас, нормально все?

Женщина должна хотеть семью, да что там, Женя тоже хочет… Или же хочет, потому что должна и не может? Нужно, чтобы кто-то в старости принес стакан воды, так говорят. Нужно, чтобы кто-то (снова этот кто-то, кто он?) согревал холодными ночами.

Может возникнуть нестойкий интерес к тому, кто же соблазнился странненькой Женей, но он быстро выветрится, как запах дешевой туалетной воды.

Злая радость тут же иссякает, оставив сумрачную пустоту похмелья.

Женя вдруг понимает, что наделала. Ей же приятно от чужой боли, от розовых осколков в чужих глазах. Как она скатилась до такого? Когда успела в это превратиться?