– На автобусе доедешь.]

[В колышущуюся, малость искажённую – уходящую слишком вперёд – перспективу автобусного салона ступил Питер. Его недовольный профиль сменился не более довольным анфасом, окинувшим задние сиденья – затем показался затылок. Питер, кажется, присмотрел место. Он направился мимо двух мужиков, зашитых в джинсовки, мимо пары еле живых пассажиров, мимо бесконтрольно трясущегося деда… наконец, не дойдя до погружённого в смартфон юноши, Питер остановился.

У окна сидела рыжеволосая девушка, чей лоснящийся водопад терялся за другими головами, но чей изящный полуоборот говорил об интересе к потенциальному соседу. Правда, рядом уже был один – паренёк в поло, с жидкими усиками.

– Сдрисни, – сказал Питер, хлопнув его по плечу.

Паренёк вздрогнул, однако место не покинул.

– Не понял что ли? Пересаживайся.

– Не буду.

– Хуя се базар! А я думаю, будешь.

– Сынок, – позвал парня дед, – иди сюда. Со мной рядом поедешь.

– Послушай старика, – посоветовал Питер.

– Да отвали ты. Мест полно.

– Ты чё, сука, такой невежливый? – рука свежевыпущенного заключённого сжала спинку сиденья рядом с парнем. – Мест, говоришь, полно. Так и займи одно из них. Четверо малолетних долбоёбов знатно испортили мне настроение – хочешь стать пятым?

Оппонент Питера поднялся во весь рост, но, хотя был выше, едва ли выглядел более угрожающе.

– Мужчина! – вклинился уже водитель. – За проезд заплатите сначала.

– Не ссы, на выходе расплачусь… – глаза Питера прошлись по незрелой физиономии парня, усмешка сорвалась с уст. – Чё ты? Не свалишь, значит?

– Нет. Пусть девушка спокойно доедет.

– Ха-ха-ха! Ну, погнали.

Дед что-то проговорил, но его слова заглушил скрип поднимающихся сзади мужиков. Их здоровые спины полностью перекрыли автобусный тоннель.]

[Неловким движением пальцев юноша с передних сидений поймал в округлую рамку то, что имело большие шансы произойти. Две синие с серым громады, у которых из-под курток блестел облупившийся принт: бензопила и падающее дерево – грубо выточенные лица, толстые, много раз ломанные пальцы… и оба злобно смотрят на Питера.

Да, всё шло к драке… как вдруг девушка заявила:

– Я хочу ехать рядом с этим мужчиной. Давайте без хуйни – просто пусть он со мной сядет.

И это подействовало. Паренёк сел к деду, затем они вместе отдалились к задним дверям, мужики вернулись на свои места, Питер удовлетворил свой запрос. Разве что неудовлетворённое лицо юноши под досадный вздох заполнило прямоугольник.]

[А вытянутая перспектива автобуса дальше колыхалась под редкие, но сладострастные речи Питера и тихую, но безостановочную болтовню старика, который рассказывал молодому пассажиру об особенностях выбранного ими рейса.

– Когда-то он, двести сорок седьмой наш, ходил по большой окружности, но потом ввели два других маршрута, а этот перенаправили мимо тюрьмы и лесопилки, где раньше свои автобусы ходили. Сэкономили, эх… теперь вот, один автобус, который подбирает вахтенных рабочих, бывших заключённых – с ними, правда, мало кто хочет ездить. Поэтому стали цены на билеты скручивать, чтоб народ со стороны заманить. Ты ж на это повёлся – на то, что дёшево? Ну, ну. В следующий раз думай. Мне-то уже всё равно, десятый год так катаюсь. Привык. Да…]

[Камера на столбе захватывала угол кирпичного здания, шматок тротуара и – где-то впереди – тарахтящий автобус.

Чуть ближе, из-за кирпича, доносились ритмичные женские постанывания.

– У… У… У-ум.

Возле передней двери автобуса топталась фигура – вероятно, водителя – и едва заметно посвечивала сигаретой.

– У… У… У-ум, – вторил мужчина.

Проступившее солнце заставило вытянуться на тротуар две тени. Одна как бы… толкала другую.

– У… У… У-ум.

Кто-то вошёл в средние двери автобуса. А вскоре после этого тот, что стоял у передних, прикончил сигарету.

– У… У… У-ум.

«Вероятно-водитель» поднёс запястье к лицу и бликанул «вероятно-часами». Постоял ещё чуток, махнул рукой. Забрался в кабину.

– У..! У… У-ум.

Тарахтение чуть усилилось.

– У..! У..! У-ум.

Что-то шлёпнулось на дорожный карман.

Стукнули створки.

– У..! У..! У-у-у-у-ум!

– Да, ёбта! У-ух! Наконец-то не в руку.

Выпустив облако выхлопных газов, автобус тронулся. К моменту, когда в круг камеры попал застёгивающий штаны Питер и поправляющая под майкой лифчик рыжая – на дороге стоял только отзвук двигателя. А квадратный автобусный зад маячил вдалеке.

– Какого…? – девушка с недоумением побрела в сторону дорожного кармана. Подняла с тротуара сумку, отряхнула, надела. Пальцы впились в рыжие локоны, а с уст срывались ругательства: – Блядь! Мудила! Без нас уехал!

– Ты прям сама проницательность, – кисло бросил, подходя, Питер. – Моих вещей там не выкинули? А, ну, да. У меня ж ни хуя нет.

Руки рыжей взметнулись и замахали. На дальнем плане съёмки – словно руки бумажной фигурки.

– Всё из-за тебя! Чё нам теперь делать? Следующий неизвестно когда приедет! Нам теперь тут хернёй маяться? Мы… где мы вообще?!

– Объявляли же остановку.

– Да я, блядь, помню, что объявляли! И что? Я типа знаю, что это за дыра? Типа ты знаешь?

– Без понятия.

– Ну, так и хули нам делать?

– Ты можешь делать, что хочешь. Я – дальше автостопом. За-ебало…

Руки девушки на время успокоились. Должно быть, упёрлись в бока. Возможно, даже её брови приподнялись.

– А тебе не кажется… ну, не знаю… что с тебя причитается?!

– Не-а. Я хочу это видеть так: ты вроде нимфоманки, которая ездит в странные места, трахается со странными незнакомцами и которой подвернулся откинувшийся зэк. Если ты окажешься проституткой… к слову, в этом случае советую искать клиентов более эффективно… кхм, короче, если ты – шлюха. То я – разочарован.

Её кисть замахнулась к Питерову лицу, но была поймана на середине движения.

– А вот этого делать не советую.

Подёргав сжатое запястье, девушка фыркнула – Питер её отпустил. Затем «откинувшийся зэк» вышел на проезжую часть с оттопыренным большим пальцем. Потоптавшись немного, рыжая обогнула Питера и тоже стала приманивать водителей.

В объективе проносились машины. Одна. Другая. Пятая. Десятая. Пятнадцатая… Наконец, когда тени сменили угол, а два больших пальца торчали уже не так уверенно, в кармане затормозил грузовик. Питер сразу запрыгнул в открывшуюся дверь. Девушка стала возмущаться, что ей поехать не предложили, на что недолгий спутник только махнул рукой.

– Забей на неё, – послышались обращённые в кабину слова. – Она припизднутая шлюха-нимфоманка.

– Чё ты сказал? Да ты мне… – двигатель заглушил остальную часть изречения.]

[В подрагивающем прямоугольнике видеорегистратора слегка качались фигуры Питера и водителя грузовика – дальнобойщика, судя по километражу и тяжести, с которым ухал груз за стенкой.

Качались фигуры, впрочем, не из-за неровностей дороги. Или не только из-за них… Салон наполняли мелодичные звуки песни.

– Ты ждёшь… – несинхронно подпевали попутчики. – Улыбаясь. Разливаясь нежностью по моим мыслям.

– Ха-ха! – прыснул Питер. – Не ожидал, что такой здоровый мужик прётся от подобного.

«Здоровый мужик» пожал плечами, слегка пригладил густую чёрную бороду.

– Хорошая вещь, – сказал он. Затем кивнул на плеер. – Сам-то что обычно слушаешь?

– Там много всякого. Но пока по радио крутят что-то нормальное… пусть будет радио.

В окне мелькнула оборотная сторона знака: «Вы покидаете N.».]

__________________________________________________________________ __________________________________________________________________

Завидев долгожданное: «Вы въезжаете в N.», – Питер даже не поверил. Он пытался поймать знак в отражении, чтобы удостовериться, но зеркала как на зло были с каким-то налётом. Ничего толком не отражали.

Питер откинулся на спинку и медленно выдохнул. Неприятное путешествие почти закончено. Всё… почти закончено. Тюрьма, криминал, постоянные драки. Что же теперь?

Вопрос понемногу отдалялся в глубины сознания вместе с другими мыслями. За окном уже вечерело, и небо, успокаивающе-синее, странным образом рассеивало все беспокойства.

Почти показался на горизонте родной город.

Песня проигралась до конца, водитель сделал тише.

– Тебя, говоришь, Питером звать? – слова вывели из размышлений. Странное уточнение, беря во внимание, что они не так давно познакомились. К тому же, мужик, ещё беря Питера, посмотрел так, словно прекрасно его знал.

– Ага. А ты – Майк.

– Стив вообще-то.

– Точно.

Питер тоже мог играть в эту игру.

– В N. значит?

Ещё более странно.

Питер сказал просто: «Дальше по дороге». Впрочем, в округе не так много было стоящих населённых пунктов. Вдобавок стоило посмотреть, как пассажир цеплялся взглядом за знак, чтобы всё понять.

Ещё у водителя лежал в бардачке короткоствол – Питер мельком увидел. Впрочем, это как будто… тоже объяснимо? Дальнобой всё-таки.

– Я переключу? – спросил Питер.

Водитель кивнул, позволив сменить канал.

– Можешь, наверное, плеер к динамику подключить. Щас гляну, должен быть провод.

– Да не надо. Говорю ж, если по радио нормальные песни, то лучше так.

Потыкав немного, Питер отыскал-таки подходящий канал.

– А чего с плеером ходишь? Все вон, с телефонов слушают.

– У меня кнопочный.

– Ха-ха! Серьёзно? Немного вас таких, немного… Чем-то незаконным занят?

Вопрос повис в воздухе, когда Питер с особой силой откинулся на стенку и из-под потолка сыпанул бурый порошок.

Мгновенье водитель и пассажир мерили друг друга взглядами. Затем Питер взял порошок на палец, попробовал. Знакомый – погано знакомый вкус.

– Чё везёшь?

Хотя ответ был вполне очевиден.

– Консервы.

Водитель неловко улыбнулся. Неловко потянулся к бардачку… Питер не собирался ждать, пока оттуда выскочит оружие.

Хрясть!

Рука метнулась вперёд, врезавшись в скулу дальнобоя.

Ещё хрясть!

Машину повело в сторону. Водитель кое-как съехал на обочину. Под болезненное тарахтение грузовика раздавались хлёсткие удары. Питер остановился, только обнаружив мужика прижатым к дверце, с залитым кровью лицом и поднятыми руками.

– Барыжишь в округе? С кем? А?!

– Да хорош! Бля-а-а! Стой! Стой… Джон! Через Джона – сам-то как думал? Ты присел… и всё поменялось.

– Но вот я вышел.

Питер забрал револьвер, выбрался из кабины. Убедился, что инцидент не привлёк внимания. Затем, пошатываясь, подошёл к водительской двери – открыл и её. Мужик едва не вывалился и тут же пополз к центру сидений, вероятно, опасаясь новых ударов.

– Значит, так, – выдохнув, начал Питер. – Ты больше не будешь возить никуда, ближе пятнадцати километров от N. Понял?

– Джону скажи. Он и Семья меня ёбнут!

– Ну, да. Это один из вариантов. Второй – ты придумаешь, как сбывать всё в обход. Ну, и третий… станешь работать на меня.

– Пф-ф…

– Ты не фыркай. Обдумай варианты, ведь, знаешь, Джон не единственный может тебя порешить, – он со значением посмотрел на дальнобоя. – Ну, а со мной будешь по-белому работать. Я завязал, так что ответ на твой вопрос: «Нет, я больше не занят ничем незаконным».

Дальнобой прыснул удивлением из глаз, но поспешил отвести взгляд. Питер швырнул водителю револьвер, предварительно опустошив барабан. Ещё раз осмотрел дорогу, ещё раз вздохнул.

– Ладно. Пойду наконец до города… Пешком, чтоб вас всех!

Питер смотрел на билборд и никак не мог взять в толк, что написано. «Отдайте свой голос, и то-то то-то улучшится»… Всё внимание привлекал непомерно большой портрет Джона. Его напомаженное лицо, на котором только сильнее бросались в глаза морщины. Бородка, баки – под кого будущий мэр косил?

И странно совпало – хотя это почти наверняка было сделано намеренно – что билдборд даже в предзакатных лучах оставался хорошо освещён. Лицо Джона словно говорило: «Если и заходит солнце, то точно не для меня».

Питер сплюнул. Глянул по сторонам и выпустил тугую струю прямо на металлические подпорки.

Закончив, он побрёл через мост, перекинутый поверх обмельчавшей речки к пригородным районам. Надежды, которые наивно хранил Питер, постепенно рассыпались. Дорогой он рассчитывал… верил, что не обнаружит в N. никаких существенных перемен. Однако, чем глубже он проникал в знакомые места, тем этих перемен виднелось больше. И больше.

Помимо дальнобоя с нежелательным грузом, билборда на подъезде и кое-где развешанных агитационных плакатов: рекламные баннеры заведений, о которых Питер раньше не слышал, маячащие на окраинах каркасы новостроек, безликих и многоэтажных, странно одетые группки незнакомых людей, патрули столичной полиции и наконец – шумящие вдалеке экскаваторы. Там, где вот уже пару десятков лет планировали делать шоссе.

Кажется, планы стали воплощаться в реальность.

Вообще, подъезжая к N., Питер также представлял, как его встретят в городе. Но из-за разочарования от виденных новшеств, невольно отбросил эти фантазии. А доковыляв до своего домика, Питер был даже рад, что фантазии остались таковыми и что никто не подошёл к нему и не похлопал по плечу. Разве что знакомый чёрный внедорожник пару раз мелькал на поворотах.

Небольшой простенький одноэтажный коттедж в частном секторе и раньше выглядел потрёпанным. А при отсутствии ухода… Из разросшегося островка травы перед домом торчал знак. Мол жилище передано в собственность городского управления и скоро станет доступно для продажи. И прочее, прочее…

Не пожелав вчитываться, Питер просто зачерпнул грязи и размазал по табличке. Ключа у него не было, но имелся другой способ. Возле входной двери находилось небольшое окошко – если достаточно сильно надавить на раму, оно открывалось, давая возможность просунуть руку к замку, который с внутренней стороны представлял собой обычную щеколду.

– Вот чёрт, – выругался Питер, обнаружив, что окошко заколотили.

Что ж, оставался задний двор.

После манипуляций с другой, более хлипкой, дверью и пары толчков, Питер наконец стоял внутри. Пусто. Пыльно. Темно. Ни дивана, чтобы лечь, ни даже матраса. Впрочем, тюремные койки отбили у Питера всякую избирательность – если такая черта вообще когда-то была.

Сняв куртку, он постелил одёжку прямо на пол и почти сразу уснул. «Джон с тобой свяжется», – последняя мысль, перед тем как сознание Питера погрузилось во мрак.