Глава 5. Герои

___15-е июля 2017-го

[Камера чьего-то смартфона снимала собравшихся у ворот Джонова особняка людей.

– На хуй такого мэра! – скандировал несинхронный хор. – На хуй мэра! Столичный подпёздыш!

– Цилиндр с двойным дном! Вдвойне шляпа!!!

Примерно те же слова были на самодельных плакатах, табличках – были краской намалёваны на одежде. Сложно понять, насколько разделял чувства толпы снимавший, но его агрегат то и дело подскакивал в такт общим колебаниям.

Когда звук переваливал за определённый порог громкости, картинка просто тряслась под контуженный гул. Сквозь него, однако, чётко донеслись сирены подъехавших машин и команды из громкоговорителя:

– Всем стоять! Полиция!

Толпа какое-то время действительно не двигалась, поутихла. Затем людей стали скручивать, сковывать наручниками, и шум возобновился.

– Столичные свиньи!

– Стоять на месте!

– Пошли вы на хуй!!!

Шум, толкотня. Оператора куда-то повело – сложно сказать, хотел он того или нет.]

[Чёрно-белое пиксельное полотно косо смотрело на пространство небольшого заведения. Пара столиков, накрытых скатертями, бар, табличка над которым уверенно гласила: «Самое дешёвое пиво в N.», – наконец несколько человек на диванах в углу, с изображениями лошадей на одежде. Возможно, любители конного спорта… Перед ними были выставлены стаканы, тарелки – и всё это со звоном полетело на пол, когда распахнулась дверь и в помещение ворвались пятеро мужчин, перевернувших стол.

Прилизанные волосы, кожаные куртки поверх солидных костюмов, чёрные перчатки, биты и рукояти пистолетов за поясами – шансы были не в пользу более ранних посетителей. Но они всё равно вскочили.

Крики, ругань, удары.

Когда вторая партия гостей удалилась, первая осталась разбросана по полу. Корчась, стеная и размазывая тёмные лужи.]

___17-е июля

[– Пошёл, утырок! – кричал из-за горизонтально повёрнутого телефона молодой голос. – Вперёд.

Камера запечатлела надпись на дверях: «Управление шерифа города N.», – затем скрученного какой-то проволокой юношу, в грязной порванной ветровке и с кровоподтёком на виске, толкнули внутрь.

Оператор вошёл следом и обвёл телефоном озадаченные лица сотрудников.

– Мне нужен шериф.

– Что происходит? – послышался из конца коридора голос Некка.

– Я поймал наркобарыгу, – оператор пнул своего пленника вглубь помещения.

– Адвоката, мать вашу! Мне нужен…

– Заткнись!

Очередным пинком «наркобарыга» был поставлен на колени.

– Семья поставляла ему товар, а он сбывал на наших улицах. Займитесь им, шериф.

– А ты, значит… – Некк вышел на свет, и его лицо недовольно хмыкнуло в камеру.

– Я член народной дружины. Рад стараться на благо города!]

Наркоделец, доставленный в участок, правда торговал порошком. А также травяными изделиями, которые, вероятно, закупал в резервации – но об этом дружинник умолчал. На его счастье и счастье барыги, Некка ждало ещё много заявлений, которые предстояло оформить, неотвеченных вызовов, неподписанных бумаг – так что дельца упрятали только по одной статье. Армия Питера подчищала улицы N. от беззакония Семьи и иногда в лобовую с ними бодалась – а те бодались в ответ и натравливали столичную полицию.

Семнадцатое июля стало наиболее загруженным днём за сезон. За год. Может, и за всю деятельность шерифа… Впрочем, Некк подозревал, что рекорд скоро будет побит.

Возвращаясь домой, шериф ничего не хотел, кроме как помыться и лечь спать – вдруг наконец получится сразу отключиться – и совершенно забыл, что пустая холостяцкая обитель перестала быть таковой.

– Клэй, – произнёс Некк, глядя на сидящего на диване сына и постепенно восстанавливая в памяти собственные замыслы. – Привет…

– Ага.

Заперев дверь, шериф неопределённо махнул в сторону кухни.

– В холодильнике оставались…

– Да, я взял. Поел уже.

– Чего тогда не лёг? Поздно уже.

Парень смущённо потёр лоб.

– Мы в прошлый раз немного повздорили, если помнишь… И в моей комнате – там теперь бардак. Всё поломано.

– Вернее, ты поломал. Стол и свою кровать. Да, точно. Вспомнил. Ты ведь не думал, что я за тебя приберусь?

Некк усмехнулся, однако ответной усмешки не последовало. Либо Клэй действительно рассчитывал на то, что отец восстановит раздолбанную в следствие подросткового бунта мебель – либо просто не планировал так скоро возвращаться…

Шериф разулся, повесил куртку, затем отнёс в спальню все служебные принадлежности и вернулся к сыну без лишних обвесов, в по-домашнему расстёгнутой рубашке.

– Есть ещё диван, – на котором Клэй сидел и про который, очевидно, знал.

– Я забыл, как он раскладывается.

– Он не раскладывается. Больше нет, – последствия уже родительского бунта, который Клэй даже не застал. Настолько быстро тогда вышел за дверь. – Можешь поспать так.

– Не хочу я спать так. Мне тесно.

– Брось, не такой уж ты здоровый. Я же как-то спал здесь.

«Почти каждую ночь последние два года брака с твоей матерью, – мог бы добавить Некк. – И до сих пор сплю, когда остаюсь дома один. Когда тени оживают».

– Я мог бы у Ли остаться, – фыркнув, сказал Клэй. – Всем было бы проще.

– Ну, тебе-то уж точно.

Шериф подумал, что можно и перекусить. Третье дело в дополнение к мытью и сну – самая что ни на есть бунтарская компашка. Но, открыв холодильник, Некк не обнаружил ни остатков пасты, ни коробки мясных полуфабрикатов.

– Твой помощник забрал меня на глазах у всех, – доносился голос Клэя. – Какого чёрта?! И что, мне теперь куковать тут каждый день? Да, знаю, ты скажешь: «Это для твоей безопасности». Побудешь тут, пока всё не закончится. А если оно будет длиться годы? Прошлая война с Семьёй шла девять месяцев. Ты мог бы хоть ёбаный диван починить!

Некк захлопнул холодильник с такой силой, что он зашатался – дверца, отскочив, снова открылась, и на пол посыпались банки консервов.

– А ты мог бы… – шериф собрался сказать что-то суровое и, возможно, даже, справедливое, но… глянув на свой гневно оттопыренный палец, на уже напружинившегося Клэя, Некк осёкся. Воздух с присвистом покинул его грудь, словно пробитую покрышку. – А ты мог бы не съедать всё без остатка.

Пару минут они просто стояли молча.

– Если я соберусь прогуляться, ты ведь не пошлёшь одного из ментов следить за мной?

– Бросай эти словечки.

– Ну, хорошо, «полицейских». Пошлёшь кого-то?

– Не могу ничего обещать, – честно сказал Некк. Он сел рядом с сыном. – Но первую проверку ты уже прошёл.

– Это какую?

– Не сбежал прямо сегодня.

Они оба усмехнулись.

– Вообще, – почесав затылок, начал шериф, – я могу поспать на диване. А ты – в моей комнате. Если не побрезгуешь, конечно… Ну, и свои вещи я оттуда заберу – на всякий случай.

– Типа если я вдруг захочу с пистолетом поиграть?

– Типа того, умник. Типа того, – Некк хотел потрепать парня за плечо. Уже протянул руку… затем кашлянул и убрал её.

Пожалуй, ещё не время.

Джек был по-своему рад, что теперь они все регулярно собирались у него дома. Это напоминало о старых временах. Но вот проблема готовки всплыла не сразу. Питер, как заявлял, не мог орудовать на кухне из-за побоев. Фил едва умел пользоваться микроволновкой, без того чтобы всё обгадить. А стряпню Свена есть было невозможно. Оставался Джек и его «дурацкие» рецепты.

Да, готовить – никто не готовил – зато критиковали от души.

– Жареная говядина с картошкой, – протянул Фил, бесцеремонно накладывая себе из сковороды. И так скривился, будто увидел крысиную отраву. – Значит, сегодня вторник. У! Картоха сыровата.

– Потому что она не готова, – закончив мыть доску, Джек вернулся к плите. – Иди отсюда.

– Форник, – послышался из-за стола голос Питера. Он говорил уже более уверенно, но молчал пока лучше. – Вофемнадцатое июля. В жвадцатых шислах Гарлек шкажет.

– Что скажет? – поинтересовался Джек.

Он повернул голову на стук посуды: Фил швырнул свою тарелку на стол – ничего страшного. Дом круглосуточно охраняла пара десятков вооружённых ребят, так что Семье пришлось бы много крови потерять, чтобы вломиться. Правда, осознание этого факта не прибавляло Джеку спокойствия, но что поделать. Его дом действительно был самой удобной точкой сбора.

Возвращение старых времён имело свою цену.

– Так что скажет Гарлек в двадцатых числах?

– Хак пвофла его шделка. Он бажарит ш большими шишками, ш теми, кто мовет жиктовать Шемье.

– Ну, если такие люди есть, пусть действительно будут на нашей стороне, – Джек поворочал куски говядины и накрыл сковородку. – А добазарится… что тогда?

– Пофом фкаву. Ефф ожна мышль.

– Ты вроде ещё каких-то знакомых собирался подтянуть?

– Эфо фове. Но я рефил, им луффе побыть не ф шамом N., а в оквестностях. Пофом шо объясню.

– Ну, ладно…

– Моника всё у своих, – толи спросил, толи просто озвучил факт Свен. При этом недовольно косясь на содержимое тарелки брата.

– Да, – со вздохом ответил Джек. – В резервации куча дел.

Учитывая ситуацию, он и не торопил жену приезжать. Хотя, конечно, не отказался бы от помощи по дому. Питер подцепил немного из порции Фила и отправил в свой искалеченный рот, который наотрез отказывался заливать лечебным супом. Конечно, лучше обрабатывать челюстями то, что тебе противопоказано – и каждый раз бурчать, как трудно это пережёвывать.

– Кавфошка не вотова.

– Потому что она и не готова ещё. У вас вообще есть терпение?

Джек приоткрыл крышку и потыкал наполнение сковородки. За столом тем временем принялись обсуждать ход войны. Успехи, неудачи, прогнозы.

– Я жумаю, – начал Питер, – шо Каин пвосто фочет зафёт меня пожняться повыше. Он ведь вшегда таким был – раффётливым уёбком. Вряд ли он пвавда меня шак ненавидит.

– Тебя беспокоит его отношение? – почти с презрением спросил Свен.

– Неф. Но мне любофытно.

– Ты предал старого босса, – напомнил Свен.

– Не вфредал, а пофёл против него. Каин жнает, в шём ражница. Эфо же пвосто дела. Жа уход иш Шемьи он бы меня убил – но не вожненавидел.

– Может, за то что ты изначально был чужаком? – предположил Джек. – Не из их братии, прибился со стороны.

– Ну, фак я и не штал ожним из них. Шемья меня годами не пвинимала и вряд ли пвиняла бы. Но Каин выл одним иж тех, хто меня пропихивал. Фосле того, хак Макка зажвинул меня в долгий яфик… Шем же я потом фак не угодил Каину?

– Если проиграем, – Свен пожал плечами, – спросишь у него.

Питер хлопнул по столу, что наверняка отозвалось болью в теле.

– Мы не фвоиграем!