За 26 лет от меня требовали столько вечности, что пора становиться бессмертным. Плакали мне в предплечье, чтобы я сознался в любви. Шантажировали беременностью, лишь бы я сидел на краю кровати и отложил «прощай». И я сидел какое-то время, но всё равно уходил – свобода сильнее январского