Цитаты из книг автора «Василий Аккерман»

Она постоянно признавалась мне в любви и делала всё наоборот. Всё то, что не надо вовсе. Мне хотелось пытать эту девочку, но каждый раз, зажимая руками хрупкую шею, я слышал, как она стонет от удовольствия и просит больше боли. Больше крови. Я не входил, но рвал её, и счастье разливалось румянцем на её впалых щеках.

Я кончал в неё и орал: «Тварь!!!» В ярости ломал мебель, вырывал раковины, словно деревья с корнем, и ненавидел её невинное лицо. Я срывал голос, лишь бы она знала, как я хочу её больше не знать. Как хочу заминировать дом, где она спит, и ещё другие в радиусе ста километров, чтобы от неё остался лишь ожог на асфальте.

Моя нежная, в стерильное одетая, просто хотела быть рядом со мной и не знать других мужчин. Я верил только ей. На вечное никогда не оставалось времени.

лета. С ней сложно блефовать. Я прощал неровности, терпеливо ждал четыре часа, когда она одевалась, но – не враньё. За 26 лет я ни разу не обещал вечную любовь. Даже когда это стоило мне чьих-то слёз, даже если я любил как в последний и задыхался от каждого её взгляда. Даже когда ей это было нужно, как при остановке сердца, я – молчал.

За 26 лет от меня требовали столько вечности, что пора становиться бессмертным. Плакали мне в предплечье, чтобы я сознался в любви. Шантажировали беременностью, лишь бы я сидел на краю кровати и отложил «прощай». И я сидел какое-то время, но всё равно уходил – свобода сильнее январского

Понимаете, как я хранил нашу дружбу? Я позвонил ей в девять спросить, нужно ли нам что-нибудь для завтрака. Она попросила купить помидоров, я открыл холодильник любовницы и достал упаковку черри.

Если ты объяснишь мне, как жить без твоих-моих синих глаз, я обещаю тебя забыть. Вырву клочок сердца, как январь из календаря, и буду надеяться, что скоро снова май.

Последняя попытка на любовь случилась, когда Дуся пыталась свалить в Европу и найти мужа там. Но не пошло, как шампанское после водки.

Корону спёрли, но ощущение на голове осталось, а вместе с ним и надежда на достойного мужчину.

Одиночество, сука, капало слюной на темечко и злобно улыбалось. Так, изредка потрахивал её кто-то для фона, но не больше. А ведь Дуся, возможно, местами даже поумнела, как собака, которую дрючат ремнём, пока та не перестанет срать в коридоре.